Ника Ёрш 
Скользящая во снах

Мир Эндорры – 

Скользящая во снах

Бедная сиротка, 
не рыдай, не бойся. 
Мы тебя научим, 
мы тебя не бросим! 
Мы народец ушлый, 
а закон, что дышло. 
Ах, как мало нужно, 
Чтобы что-то вышло! 
Нет отца да матери - 
иди воровать, а 
страшно воровать, так 
полезай на паперть. 

Мы народец ушлый, 
а закон, что дышло. 
Ах, как мало нужно, 
Чтобы что-то вышло! 
Под господним небом 
Все равны, как братья, 
а у брата взять-то - 
разве ж это грабить?.. 
Тол Мириам  
-
Песни черни  

ГЛАВА 1
в которой Агата покидает родные места

Агата 
…Я снова падаю. На этот раз подняться сил не хватает, приходится ползти. Царапая голые руки о мёрзлую землю, до боли прикусываю потрескавшиеся губы и подтягиваю своё уставшее тело вперед. Сил не осталось даже на слёзы, и только одна мысль бьется в голове: "Не останавливайся!". Всем своим существом я стремлюсь дальше, но усталость одолевает меня…
— Агата! — крик матери заставляет меня очнуться. — Не сдавайся!
Чувствую, как внутри зарождаются новые силы. Мама! Как бы мне хотелось увидеть ее… Тело трясет мелкая дрожь, но я, упираясь руками в каменистую землю, рывком поднимаюсь и делаю глубокий вдох. Холодный воздух обжигает мои лёгкие, кашель с жуткими каркающими звуками прорывается наружу. Надежда подпитывает меня, не дает окончательно пасть духом, и я снова делаю рывок. Бегу почти вслепую на ее голос, глаза застилает пелена. Во рту абсолютно сухо, дыхание сбивается. Чувствую, что она уже близко, и глупейшая улыбка невольно появляется на моем лице. Еще совсем немного… Но вот новый шаг, и проклятые ноги снова подводят! Мир вокруг медленно наклоняется вбок, эхо разносит по лесу мой хриплый выкрик: "Мама…".
Последнее, что вижу — желтые глаза, наблюдающие за мной из темноты. Мгновение боли, затем блаженная пустота поглощает меня полностью…
Резко дернувшись на кровати, я, наконец, проснулась и тут же накрылась одеялом с головой. Солнце уже встало и заглядывало прямо в мое окно, раздражая неимоверно.
— Проснулась, Гатька?
Я сделала вид, что не слышу бабулю и, продолжая изображать спящую, старательно зажмурила глаза.
— Вставай, лентяйка! Сегодня луна идет на спад, Хаим приедет, а у тебя дела не переделаны, — бабуля сдернула с меня одеяло и потрепала за плечо. — Давай-ка, милка, поднимайся!
— Еще немного… — я попыталась накрыть голову подушкой, но и ее немилосердно отобрали.
— У тебя две минуты, Гатька! Делов много. Хлеб на столе, молоко в бадейке: для тебя и Кролика. Я в лес пошла, скоро вернусь.
Вытянувшись на кровати во весь рост, я потянулась и сладко зевнула. Хлопнула дверь — бабуля ушла, и я решила еще немного полежать. Но не тут-то было: Кролик с разбегу прыгнула мне на грудь и стала перебирать на моем животе своими лапищами. Скинув наглую кошку на пол и обреченно вздохнув, встала.
До отвалу наевшись хлеба с земляничным вареньем и запив всё это дело хорошим количеством парного молока, я отправилась во двор. Кролик, опередив меня, уже была там, сидела на скамейке и намывала свою наглую полосатую моську. Следующий час я занималась делами: кормила кур, чистила у козы, таскала воду в бочки на огороде, чуток задержалась у грядок с клубникой… Потом смыла с себя грязь и, забравшись на забор, уставилась вдаль в ожидании Хаима. Просидев так несколько минут, которые показались мне вечностью, я заскучала.
От нечего делать стала припоминать последний свой сон. Снилась мама. Удивительно то, что во сне я точно знала, как она выглядит, узнавала ее голос, полный грусти и тревоги, но стоило проснуться и всё — не могу вспомнить даже цвет ее волос. Так же было и с отцом. Иногда мне снилось, что он стоял спиной ко мне, я бежала к нему, звала его, но, как ни старалась, не могла приблизиться даже на шаг. А он, в конце концов, так и не оглянувшись назад, уходил. Когда была помладше, я часто рыдала во сне и, проснувшись, всё время спрашивала у бабули, почему они оставили меня? Что я сделала не так? Было очень обидно и жалко себя. Но время прошло, и я давно не пристаю с глупостями с Хеске, не виню родителей ни в чем, и уже несколько лет как перестала сбегать из дома, чтобы найти их… И письма им больше не пишу. Только никак не могу перестать видеть их во сне, но когда-нибудь я научусь и этому.
Чуть больше десяти лет назад мама пришла к бабуле Хеске беременная мною, всё время говорила, что скоро за ней приедет жених, Тиирон, по совместительству мой отец, и заберет ее с собой. Но время шло, а он не приезжал. Живот у мамы рос, а вместе с ним росло ее безразличие ко всему вокруг. На последнем месяце беременности впервые приехал мамин друг — сатир по имени Хаим — он привез маме письмо от отца. Мария прочла его и долго плакала. А потом начались роды, и душной летней ночью появилась на свет я. Утром мама позвала Хаима и взяла с него клятву, что он не оставит меня, чтобы не произошло в дальнейшем. Тот долго отнекивался, но она умела уговаривать.
А через восемь месяцев мама ушла, оставив меня в домике бабули.
В день, когда мне исполнилось два года, снова появился Хаим, сказал, что его кошмары замучили. Главным действующим лицом в его страшных снах была маленькая я: стояла возле домика Хески и горько плакала, а рядом никого не было, кто бы меня утешил. Бабуля только руками развела и предложила навещать меня, когда у мужчины будет возможность. Так и повелось, что раз в месяц Хаим стал приходить к нам и привозить мне игрушки, книги, вещи. Он же, когда настала пора, нанял для меня учителя: Магалыч должен был обучить меня чтению, правописанию, математике, истории и географии, а также нескольким языкам. Сутулый старичок с неизменной своей спутницей — доброй улыбкой на морщинистом лице — сразу вызвал у меня безграничное доверие и живой интерес. Приходил Магалыч три раза в неделю порталом и с усердием пытался впихнуть в мою головушку всего и побольше. Но голова у меня маленькая, и занимать ее всякой ерундой я не позволила. Поэтому всё чаще вместо лекций о нашей стране я слушала невероятные истории из жизни старика; а вместо заучивания точного расположения рек и озер в Эндорре, мы изучали лес, окружающий дом Хески, и растения в нем. Лет пять назад, во время очередной прогулки. учитель решил немного поколдовать, чтобы показать мне настоящего кролика. Но, видно, со словами старик где-то напутал, так у меня появился дикий лесной котенок. Я уговорила бабулю оставить его у нас и назвала Кроликом. Позже оказалось, что это не кот, а кошка, но кличку менять не стали, привыкли уже все.
Так и получилось: к десяти годам всем моим миром был маленький бабулин домик, окружающий его лес и непроходимые болота… Кроме того, у нас было хозяйство — курятник, коза (которую так и звали Коза) и кошка Кролик. Немногочисленными существами, близкими мне, стали: "болотная ведьма" (так бабулю за глаза называли те редкие гости, кто порталами приходил к ней за травками-отварами), "чертов бражник" (так Хеска называла сатира, видимо, это как-то было связано с его вечно затуманенным взглядом и веселым настроением) и Магалыч — бывший архимаг, добровольно-принудительно выбывший из Верховного Совета магических существ в связи с наступлением пенсионного возраста и участившимися провалами в памяти.
Тоскливо оглядев дворик, я спрыгнула с забора и, сморщившись, потерла отсиженное место. Хаима по-прежнему не было, бабули тоже, Магалыч должен был прийти только послезавтра. Скукота. Снова осмотревшись, остановила взгляд на Кролике:
— Кис, кис, кис, а ну-ка иди к мамочке… — запричитала я и стала подкрадываться к кошке. Кролик приоткрыла глаза и с интересом уставилась на меня. За шаг до кошки я резко пригнулась и схватила ее, но это нехорошее животное успело извернуться и, цапнув меня за палец, кинулось куда-то за дом. Я, взвыв от боли, с боевым кличем бросилась за кошкой. И вдруг в глазах всё поплыло, резко остановившись, я начала усиленно моргать и щуриться. В следующее мгновение свело руки, и ужасная боль пронзила грудь. Я резко выдохнула и упала на землю. Не было сил даже шевельнуться, теперь свело и ноги.
— Гатька! — судя по звукам, ко мне бежала Бабуля. — Что, милка, что такое?
— Больно… Так боль… — Я закашлялась. Было такое ощущение, будто мне нечем дышать, и кто-то проворачивает во мне одновременно тысячу маленьких острейших ножей. Слёзы градом полились из моих глаз, тело стало трясти. Потом почувствовала на себе руки бабули, и наступила блаженная темнота.
Сновидений не было, но приходила я в себя очень тяжело. Открыв глаза, сразу попыталась приподнять руку, чтобы от души потереть зудевшие веки: было ощущение, что в них песка насыпали. Но, оказалось, сил во мне совсем не осталось, рука безвольно упала назад, так и не достигнув цели. Никогда не чувствовала себя такой слабой.
— Гатька, ну как ты? — надо мной возникло обеспокоенное лицо Хески. — Всё еще больно? Может, снова усыпить тебя?
— Не… — прохрипела я и мотнула головой.
— Сейчас водички принесу.
Выпив целую кружку воды, я почувствовала себя немного лучше:
— Ба, в глазах песок, — снова прохрипела я, — чешется сильно и щипит.
— Сейчас, милка, погоди.
Снова я осталась одна в комнате, Хеска сбежала в горницу и стала перебирать свои заготовки, громко обсуждая с собой, что же именно мне подойдет. Затем послышался звон посуды — это значит, бабуля определилась и запаривает мне нужную, по ее мнению, травку. Несколько лет назад я просила ее научить меня тому, что она умеет, но Хеска сказала: пока я не определюсь с даром, духи земли и воды не услышат меня. И всё. Снова никаких объяснений, вроде как, и так всё понятно.
— Пей, Гатька, а это вот на глаза сейчас положу, всё и пройдет. Ох, что ж это будет, где этого нерадивого бражника-то носит? Дурья его башка! Остолоп никчемный…
Так, причитая, Хеска снова удалилась в горницу и там загремела посудой.
Я лежала, прислушиваясь к своим ощущениям. Слабость по-прежнему была ужасной, но боль стала медленно отступать: жжение из глаз ушло, и горло больше не горело огнем. Внезапно что-то привлекло мое внимание. Какие-то звуки совсем рядом, я прислушалась — будто ветер шумит. Нет, не шумит… шепчет:
— Ааагааатааа… найдиии егоо… сееещаааас… пораа…
Резко распахнув глаза, я скинула с себя примочки и закрутила головой:
— Баааа!!! Хескааа!
Дверь распахнулась, бабуля вбежала в комнату с какой-то палкой в руках:
— Что? Кто??? — Хеска подбежала ко мне, посекундно озираясь и выставив перед собой печную кочергу.
— Кто-то шептал мне, ба. Кто-то прямо здесь мне шептал!!! — я прижалась к Хеске всем телом и зарыдала.
— Ну-ну, милка, ты же видишь, никого здесь нет, может, Кролик вон мурлыкала, а ты и напугалась.
Я с усилием замотала головой:
— Нет-нет, это как в моих снах! Это как… как… Как мама, ба, голос шептал мне: нужно его найти, мне пора. Это мама? Она что, умерла?? Она что, меня за собой зовет??
Хеска молча гладила меня по голове и крепко прижимала к себе. Через какое-то время она сказала:
— Нет, милка, тебе предстоит долгая и интересная жизнь, я точно знаю. Но зачем-то Видящие приходили с ветром, а это неспроста.
С этими словами бабуля усадила меня на кровать и, обеспокоенно посмотрев в мои глаза, зашептала что-то очень тихо и быстро. Я, не мигая, смотрела на нее и уже хотела спросить, что происходит, когда почувствовала: засыпаю. Очень странные ощущения пришли ко мне: в голове был туман, я вроде как всё еще смотрела на бабулю, но в тоже время сквозь нее видела что-то другое. Присмотревшись, поняла — вокруг меня лес. Он был очень похож на наш, только я точно знала, у нас нет засохших деревьев, и земля в нашем лесу сплошь покрыта травой и цветами, а не оголена. И запах… Я чувствовала, там воняло чем-то неприятным. Хотелось отвернуться, закрыть нос рукой, но тут внимание привлек маленький холм неподалеку, и меня накрыла тошнота. Это была отнюдь не насыпь, а лошадь Хаима, его верная Рылька! Она вся в запекшейся крови лежала, неестественно согнувшись, а глаза ее напоминали два круглых застывших стёклышка… Я отпрянула назад и закричала. Видение тут же прекратилось.
— Ну, вот и всё, Гатька, не кричи, не до тебя сейчас! — Хеска отпрянула от меня и побежала к полкам с лекарствами собственного приготовления, схватила несколько пузырьков, распихала их по многочисленным карманам и устремилась к выходу. Я за ней.
— А ты назад! Когда смогу — вернусь! И чтоб носу на улицу не казала! — бабуля с силой оттолкнула меня и захлопнула дверь перед моим носом. Я замерла, затем огляделась по сторонам и снова зарыдала. Может быть, Хеска решила уйти? Что означали ее странные слова? И где сейчас Хаим? Вспомнив видение и Рыльку в крови, и этот запах, я почувствовала, как страх накатил на меня с новой силой. Где прячется ребенок, когда испытывает ужас? Я залезла под свою кровать и, подтянув к груди коленки, прижалась к холодной стене. Не помню, сколько пролежала там, но ничего ужаснее тех часов в моей жизни еще никогда не было. В какой-то момент я решила, больше никто не придет, в нос снова проникал запах гниющей Рыльки, и я готова была впасть в отчаяние, как вдруг мне в коленку что-то уткнулось. Я дернулась и раскрыла сжатые от ужаса глаза — это Кролик стояла и смотрела на меня своими умными хитрыми глазами. Прижав к себе кошку, я очень тихо стала рассказывать ей о своих опасениях и через некоторое время почувствовала: страх отступает, уступая место усталости…
…Бегу и снова падаю. Подняться сил уже не хватает, и тогда я ползу вперед. Мне больно, чувствую, как что-то острое впивается в ладони и колени, но останавливаться нельзя! Меня гонит вперед дикий страх, затмевающий разум. Отчаяние наполняет душу, переливается через край, я начинаю рыдать. Непослушные ноги снова подводят свою растерянную хозяйку, я падаю и больно ударяюсь бровью о камень. Приподняв голову, понимаю, по глазам течет что-то горячее и липкое…
— Агата, — шепот матери доносится до меня откуда-то спереди, — прости…
Мне все равно, ее нет рядом и никогда не было. Больше не хочу слушать. Подтаскиваю руку к лицу и стираю кровь с глаз. Впереди, совсем рядом, спиной ко мне стоит мужчина, мой отец…
— Тиирон, — я удивляюсь, как слабо звучит мой голос. Мужчина не оборачивается. Собираю последние силы и кричу: — Папа! Ну пожалуйста!..
Плечи мужчины вздрагивают, секунда, и он оглядывается назад. Наконец-то, я вижу его лицо и… ничего. Чуда не происходит. Просто мужчина: высокий, красивый и совсем чужой. Смотрит на меня с затаенным любопытством. А я вдруг начинаю злиться. Злюсь на себя за свой страх перед неизвестностью. Злюсь на этого мужчину, который все еще смотрит на меня и ничего не делает. Злюсь на маму, которая бросила меня здесь такую беспомощную. И когда уже, кажется, готова закричать от разрывающей на кусочки ярости, в меня тыкается холодный мокрый нос Кролика. Поворачиваю голову и вижу свою наглую кошку. В самое мое ухо тихий женский голос шепчет:
— Вставай, Гатька, они — твое прошлое, а будущее уже наступает тебе на пятки… — И кошка разворачивается, чтобы поспешить назад, в ту сторону, откуда я так долго бежала. Я смотрю в том направлении и вижу немигающие желтые глаза, пытливо разглядывающие меня из-под чёрного капюшона. Оставшаяся часть лица этого человека словно закрыта маской, но мне и не нужно его видеть, потому что время еще не пришло…
— Я больше не боюсь, мы обязательно встретимся, обещаю, — слова сами срываются с моих губ.
В желтых глазах мелькает удивление, человек нагибается и поднимает меня на руки. Чувствую, как боль и страх окончательно отступают, а душу наполняют долгожданные мир и покой. Глаза закрываются сами, усталость по-хозяйски обустраивается в замученном теле. Прижимаясь к сильной груди моего спасителя, уже на грани реальности и сна я прошептала ему: «Теперь я успею, что бы ни случилось, я больше не буду убегать, скоро…»
…Хлопнула дверь, в горнице раздались голоса. Я проснулась, сонно огляделась, вспоминая, где нахожусь, и тут же выползла из-под кровати, прижимая к себе Кролика. В комнату вошли бабуля и Хаим, сатир был изранен, но все равно улыбнулся, увидев меня:
— Пока я там погибаю, она собой полы протирает, — дядька поманил меня к себе. — Давай-ка, мелкая, принеси страдальцу чего покрепче.
Чувствуя, как по лицу медленно покатились слезы облегчения, я бросилась навстречу вошедшим. Хаим пошатнулся и крепко сжал зубы. Бабуля ахнула под напором его хватки. Сообразив, в чем дело, я подставила сатиру свое плечо с противоположной от Хески стороны и стала помогать им дойти до кровати.
— А теперь выйди, Гатька! — бабуля, едва мы уложили дядьку, вытолкала меня из комнаты. — Будь в горнице, поешь. Да принеси этому упырю зеленый бутыль из холодника, сегодня ему даже полезно! Спать укладывайся на лавке, не до тебя сегодня. И скотину накорми, подою сама, позже!
Дверь снова захлопнулась прямо перед моим носом. На улице уже смеркалось, я схватила приготовленное заранее ведро с зерном и отправилась кормить и закрывать кур. Затем загнала в стойло Козу, принесла ей воды из ручья. Всё это время думала о Хаиме и его убитой лошади, а Кролик ходила за мной хвостиком и просилась ко мне на руки.
Справившись с делами и всё еще думая о сатире, я машинально подхватила кошку и стала ее поглаживать. На мгновение наши взгляды встретились, и что-то произошло. Снова я будто в сон погрузилась — передо мной размытым пятном виднелась Кролик, а сзади сидела Хеска и разговаривала с Хаимом:
— …дело не пойдет. Куда я ее уведу? Ты в своем уме, старуха?
— В своем пока еще, только в таком режиме расходуя силу — это ненадолго, — бабуля пожала плечами и тихо вздохнула, — сил не осталось совсем, в ней драконья кровь в свои права вступает, да и матери кровь — не водица, свой след наложила. Вредничать стала много, характер показывает. И сны еще эти… Пока с силой не определится, прятать ее нужно надежней.
— Куда надежней-то? — сатир выглядел бледным и был непривычно серьезен.
— А где искать не станут? Там, куда никто в здравом уме не сунется. Отправим ее на земли теней, в Огрив.
— Ты, похоже, уже из ума выжила, бабка! Там же мелкой не спастись, ее убьют или покалечат еще до того, как совершеннолетие справит. И даже если я ежесекундно рядом буду, гарантировать ничего нельзя! Там…
— Кхе, кхе — Хеска закашлялась, скрывая смех, — ты, как я погляжу, уже мысленно с ней в путешествие отправился, никому Гатьку не доверишь? Вот и она к тебе, как к родному, прикипела. Через нее я тебя и нашла, ее глазами видела. Хоть и не родные по крови, а воспринимает она тебя, как отца.
— Ты меня не пытайся разжалобить, ведьма! Я слишком хорошо знаю, кто ты такая, и кем дочь твоя была. Сегодня Агата во мне родного видит, а завтра я окажусь не нужен, и поминай, как звали. Такие как вы не умеют любить, не знают, что такое благодарность, долг, ответственность…
— Хватит! — Хеска больше не улыбалась. — Мария ушла, потому что в ней человеческого больше, чем в иных людях. Дрианы — это не приговор, Хаим. У нас есть свой кодекс чести. Да, он отличается от общепринятых норм морали, правил и других глупостей, навязанных вам вашими богами. Но он есть. И он нерушим! Если дриана полюбила, то это навсегда. Если возненавидела — тоже… И если осталась холодна, несмотря на все усилия, и предпочла твоего друга, ничего с этим не поделать, мой дорогой. Значит, не она была твоей судьбой, а лучшее у тебя еще впереди.
— Она заставила меня поклясться моей к ней любовью, что я не брошу ее ребенка от другого мужчины в беде и не стану препятствовать, если однажды он захочет забрать дочь! Это ваши кодексы? Я должен заботиться и воспитывать девочку, которая как две капли воды похожа на мать, но смотрит на меня глазами своего отца! Я должен привязаться к ней, а потом отдать по первой просьбе тому, кому она никогда не была нужна!
— Именно так. В любом случае Видящий давно приглядывает за ней, и, если он почувствует угрозу ее жизни, то вышлет своих воинов. Драконы заберут ее, не спрашивая нашего разрешения. Особенно сейчас, когда в Мастивире ведется негласная война за власть, они не станут рисковать и оставлять свою кровь неизвестно где. Слышал ведь, в числе комиссии от Верховного Совета были три дракона. Их изловили и сожгли еще живыми, даже Гатька отголоски почувствовала, чуть концы не отдала. Так что, либо ты забираешь ее и увозишь в Огрив, либо родственнички придут за ней и заберут на Назир, и только Боги знают, где опаснее. Но и здесь я ее не оставлю, слишком старая я уже для всего этого.
Сатир молчал, явно задумавшись над словами болотной ведьмы. Прошло не меньше пяти минут, прежде чем он сказал:
— Хорошо, через три дня мы уйдем.
— Нет, вы уйдете сейчас, а ты, милка, быстро иди сюда! — и бабуля, повернув голову, уставилась прямо на меня. Я вздрогнула, и туман в голове рассеялся. Кошка вырвалась из моих рук и скрылась за сараями.
Зайдя в горницу, я встретилась взглядом с Хаимом, он хмурился и молчал. Тогда я сама подошла к нему почти вплотную и сказала:
— Я обещаю тебе, что не предам, не забуду и останусь рядом, если тебе понадоблюсь, потому что ты — мой друг навсегда!
Он моргнул, тряхнул головой и, невесело засмеявшись, крепко прижал меня к себе:
— Когда-то я уже слышал подобное от одной девушки, очень похожей на тебя. Только тогда было неприятно от слова «друг», а сейчас очень даже хорошо, я бы сказал просто отлично. Главное, не забывай свое обещание, Гатька, потому что если называешь кого-то однажды другом, то назад забрать слово уже нельзя, чтобы там не случилось! Ясно?
— Ясно. Ты возьмешь меня с собой, Хаим?
— Возьму, куда я денусь?! Одевайся, давай, да серьги мамкины в уши вдень, и больше не снимай, пока не скажу. Да! И бутылочку из холодника прихвати, только ту, что побольше.
Хеска протянула ему темный плотно закрытый бутыль:
— Бражником был, бражником и помрешь! Ты мне ребенка, главное, не испорть! И вот еще что, клятву когда выполнишь, ту, что Марийке дал, и сдашь Гатьку в надежные руки, будет и тебе счастье. Как раз тогда, когда совсем ждать перестанешь, оно на тебя и свалится.
— Как-то нехорошо ты моё счастье назвала… Оно. Может и не нужно мне такого вовсе.
— Счастье даже таким зубоскалам, как ты, нужно. И однажды его встретив, отпустить уже не захочешь.
И снова без объяснений.
Я подошла к бабуле и стиснула ее в крепких объятиях:
— А когда я вернусь, ба, ты будешь меня ждать?
Хеска обняла меня в ответ и погладила по голове:
— Всегда. И запомни, девочка моя, даже если однажды весь мир встанет против тебя, смело поворачивайся к нему задом и беги домой. Нам с Кроликом чхать на остальных — их мы не знаем, а ты нам родная. Что бы там ни было дальше, я здесь и жду твоего возвращения. Поняла?
— Да.
— Хорошо, это важно. И вот, возьми, — бабуля сунула мне в руку мамины серьги и мокрую тряпочку, — здесь спрятано зернышко, оно не простое: как только обоснуетесь в Огриве, посади его рядом с вашим домом и поливай в полную луну, а до этого тряпочка должна быть всегда влажной. Ну всё, ступайте, и не оглядывайтесь, я за вами следы почищу.
И меня снова вытолкали за дверь, оглядываться я не стала.

ГЛАВА 2
в которой прошло семь лет

Ратмир 
Я смотрел на себя в зеркало и гордился зрелищем. Отражение максимально подходило случаю: продолговатое заросшее щетиной лицо, средней величины бегающие глазки с нависшими кустистыми бровями, нос с легкой горбинкой, тонкие губы, растянутые в хищной ухмылке. Длинные растрепанные волосы завершали мой маскарад.
Отвернувшись, еще раз прорепетировал походку, по сценарию я должен немного прихрамывать — это легко удавалось без всяких усилий с моей стороны, ботинки-то мы специально взяли меньше на размер, и надел я их на босую ногу. Данную «великолепную» идею подкинула напарница, задери ее дракон! Хромать хотелось сразу на обе конечности. Перед выходом нацепил видавший лучшие времена пиджак и засунул в карман узелок с какой-то вонючей штукой внутри, в результате к моему прекрасному образу добавилось необходимое амбре. Принюхался, и аж самого замутило… Пора!
***
Стоя за углом старого домика в конце Тартовой улицы, я с нетерпением ждал напарницу. Она должна была появиться больше получаса назад. Ноги мои зудели и нещадно распухли. И вот, когда я уже собирался распрощаться с чертовой обувью, вдали показалась знакомая фигурка под руку с высоким немолодым мужчиной. Что ж, похоже, он всё-таки клюнул на нашу наживку. Сладкая парочка медленно плыла в моем направлении, они беседовали о чем-то, что вызывало румянец на лице «наивной» девушки. Вот она прикрыла рот ладошкой и стеснительно захихикала. Собеседник покровительственно улыбнулся глупышке и заботливо поправил накинутый ей на плечи платок (ненавязчиво дотронувшись несколько раз до ее груди). Когда до меня оставалось всего с десяток шагов, эта растяпа неловко споткнулась и упала бы, если бы мужчина вовремя не поддержал ее. Пока она рассыпалась в комплиментах и словах благодарности, я, прихрамывая, вывалился из-за подворотни.
— Кошелек или жизнь?! — мои густые брови грозно сошлись на переносице. Но тут же разошлись назад — вспомнилось, что приклеены они не очень хорошо и шевелить ими вообще не рекомендуется, маг — грима хватило только на нижнюю часть лица и на изменение формы и цвета глаз.
— Ааах, — девушка схватилась за сердце и припала всем телом к своему спутнику, руки ее тут же заскользили у него под пиджаком. — Вильгельм! Прошу вас, сделайте что-нибудь, иначе этот бродяга непременно обесчестит меня! Я слышала о подобном от подруг только вчера!
— Хм… — я оглядел Гатьку с ног до головы и назад, и пустил в ход недавно отрепетированную пошлую улыбочку. — Почему бы и нет? Такая ципа просто находка! А хахаль твой пусть карманы выворачивает и валит отсюда!
— Дорогая, не волнуйтесь так, — мужик аккуратно попытался отцепить от себя напуганную девицу, но не тут-то было: та схватилась за него, как утопающий за проплывающее мимо брёвнышко. — Прошу вас, милая, успокойтесь, на мне амулет безопасности, так что поверьте, ЭТОМУ мужчине ваша честь не достанется!
Нормально так. Мои брови снова сошлись на переносице, на этот раз озадачено. Если на клиенте амулет безопасности, значит, сигнал бедствия уже подан, и сейчас сюда спешит стража. Времени совсем не остается. Взглянув вопросительно на напарницу, я заметил с ее стороны легкий кивок и прорычал:
— Тогда пшел вон отседа, пентюх! А ты, девка, иди сюда, а не то пристрелю вас обоих! Ну! — И я грозно замахал ржавым арбалетом перед их носами.
Мужик вздрогнул и с силой оторвал от себя свою спутницу, я тут же дернул ее на себя и снова направил свое грозное оружие вперед. Девчонка испуганно заголосила:
— Ой, лю-ю-ю-юди-людюшки-и-и, помогите нам! Убивают среди бела дня, спасения ждать не приходитсяааа! Сколько же можно несчастий на мою головушку-у-у-у-у, да откуда ж столько зла-а-а-а-а-а…
Кричала напарница знатно: тоскливо и с подвываниями, даже мне как-то не по себе стало, но мужик попался на удивление безжалостный. Сначала он уши руками закрыл, а потом и вовсе стал морщиться и отступать подальше.
— Куда ж вы, Вильгельм? А как же я?! Вы ж мне в любви клялись, жениться обещали! Иль забыли вы нашу страсть? Как сердце моё учащенно билось под вашей крепкой рукоооой… ууу… — Гатька надрывалась во всю, у нас стали появляться зрители. Тут мужик окончательно принял решение, развернулся и с криком: "Я приведу стражу, ничего не бойтесь, милая незнакомка!" — помчался назад, прикрывая ладонями лицо.
Я тут же затащил Гатьку в подворотню и активировал здешний телепорт. Прыгнули мы одновременно.
***
— Еще раз убедилась, что все мужики — сволочи! — напарница, сидя на нагретом солнышком камне, запустила руку в складку на юбке и вынула квадратное письмо, скрепленное печатью королевской семейки. — И ты тоже хорош, говорил, все предусмотрел, а он — вон какой, мало того что озабоченный, так еще заговоренный на разбойников оказался! Хорошо, что я соображаю быстрее некоторых! Еле успела письмецо сцапать.
— Хорошо — не то слово! Ты у меня просто находка! — я скинул опостылевшие ботинки, подхватил Гатьку на руки и закружился вместе с ней по парку. Спустя какое-то время, вдоволь насмеявшись и убрав следы нашего здесь присутствия, мы помчались к Змееусту — негласному главе Огрива. Пока Гатька ждала меня в одной из выделенных нам заранее комнат и снимала свой маг-грим, я передал письмо из рук в руки хозяину дома, рассказал ему, что и как происходило, и получил нашу долю в награду.
Так, спустя час, отмывшись, переодевшись и поделив добычу с напарницей пополам, мы шагали к своим домам.
— Ратмир, вот скажи мне, почему все мужчины такие? Три дня он меня обрабатывал и даже имени моего запомнить не удосужился — всё время только и твердил: "Рыбка моя, милая, дорогуша…". И ни единого подарка! Как в первую встречу букетик притащил, так и всё! Хорошо, что я сама догадалась у него часы золотые взять, а не стала надеяться на его щедроты!
— Покажи часики-то?
— Смотри, я их Риду подарю.
— За какие такие заслуги всё для него?
— Ты прекрасно знаешь! Это, можно сказать, вложение в будущее, когда мы станем жить вместе, часы все-равно вернутся ко мне…
Впереди показались высокие изгороди, за которыми прятались наши дома. Напарница, увидев их, немного приуныла:
— Ох, сейчас влетит из-за этой аферы. И было бы за что! Десять золотых… Змееуст совсем обнаглел. Да мы на грим почти столько же потратили! Еще Хаиму отстегивать. И зачем только я иду на всё это?!
— Спортивный интерес, радость моя! — я подмигнул напарнице. — А грим пригодится в следующий раз. Там и наваримся уже по полной! Есть тут одно дельце…
— Агата! — в нескольких десятках аршинов от нас появилась знакомая с детства фигура: высокий, широкоплечий мужчина в кожаных штанах по щиколотку и светлой рубашке с закатанными рукавами. Не человек — выдающиеся рога на лбу, остроконечные уши и копыта вместо привычных ног сразу привлекали к себе внимание. Но это что касается моего видения вещей. А вот, к примеру, Мира Дартовна (человечка из соседнего переулка) при дядьке Хаиме непременно принимает вид блаженной: глаза распахивает, губы растягивает в глупейшей улыбке и несет полную чепуху. Хотя ему это, по-моему, нравится…
— Где вы были? Разве я вас не предупреждал, чтобы вы заканчивали свои игры и отсиделись спокойно?! Снова лезете, куда не следует?!
Я вышел вперед и сделал абсолютно тупую физиономию:
— О чем вы говорите-то? Мы с Гатькой просто гулять ходили, на речку…
— Ты мне еще рожи построй, убогий! Сил не пожалею, сделаю так, что на всю жизнь таким останешься! Мамку только вашу жалко…
Сзади меня аккуратно высунула нос напарница:
— Хаим, дельце-то было плевое, а пять золотых на дороге не валяются. Вот мы с Ратиком всё хорошенечко обмозговали…
— Обмозговали они! А вы в курсе, что по всему северному району досмотры устраивают и разыскивают молодую девушку-человечку и огривца средних лет, укравших важное донесение от самого короля у одного из делегатов Верховного Совета?
Мы с напарницей не смогли сдержать счастливых улыбок, готов биться об заклад, в голову нам обоим пришла одна и та же мысль: не зря мы столько на маг-грим потратили, он себя полностью оправдал. Мне семнадцать с половиной, и на мужика средних лет я уж точно не тяну, ну разве что ростом и голосом, если постараться. А Гатька действительно молодая девушка (моя ровесница), но никто в здравом уме человечкой ее не назовет: необыкновенно красивые черты лица, чрезмерная белизна кожи и горящие огнем зеленые глаза сразу выдают в ней одного из нас — полукровку.
— Понятно, раскаяния я не дождусь, что ж, тогда в ход пойдет наказание. Агата, домой, под домашний арест на все оставшиеся дни перед выпускным. А ты, исчадие Змееустово, не приближайся к ней ближе, чем на выстрел молнии из моих глаз, надеюсь, мы поняли друг друга.
Я кивнул, вынул из кармана заранее заготовленные золотые и передал сатиру его долю. Развернувшись, ободряюще сжал руки напарницы:
— Увидимся на выпускном, малая, врагу не сдается наш гордый огривец.
— Увидимся, — Гатька кивнула, и пожала мои руки в ответ, а затем улыбнулась задорно, показала мне оттопыренный большой палец на правой руке и, быстро приподнявшись на носочки, шепнула в самое ухо: «Было здорово, мы молодцы».
Добравшись домой и перекусив любимыми с детства пирогами, я поместил оставшиеся золотые в тайник и с довольной улыбкой развалился на кровати. Очень хотелось обсудить с напарницей проделанную работу — только она знала, сколько было сил потрачено, чтобы отследить письмо и выкрасть его у этого хмыря с заговоренной игрушкой на шее.
Гатька. Вспомнил ее, и улыбка стала шире. Когда-то, кажется уже целую вечность назад, в соседний дом въехали двое: сатир и девочка-полукровка. Таких странных семеек у нас целый город. Взять хотя бы мою. Мама моя — Триона, человечка чистокровная, а вот мы с братом — с бору по сосенке. Ридъяра (старшего) она родила от Ворона — очень крутого оборотня из гильдии защитников. Еще молодой совсем была и влюбилась в него без памяти, потом он ее оставил ради родового брака и чистоты крови наследников… Спустя какое-то время мама спуталась со Змееустом (тем самым негласным главой наших земель), ну а вскоре я получился. Вторые роды были очень тяжелые, так что маму еле откачали, и детей у нее больше с тех пор не случилось. Магических способностей у меня практически нет, отец всё время ждет, что они проявят себя, но пока я зарабатываю только своим трудом, хитростью и ловкостью рук… Внешность у меня тоже вполне людская — светлые короткие волосы с удлиненной челкой, голубые глаза, обычные губы-зубы-уши… Так что со стороны меня запросто можно принять за человека. А вот Ридъяр выделяется из общей толпы очень сильно, слишком уж крупное у него телосложение для людской расы, характер вспыльчивый, походка еще эта: тяжелая, развязная; и глаза желтые волчьи. В общем, все стараются держаться от него подальше во избежание непонимания и случайных травм.
Все, кроме Гатьки… Та всё время рядом крутится то так, то эдак, ждет, пока он в ней девушку своей мечты разглядит. Только зря это она, Рид на нее внимание и раньше мало обращал, а в последнее время и вовсе стороной обходить начал. Напарница ему подарки таскает разные и вкусности регулярно печет; он ест, безделушки принимает, но все попытки пойти на сближение категорически пресекает. Только Гатька не из тех, кто легко сдается. Она втемяшила в свою голову, что он ее пара из-за какого-то детского сна, где его глаза видела. И всё. Переубедить — не реально, да никто особенно и не старается — пироги у нее больно вкусные получаются.
С братом мы по-своему близки: я за него горло кому угодно перегрызу, но пока в основном грыземся между собой. Вообще не так много существ на свете, за кого бы я вступился в случае чего. Так, наверное, воспитаны все в Огриве: есть свой близкий круг друзей и родных, и баста. Остальные пусть рядышком пристраиваются, но в душу не лезут.
Город наш большой и слава у него идет далеко за пределы наших границ. А нас, его жителей, называют или огривцами, или бандитами, или разбойниками. В общем, это всё синонимы. Раз живешь в таком месте, значит ты вор, убийца и негодяй. Для кого-то это позорное клеймо, а для нас — образ жизни.
Если бы кто-то попытался описать Огрив двумя-тремя предложениями, получилось бы примерно так: расположен он на юго-западе Эндорры и представляет собой довольно-таки крупный полуостров. С трех сторон вокруг него моря: гиблое и синее, а на севере нас отделяют от окружающих «приграничные земли», туда без нужды лучше не соваться. Есть у нас и река Ось, широкая и глубокая; в ней регулярно находят нерадивых путников и перебравших с горячительными напитками местных. Сам же Огрив поделен на пятнадцать районов, каждый из которых курируют тузы, они, в свою очередь, подчиняются Змееусту. Формально нами правит человеческий король, но сам он сюда и носу не кажет, так что отец уже много лет стоит во главе воровских земель. А что касается архитектуры, здесь есть всё: от узких грязных улочек с маленькими покосившимися домами до огромных площадей, мощенных брусчаткой и застроенных величественными сооружениями. Есть театры, музеи и памятники, только вот желающих знакомиться с достопримечательностями не так уж и много.
Когда Гатька к нам приехала, ей было чуть больше десяти лет, и в первый же день она поцапалась с Ридъяром из-за какой-то ерунды. Всему виной была семечка, замотанная в мокрую тряпку. Девчонка неосмотрительно выложила ее из кармана в их огороде, пока землю лопаткой рыхлила, а Рид перескочил через забор и схватил тряпку, думал, она там что-то ценное прятать собралась. Гатька увидела его, да от неожиданности лопаткой огрела. Шрам небольшой до сих пор у Рида на виске остался, он его волосами прикрывает старательно и злится. А в тряпке той семечка была, из нее выросло смешное карликовое деревце, малакое. Оно два раза в год плодоносит какой-то ягодой, которую и есть-то нельзя. Глупое растение. Хотя подруга уверяет: с его помощью навещает свою бабулю раз в год без всяких порталов… Я ей верю, но сам ее перемещений ни разу не видел.
Когда Агата пошла в школу — мы попали в один класс, за одну парту. Я сам ее подозвал — хотел узнать, кому мой брат позволил себя пометить безнаказанно. Она не побоялась, подсела ко мне и сказала: бить его больше не собирается, вообще-то братец мой просто красавчик, и однажды они непременно поженятся, а со мной она дружить будет по-настоящему. На мой вопрос, с чего это она взяла, что всё так и будет, Гатька абсолютно спокойно сообщила: она так во сне видела и подарила мне очаровательную улыбку. Так и осталась рядом сидеть, а вскоре и дела стали проворачивать разные, по мелочи. Змееуст нам серьезного ничего не позволяет делать — это забота у него такая о единственном отпрыске; но иногда, если что-то появляется не очень опасное — сразу дает подзаработать. А дядька Хаим хоть и ругается прилюдно и наказывать пытается, но на деле не мешает нам, за это регулярно получает процент от наших вылазок. В те вечера, когда сатир уходит на промысел или к Мире Дартовне повидаться, Гатька перебирается к нам в дом и спит у нас на печке. Мамка специально ей стелет там помягче. Так мы и жили, пока напарница не получила письмо от мамы.

ГЛАВА 3
в которой много слёз

Агата 
Домашний арест — это лучшее, что мог придумать для меня Хаим. Прекрасное наказание. Вот уже второй день встаю с постели только для того, чтобы перекусить и поглазеть из окошка в сад. Там, на самом солнцепеке, сушились ягодки малакои, которые я бережно собрала несколько дней назад. Скоро они просохнут совсем, и я смогу пополнить запасы порошка для перехода. Когда-то бабуля дала мне семечку без всяких объяснений и инструкций, и я посадила ее в нашем с сатиром саду. Каково же было мое удивление, когда, к новой луне малакоя дала первые росточки. Ту радость не передать словами. Уже спустя пол-года под моими окнами рос небольшой аккуратный кустик с волшебными свойствами, о которых мне поведал Хаим. Порошок, который получался из ягод этого растения, был очень ценен: с его помощью можно переходить в нужное место без всяких порталов, не расходуя магических сил. Хорошо, что в городе, да и вообще в мире о подобном чуде знают очень немногие. Кустики малакои произрастают в очень труднодоступных местах и плодоносят всего дважды в год в малых количествах. Кроме Хаима растение видели только Рид и Ратик. Но ни один, ни второй не верят в его истинное предназначение.
Отвернувшись от окна, я снова легла на кровать. Два дня подряд сидеть дома, все-таки это немного скучно. Тишина и покой, конечно, радовали, но вволю отоспавшись, я стала скучать по Ратмиру и Риду. Сегодня на душе было особенно не спокойно. Какая-то червоточинка поселилась в голове и не давала спокойно расслабиться. Прикрыв глаза, я постаралась отрешиться от всего и уснуть. Но не тут-то было, сразу вспомнился Рид и наша последняя встреча. Я пришла к ним в новом платье, распустила свои каштановые волосы, нацепила на лицо лучшую из улыбок… А он, увидев меня, закатил глаза и выбежал куда-то по делам. Просто идиот! Мне ведь сегодня ближе к полуночи семнадцать исполнится, в моем возрасте его мама уже родила, а я всё в девках хожу, жду у моря погоды.
Раздражение в душе не давало покоя, я перевернулась на другой бок и почувствовала, тревога внутри нарастает. Глубоко вздохнув, решительно села и уставилась на входную дверь. Очень хотелось выпустить свою магию наружу, она буквально клокотала внутри меня. Но нельзя, иначе всплеск засекут, и придется худо…
Бумс!
От неожиданности я вскрикнула и подпрыгнула на месте. С пальцев руки сорвалось несколько искорок, которые тут же угасли.
Бумс! Бумс!
Ко мне в окно пыталось попасть маленькое маг-письмо, сложенное в виде журавлика, но натыкаясь на защиту, стукалось и отлетало назад. Я махнула рукой и окно открылось. Тут же на моей ладони оказался листок бумаги, трепыхающийся на сквозняке. Кто-то потратил очень много сил, чтобы выслать для меня подобное чудо. Что ж, не стану лукавить, любопытство — мое второе имя, так что в следующие несколько мгновений я расправилась с птичкой окончательно и, разгладив на столе листочек, исписанный аккуратным разборчивым подчерком, прочла следующее:

"Здравствуй, Агата. 
Спустя столько лет я всё же решилась написать тебе это письмо. Сегодня ночью ты станешь совершеннолетней по дрианским и по драконьим меркам. Я не знаю, какая кровь, моя или отца, в тебе взяла верх, да это и не важно. Важно только одно, чтобы эти силы не были во вред. 
Когда-то давно я была очень молода, амбициозна и полна жизни. Наперекор матери, я отказалась прозябать на болотах и учиться у нее исконно дрианским наукам — травоведению и зельеварению. Меня манил город, хотелось богатства, славы и, конечно, любви! Как только мне исполнилось семнадцать, я собрала сумку, стащила мамины сбережения, кое-какие снадобья и, не прощаясь, отправилась навстречу приключениям. С первой попытки я поступила в Институт магического мастерства и подавала большие надежды на своем потоке. У меня было много поклонников… Некоторым я отвечала взаимностью, но сама особенных чувств ни к кому не испытывала. Если бы всё сложилось иначе, возможно сейчас в мире было бы больше на одного (не стану скромничать — очень талантливого) артефактора, но… я встретила твоего отца и полюбила его. 
Знаешь ли ты, что такие как мы можем полюбить по-настоящему лишь однажды? Я не говорю о симпатиях, таковых бывает просто море. Были и у меня увлечения, даже отношения зарождались… Но для супружества дриана выбирает мужчину, который подходит ей идеально как физически, так и духовно. Так и случилось у меня. Когда ты встретишь свою НАСТОЯЩУЮ пару — сразу поймешь это. Так чудесно ощущать, что твое, всегда ровно бьющееся сердце, вдруг начинает сбиваться с привычного ритма только от одной мысли о нем… И этот душевный трепет, волнение во всем теле, когда он вдруг поймал твой взгляд и улыбнулся… Мы с Тиироном утонули друг в друге. Я забыла обо всех прежних увлечениях. 
Он сделал мне предложение, и я согласилась. Дело это было решенное, поэтому мы стали проводить ночи вместе. Но за два дня до бракосочетания он пропал. Просто ушел повидаться с каким-то знакомым и не вернулся. Несколько дней я была сама не своя, подняла на уши всех друзей, учителей, обращалась к служителям правопорядка, умоляла помочь. А потом получила от него письмо. В нем сухо сообщалось, что с Лисом Виннэром (твоим дедом) стало плохо, и Тиирону необходимо было уехать в срочном порядке. Но он пообещал мне, что вернется, и всё у нас будет как раньше. Я верила и ждала. Но проходили недели, а известий больше не было. Учеба потеряла для меня всякое значение, потом начались проблемы со здоровьем. Оказалось, что это ты… 
Узнав о беременности, я обрадовалась, потому что драконы никогда не бросают своих детей. Тогда я и написала ему о том, что уезжаю к Хеске, так как жду от него ребенка и учебу продолжать не могу. Полная надежды и веры, я отправилась в родительский дом ждать твоего отца. Только все было напрасно: он не приехал, письмо мое также осталось без ответа. Я умирала от тоски в прямом смысле слова, места себе не находила… 
Ближе к концу беременности приехал Хаим, мой единственный друг, и привез мне письмо от Тиирона. Твой отец был всем для меня, и я до последнего верила, что это взаимно. 
Знаешь, Агата, что было дальше? Я прочла его послание и поразилась: никогда не думала, что он однажды откажется от меня. Кричала, упрямо доказывала, что такого быть не может, не хотела принять подобный конец! Но Хаим подтвердил, что Тиирон женился на особи из своей расы, и они уже ждут совместного ребенка. Жить я больше не желала, но два сердца настойчиво продолжали стучать во мне так же размеренно, как и раньше: моё и твоё… Потом снова случилась истерика, и начались роды. Так в полночь, после суток мучения, на свет появилась ты, Агата. 
Хочу, чтобы ты знала, я действительно старалась полюбить тебя, пробудить в себе хоть какие-то материнские чувства, и не переносить на тебя свои боль и разочарование. Но слабости мои победили. Я никогда не была хозяйкой своих настроений, и мать много раз говорила, что это меня погубит. Возможно, так оно и случится… 
Мне казалось, я уже начала привыкать к тебе, даже радовалась вместе с Хеской твоим достижениям — первой улыбке, первому зубу, первой попытке сесть… Ты была так похожа на меня, просто одно лицо! Но однажды я вышла за тобой во двор, забрала тебя у матери с коленей и случайно заглянула в твои глаза. Они поменяли цвет, Агата. Ярко-зеленые глаза твоего отца пристально смотрели на меня и лучились наивностью и любовью. Многое способна забыть женщина, но только не глаза, в которых впервые утонула. Это стало последней каплей в океане моего горя, и жить с вами я больше не смогла… Однажды, повзрослев, ты вспомнишь эту мою исповедь и, кто знает, возможно поймешь и простишь. 
P.S. Это важно: спустя год в пустых страданиях и самобичевании, я нашла себя в любимом деле, но и здесь злодейка судьба не пощадила ни моего учителя, ни меня… Я дала клятву камню, от которого стоило держаться как можно дальше; берегись желтого кулона, не поддавайся его чарам! Сейчас я очень далеко и по-своему счастлива, но предчувствие беды не оставляет меня. 
Не доверяй никому. 
Мария. 

Я стояла у окна и в третий раз перечитывала письмо. Злилась ли я на эту женщину, так и не решившуюся даже в письме назвать меня дочкой? Нет, но и жалости к ней не испытывала. Она бросила меня и ушла неизвестно куда только потому, что отец не оправдал ее надежд, а я унаследовала от него цвет глаз. Я засмеялась и сама поразилась, насколько злобно у меня это получилось.
Настроение ухудшалось с каждой минутой, сжав письмо в руке, я осознала, чего сейчас хочу больше всего: мне срочно нужно было выговориться Ратику и Риду, и плевать я хотела на домашний арест.
Вбежав в их дом без стука, сразу налетела на Рида. Он, увидев меня, сморщился, будто съел что-то очень кислое и стал собираться на выход. Ну и ладно, значит, не расскажу ему ничего. Оббежав сбоку этого недотрогу, я грустно улыбнулась и обратилась к Ратику:
— Ты мне нужен, идем.
— А твой арест? Уже амнистировали? — друг потянулся за обувью и с интересом ждал ответа.
— Да-да, — от нетерпения я постукивала одной ногой по полу и теребила письмо Марии в руках.
— Что это у тебя? — Рид замер в дверях и посмотрел прямо на измятую бумажку. — Ну-ка, покажи.
— Нет, это тебя не касается! — схватив Ратика за руку, я потащила его на выход, попутно пытаясь обойти его брата — здоровяка.
— Дай сюда! — этот громила одним движением вывернул мою руку и схватил письмо. — Прочитаю и верну. Хватит уже с вас неприятностей!
Я хотела накричать на него, бросить в него парочку пульсаров или хотя бы ударить кулаком прямо по наглой роже, но снова остановилась. Опустив голову, пробежала к окну и уставилась на улицу, встав спиной к обоим братьям. По щекам текли слезы, и это было так непривычно для меня, что я сама растерялась. Причина была очевидна — мне хотелось выть от обиды на Рида, потому что он позволяет себе так со мной обращаться. А я сдерживаю свой нрав, не хочу оттолкнуть его от себя еще сильнее. С другими девчонками он себе не позволял такого, а со мной — вот, пожалуйста! Я бы и сама дала ему это письмо, если бы он был приветливее, если бы просто попросил, потому что всегда бежала делиться с ними всем, что выбивает меня из равновесия. Хаим только смеялся над моими страхами или переживаниями, а в этом доме всегда находится кто-то сочувствующий и понимающий…
— Гатька… — сзади меня раздался тихий голос Ратика. — Ну ты чего? Что в той бумажке такого важного? Ничего, что может стоить хоть одной твоей слезинки, — друг одним движением подтянул меня от окна и крепко прижал к себе. — Тебе очень не идет плакать, а вот когда ты улыбаешься, сразу на душе светлее становится. Ну-ка, где твоя улыбка? О, представляешь, твоя ямочка на правой щеке пропала — похоже кто-то переедает на ночь…
— Да иди ты! — я засмеялась и повернулась к окну задом, к братьям передом. — Дочитал? Теперь отдай письмо мне.
Рид, выглядевший непривычно растерянным и хмурым, протянул мне листок, и я сразу передала его Ратмиру. Тот неуверенно посмотрел на бумагу, затем на меня.
— Да читай уж, — я вытерла остатки слез ладонью и снова отвернулась, — сама не знаю, что на меня такое нашло, я всё равно за этим и пришла. Поделиться хотела…
Рид хмыкнул и пробасил:
— Хорошенький подарочек на совершеннолетие. И это нормально плакать, когда в день рождения тебе такое письмо присылают. Я бы ей за это послание руки-то подкрутил… Еще и хвастается, что дело любимое нашла, а тебе какая польза с того? Лучше бы золотишка прислала или хоть тряпок каких новых, как ты любишь.
Старший брат Ратика одним движением развернул меня к себе и, поддев рукой подбородок, заставил смотреть на него:
— Ты, главное, пойми, Гатька, матери не бросают своих детей от того, что у них цвет глаз похож на отцовский! Я имею в виду настоящих матерей, таких как наша, как Хеска твоя, как тысячи других… В горе и радости они рядом, понимаешь? А эта твоя Мария — просто зацикленная на себе истеричка и сво…
— Рид! — Ратмир ознакомился с содержанием письма:-) и вовремя прервал брата. — Всем и так понятно, кто такая эта неженка, и надо было додуматься исповедаться дочери в такой день! Да еще как выкрутила, вроде как сама ты и виновата, что мамка бросила — долго рожалась, цвет глаз поменяла, еще и смотрела (просто кошмар!!!) с любовью! Просто всё назло ей делала. Хорошо, хоть не притопила тебя перед уходом от избытка чувств…
Я усмехнулась. Как всегда, наши с Ратиком мысли совпадали.
— Идем, смоем с тебя всю печаль! Предлагаю махнуть на речку, в такую жару дома сидеть вообще не охота! — друг схватил все еще горестно вздыхающую меня за руку и потянул за собой, постоянно болтая на ходу: — Вот окунемся пару раз, и всё придет в норму! Вода — она, знаешь, всё-всё лечит, только главное не увлекаться! А то, слышала, Потап вчера снова чуданул? Напился, зараза, браги и ну нырять на спор, то с одного обрыва, то с другого! Так и до отшиба дело дошло, нырнул он оттуда за пятак серебрушек, не рассчитал, как всегда, и об булыжники головой тюк!
Я всплеснула руками и скривилась:
— Помер?
— Кто, Потап? Ты что, забыла, как этот детина выглядит? Булыжники вдребезги разлетелись, а у него легкое сотрясение, да глаз один снова бегать начал сам по себе. Да и это скоро пройдет! Батя у него знатный оборотень был, тоже сил немерено…
— А где его отец сейчас?
— Как где? На железных островах, срок мотает. И было бы за что! В завязке лет десять был, а потом в Мастивир, столицу людей, поехал на ежегодную ярмарку, да там и сорвался. Напился до чертиков и в драку полез с оборотнями чистокровными, силушку им свою хотел доказать. А там, оказывается, король Эриус третий, "великий и ужасный", с делегацией присутствовал, ну и попал под горячую руку: карету, в которой он уехать хотел, в дрянь разбили, охрану всю покалечили, самому королю нос и пару ребер сломали. Хорошо в делегации драконы были, они-то драку и разнимали. Эриус сразу всех, кто дрался и кто просто присутствовал, казнить хотел, но потом брат его младший вмешался, Ангус. Суд провели, суть вопроса выяснили, как положено. В общем, еще лет десять примерно мужикам на островах работать.
— Это еще слабовато, за покушение на короля они хорошо отделались.
— Какое там покушение? Говорю же тебе, междусобойчик устроили парни, а этот идиот просто под руку подвернулся, вечно бегает и на неприятности везде нарывается. Не зря его в народе все высмеивают! Даже слушок ходит, что королева, мать его, родила не от короля, а от шута, чтобы отомстить мужу за постоянные измены. Так сама же и поплатилась! Злобный тип сынишка ее получился. Король-отец как помер, так она при дворе и появляться перестала, всё больше в южной башне отсиживается, грехи замаливает. Хотя, наверное, не только молится, шут-то тот в той же башенке проживает…
Я смеялась всю дорогу, совершенно забыв о плохом предчувствии. На пути к речке нам довелось пробираться через плотные заросли кустов. Ратик вперед отправился, а я шла следом, спотыкаясь и петляя меж колючек. И вдруг ноги словно приросли к земле, ладони моментально вспотели, а тело стал бить крупный озноб. Пришлось остановиться, чтобы не свалиться на месте. Меня впервые одновременно раздирали чувство тревоги и жуткого любопытства, противиться им я не смогла, обернувшись, сделала несколько шагов назад и позвала друга:
— Там кто-то есть, слышишь стон?
— Глупости, я ничего не слышал, идем.
Тревога усилилась, и в то же время меня неотвратимо тянуло вперед, будто что-то необходимое мне находилось так близко, и стоит сделать всего несколько шагов… На этот раз из кустов отчетливо донесся громкий стон.
— Стой, Гатька, не наше это дело! Когда же ты запомнишь, что мы без нужды и хорошей оплаты в неприятности не лезем!
— Я только проверю, гляну одним глазком и всё. Ты понимаешь это что-то очень важное! — стоя возле кустов, я пригнулась и увидела мужчину. Он был весь в крови, одежда порвана, рот приоткрыт и жадно втягивает в себя воздух. — Ой! Дяденька, вы здесь откуда? Сейчас мы кого-нибудь позовём, мы быстро-быстро…
Не успела я сделать и шагу назад, как была схвачена за руку. Что-то острое впилось в ладонь, потекла кровь. Мужик прижал свою окровавленную руку к моей и зашептал, глядя на меня остекленевшими глазами:
— Кровь к крови, клятва к клятве. Передаю свои обязательства, принимаешь ли ты их?
Я словно окаменела, в голове расползался туман, язык стал ватным. Не отдавая отчет своим действиям, я громко сказала:
— Кровь к крови, клятва к клятве. Я принимаю твои обязательства, как свои, и жизнью клянусь, что исполню волю камня.
Мужик моргнул, оцепенение спало, я резко выдернула руку из его захвата и уставилась на маленький желтый кулон в моей окровавленной ладони.
— Гатька! Дура! Что ты наделала? Это же наемник из северных земель, они профессиональные маги-убийцы! Я же тебе кричал, звал тебя, а ты будто и не здесь была! Околдовал, урод! — Ратмир со всей силы ударил ботинком по телу многострадального мужика. — Сдох! Он сдох! Последние силы на тебя, дуррру, потррратил!
Ратик явно был в бешенстве, последние слова вообще словно прорычал, а я всё стояла на месте и рассматривала труп мужчины, не понимая, что же всё-таки произошло.
Шлеп!
В груди у мертвеца нарисовалась арбалетная стрела.
— Бежим! — друг с силой толкнул меня на дорогу и помчался следом. Сзади все чаще слышались шлепки, а мы всё бежали. Нырнув в очередную подворотню, я пробралась через дыру в заборе и помчалась к нашим домам. В ушах у меня свистело, в груди всё горело, сил больше просто не было. Вдруг Ратик, бежавший следом, качнулся в сторону и упал. Оглянувшись, я увидела его распластанное на земле тело, а в плече и спине у него торчали стрелы. Я зажала рот рукой, чтобы подавить рвущийся наружу крик и бросилась к нему:
— Вставай, давай-ка, облокотись на меня, идем, давай же! Давай!
Я тащила друга к дому, а он не подавал признаков жизни, и тогда я закричала:
— Рииииид!!! Рииид!!!
Кажется, прошла целая вечность, прежде чем калитка с треском отлетела в сторону, и он показался на пороге, остановился всего на мгновение, оценивая обстановку, затем бросился нам навстречу, схватил Ратмира на руки и помчался назад, я поползла за ними.
Добравшись до дома, увидела у кровати Рида, он стоял на коленях и разрывал рубашку на Ратике.
— На нас напали! Мы нашли какого-то мужика, наемника, мага… Он там умер, а потом на нас напали! Всё время стреляли, а мы всё бежали и бежали, а потом Ратик упал! — снова слёзы текли по лицу, ноги подкосились и я обессилено села рядом с другом.
— Раны серьезные, нам нужен маг и очень быстро.
— Я обладаю нужными силами, Рид…
— Тебе нельзя магичить, Хаим не просто так тебе запретил. Хочешь, чтобы завтра здесь толпами бродили желающие воспользоваться твоими талантами? Ото всех мы не отобьемся.
— Тогда моя кровь! Во мне есть кровь дракона, Хеска говорит, она сильна, — я смотрела на лежащего без сознания друга и закатывала рукав.
Рид схватил мой локоть и слегка сдавил в попытке остановить:
— Если отдашь свою кровь — породнишься с ним, вы станните кровными родственниками. И это непоправимо! Другие драконы не примут его, тем более не поймут твоего расточительства. Не вариант. Придется вызвать Валду, у меня есть кое-какие сбережения…
— Нет! Ты знаешь, что с тебя она денег не возьмет, потребует услугу и ты тысячу раз пожалеешь о том, что обратился к ней! — я выдернула свою руку из его цепких объятий и, стиснув зубы, проговорила: — Делай, что нужно, и поскорее, я почти не чувствую в нем жизни.
Ридъяр еще мгновение помедлил, затем глубоко вздохнул, достал нож из-за голенища сапога и сделал аккуратный надрез на моем запястье.
— Приложи окровавленную руку к его ране, прикрой глаза и постарайся думать только о хорошем. Дальше я все сделаю сам. Твое дело расслабиться и ответить на несколько моих вопросов. Начнем. Ты добровольно отдаешь кровь Ратмиру Кардусу?
— Да.
— Ты осознаешь, что он станет… Он останется навсегда твоим братом по крови, и это не изменить?
— Да-да, хорошо, я понимаю, осознаю, скорее!
— Как всегда делаешь, а потом думаешь, но мое дело предупредить, я так и сделал, — Рид снова тяжело вздохнул, и приложил мое окровавленное запястье к ранам на спине брата. — Да будет так, кровь к крови… Асхэ… таариис ни ридос…
Он что-то скороговоркой зашептал, и я перестала слушать, только улавливала дыхание Ратмира. Вдох-выдох… Вдох-выдох, снова и снова. В какой-то момент мы стали дышать в унисон, и мне даже боль в предплечье почудилась.
— Хватит! — Рид оторвал мою руку от Ратика и с беспокойством заглянул мне в глаза. — Ему уже лучше, скоро он очнется, раны затянулись на глазах. Как ты себя чувствуешь?
— Плохо, конечно, что за вопрос? — прохрипела я и устало на него посмотрела. Он улыбался и слегка покачал головой. Я тоже невольно улыбнулась, но тут же нахмурилась от пришедшей в голову мысли: — Рид, мне нужно рассказать тебе, что произошло, это очень важно. Похоже, я сильно влипла, как тот дурачок из людских сказок! Поклялась своей жизнью, что пойду туда — не знаю, куда и сделаю то — не знаю что, но подсказка к решению этой шарады у меня есть.
С этими словами я вывернула карман брюк, и оттуда вывалился виновник наших последних злоключений.

Глава 4
в которой происходят необратимые изменения

Хаим 
Переполох в городе был не шуточный: Змееуст поднял на ноги всех своих ребят. Только результатов ноль. Азарт пропал и кулон памяти вместе с ним. Этот чертов наемник всегда был перестраховщиком и наверняка давно сбежал через портал к своим сообщникам. Теперь ищи ветра в поле, да и цену при новой встрече заломит, будь здоров…
Мне необходимо было срочно выпустить пар, иначе голова грозила треснуть от перенапряжения. Столько лет идти к цели и у самого порога оступиться…
Я зарычал от бушующей внутри злобы. Проходящий мимо молодой оборотень отскочил в сторону от неожиданности и чертыхнулся. Хм, пожалуй, он — тот, кто мне нужен. Резко развернувшись, со всей дури дал ему в глаз. Парнишка пошатнулся и отступил на несколько шагов назад. Еще миг, и его глаза, хищно блеснув, стали наливаться кровью, изо рта полезли нехилые клыки. Вот оно, счастье! Я снова замахнулся…

***
Все еще тяжело дыша, отнял лицо от земли, перевернулся на спину и, смачно сплюнув, облегченно вздохнул. Всё тело болело, но на душе стало гораздо лучше. Рядом ворочался и тихо кряхтел оборотень. Я рывком поднялся на ноги, пару раз повел плечами, покрутил головой вправо-влево и протянул бедолаге руку, со смехом проговорив:
— Подъем, удалец! — парень, хмуро поглядывая на меня заплывшим глазом, схватился за протянутую ладонь, оттолкнулся второй рукой от земли и со стоном боли, поднялся на ноги. — А ты ничего, ловко так меня пару раз зацепил!
Оборотень фыркнул и тихо рыкнул в ответ, насмешливо скалясь:
— Вы меня врасплох застали, к тому же я дрался не в полную силу, ведь мать всегда говорит мне, что старость нужно уважать!
Я злорадно усмехнулся:
— Кастиэла плохому учить не станет, привет ей передавай!
Притянув удивленного парня к себе в легком объятии, и, не обращая внимания на явное недовольство, похлопал его по спине и зашагал в нужном направлении. Ну обозвал меня этот хмырь стариком, но ведь и размяться мне помог, костей своих не пожалел, да и мать у него женщина-огонь… Уж мне ли не знать… Поэтому я забрал у него только кошелек, а родовой перстень трогать не стал. Всё от того, что натура у меня такая: добрая и отходчивая.
Уже приближаясь к нашему с Гатькой дому, я снова почувствовал неладное. Противный холодок пробежал по позвонку, заставив хвост нервно дернуться. Прикрыв глаза, открыл внутреннее зрение и замер. С моей воспитанницей что-то было не так, а находилась она явно у своих закадычных дружков!
Тихо прокравшись в соседский дом, я выждал несколько секунд и заглянул в комнату. Гатька, Ридъяр и его братец сидели на кровати и что-то внимательно рассматривали.
— Может это ничего и не значит? Ну, вся эта муть с клятвой… И камешек какой-то бледноватый, и мужик тот явно не в себе совсем был, — подал голос Ратмир.
— Может и стрелы у тебя в плече нам показались?! — Ридъяр отвесил брату подзатыльник. — Когда уже вы оба сможете спокойно жить и не вляпываться в дерьмо по самые уши?!
— Никогда! — я подошел вплотную к кровати и, нагнувшись, взглянул на взволновавший ребят предмет. — Твою ж мать! Где вы это взяли?!
Посреди кровати спокойно лежал кулон памяти, за которым охотятся лучшие наемники по всему миру, и я в том числе. А на меня уставились две пары абсолютно невинных глаз и одна очень злая.
— Значит всё-таки кулон памяти… — Ридъяр медленно перевел взгляд на брата и, склонившись к нему, сжал ладони в огромные кулаки, недвусмысленно намекая, что того дальше ожидает.
— А я-то чего? Это вон Гатьке не терпелось в кусты залезть, мне что, ее к себе наручниками надо было приковывать?! — парень аккуратненько отодвинулся к стене, заодно прикрывшись подушками.
— Я вас обоих прикую!!! Вас проще прибить, чем всю жизнь подчищать там, где вы появляетесь! Представляете хоть, что натворили?! — руки Рида разжались и медленно потянулись к тоненькой Гатькиной шее. — Я тебя избавлю от клятвы, всех нас сейчас избавлю от мучений! Случайно у нее вышло, получилось у нее так, вот и у меня сейчас случайно рука сожмется…
— Дядька!! — Агата соскочила с кровати и кинулась мне за спину. — Он совсем сдурел, сделай что-нибудь! Бешеный!!!
Рид медленно поднялся и зарычал, Ратмир уперся спиной в стенку и постарался максимально с ней слиться, и я бы смог зарыть топор войны, вот честно, но тут Гатьку прорвало! Высунувшись из-за моей спины, она закричала так, словно в ней много лет обида копилась:
— Ну и не лезь, куда тебя не просят! Не ты клятву давал, а я! Вот и отвечу, а тебя это вообще не касается, можешь идти вон, заниматься своими делами! Защщщщитничек!
Я молчал. Совсем девка чувство самосохранения потеряла, парень-то вон весь багровый от ярости, вот-вот дым из ушей повалит, а ей всё мало:
— Чего уставился? Мучение я для тебя, да? Прибить меня проще, чем жить со мной рядом, да?! Да и тьфу на тебя! (и ведь плюнула, хоть и недалеко!) И не нужно мне ничего! Оставайся один на один со своим… со своим… Один оставайся, а меня не увидишь больше! Ты мне не нужен… ты… кобель ты!
С этими словами ополоумевшая от гнева Гатька выскочила вперед и со всей своей девичьей дури ударила кулаком по груди обидчика окаянного!
Послышался глухой бумс, словно чан с водой уронили.
И без того обалдевший от такого напора Ридъяр прирос к полу и растеряно переводил взгляд с меня на мою воспитанницу и назад, словно бы спрашивая: «Что это, мать вашу, было?!»
Агата тоже застыла, лицо ее побледнело, кулак наоборот стал отливать ненавязчивой такой синевой… В конце концов оба участника ссоры уставились на травмированную конечность и никак не желали отмирать.
— Эээ, ну что ж, похоже, нам пора, — я схватил за шкирку сцепившее зубы существо с бешеными глазами (уже весьма отдаленно напоминающее мою улыбчивую воспитанницу) и стал медленно оттаскивать ее подальше от крупного полу-оборотня всё еще потрясенно стоявшего на месте.
На полпути пришлось ускориться, потому что Рид явно начал отходить от первого шока: его левый глаз стал нервно подрагивать, а тело несколько раз подозрительно качнулось в нашу сторону. Дополнительные трудности в отступлении создавала Гатька — девчонка снова раскрыла рот, собираясь, видимо, предъявить претензии по поводу больной руки. Заглушить новые крики явно больной души помогли моя ладонь и великолепное самообладание.
Выбежав наружу, я подхватил свою мелкую бестию под мышку и уже собрался начать лекцию под названием «Ах, кого я воспитал на свою голову!», но тут снова пришел холодок. На улице, за забором, таилась опасность, я чувствовал это всеми фибрами своей души. Дело плохо!
— Гатька! Пригнулась и быстро домой! Через дырку в заборе! Всё плохо, слышишь меня?! Бегом! — поставив девчонку на землю, встряхнул ее несколько раз, дождался осмысленного кивка и подтолкнул в нужном направлении. Развернувшись, послал маг-предупреждение ребятам, надеясь, что они успеют сбежать.
Оказавшись в доме, я призвал тьму и развеял ее по периметру комнаты. Агата уже достала запасы малакои и аккуратно вычерчивала круг на полу, когда с улицы послышались первые крики и выстрелы.
— Не обращай внимания, они нас не достанут, мне пришлось немного помагичить с тьмой, но мы всё равно уходим отсюда, — я старался, чтобы голос не выдал моего волнения, нужно было увести Гатьку в безопасное место.
Крики на улице повторились, девчонка замерла на месте, вместо того чтобы шевелиться.
— Гатька, нет времени! Каждая секунда дорога.
— Это Ратмир. Его крик, — воспитанница прижала руки к груди, не замечая, как просыпается драгоценный порошок.
— Нет, тебе показалось, нужно уходить, сейчас! — я вырвал из ее рук мешочек и стал насыпать малакою по начерченному заранее рисунку, но эта неуправляемая выскочила из круга и побежала к дверям. Конечно, открыть их ей не удалось, тогда она обернулась и с мольбой уставилась на меня:
— Открой, Хаим! Прошу тебя, я не уйду так… Я не могу!
— Агата, заходи в круг, они большие мальчики и сами разберутся.
— Но как же этот амулет, кулон… Он остался там, у них. Открой дверь, нужно забрать его! — девчонке было плевать на артефакт, уж я-то знал. Она пыталась зацепить меня, привести разумные доводы, чтобы остаться и помочь своим друзьям.
Я покачал головой и вынул из кармана обернутый в платок камешек, который так неосмотрительно оказался на кровати без присмотра. Показав ей свою добычу, понадеялся на ее благоразумие. Не тут-то было. Похоже, в девчонку бес вселился: глаза выпучила, руками замахала, рот открыла и давай голосить:
— Тыы!!! Ты забрал его, а их будут пытать, а они даже не знают, куда он делся! И мы просто уйдем, а они там одни… Никогда! Слышишь меня?!
Я отступал, она приближалась. Обдумывая чем лучше ее оглушить — тьмой или просто по темечку вдарить, я оступился и упал назад. Ниточка, за которую держал магию, все-таки лопнула и тьма спала. Тряхнув головой, я подскочил на ноги и… услышал, как хлопнула входная дверь.
— Гадство! — одним прыжком достигнув окна, уставился наружу. Забора нашего не было, вместо него дотлевали угольки. На дороге перед домом толпились несколько десятков наемных оборотней в человеческой ипостаси, пятак орков и с десяток людей… Все озлобленные и настроенные идти до конца. Двое наемников держали окровавленного Ратмира, а один из людей, (похоже, маг-телепат) умело сдерживал все попытки мальчишки освободиться и, одновременно, пытался пробиться к нему в голову. Ридъяр громко рычал и отчаянно вырывался, но что может один полуоборотень противопоставить троим оркам?.. Тут все разом замерли и уставились на меня… А, нет, на Гатьку! Девчонка выбежала к ним сама, визжа что-то невнятное и плавно переходя на ультразвук. Даже у меня, находящегося в доме, уши заложило.
Добежав до места, где был когда-то забор, Агата вскинула руки, и на улице стало быстро темнеть. Налетел ветер, да такой, что деревья затрещали. Убрав защиту с окна, я рванул наружу и послал в небо метку- призыв. Несколько минут, и помощь придет!
— Мерзкая дрянь! — один из людей вскинул руку, и Гатька, схватившись за свое горло, стала медленно оседать на землю. Я рванул к ней, но будто на стену налетел. Метнулся назад, прочитал заклинание, энергетическая стена рассыпалась уже у моих ног, но тут же выросла новая. В отчаянии метнул взгляд на воспитанницу, она лежала на земле, широко открыв рот и выгибалась дугой. Новая стена осыпается под моим напором… И вдруг нечеловеческий вой заставил меня замереть, раздались крики обезумевших от страха наемников. Снова бросив взгляд на Агату, убедился: ее отпустили. Бросился на наемников и тут же застыл от ужаса. Что ж, я всегда знал, что беда не приходит одна! От сильнейшей эмоциональной встряски Ридъяр перекинулся. И всё бы ничего, но в его возрасте первый оборот — это нонсенс и грозит безумием и вечным заточением в шкуре.
Огромный чёрный волчара рвал на куски орков, маги в панике стали разбегаться во все стороны, оборотни-наемники нерешительно отступали: никто из них не хотел быть укушенным впервые обратившимся и обезуметь вместе с ним. Из-за деревьев, наконец-то, стали появляться огривцы, те, кто откликнулся на мой призыв. Вспышки магии, вскрики и глухие удары стали слышаться отовсюду.
Очень медленно продвигаясь вперед, я заметил скорчившегося на земле Ратмира, и, призвав тьму, бережно окутал его с головы до ног. Развернувшись, собрался проделать тоже для Агаты, но тут меня впервые в жизни накрыла настоящая паника. Девчонка стояла на коленках и огромными от страха глазами смотрела на медленно приближающегося к ней оборотня, из окровавленной пасти которого торчали огромные клыки, а из груди доносится глухой угрожающий рык.
— Хаим, сетка из тьмы!!!
Крик Валдура раздался неподалеку, и мои рефлексы сработали быстрее, чем сознание. Буквально в шаге от Агаты волчару накрыла тьма, вынуждая его мгновенно погрузиться в сон.
Я бросился к своей девочке, схватил ее и прижал к себе. Она дрожала, словно лист на ветру, и все время цеплялась за мою рубаху, боясь снова остаться без защиты. Хотелось рвать и метать, но пришлось взять себя в руки. Попытавшись разговорить Агату, я понял, все зря — она прибывала в состоянии шока и пустыми, широко открытыми глазами смотрела куда-то сквозь наш дом.
Змееуст, увидев нас двоих, подошел и предложил всем отправиться к нему, чтобы обмозговать случившееся. Агату и Ратика подхватили ребята, а я аккуратно переносил волка, постоянно подпитывая его тьмой.
Добравшись до нужного места, мы поместили оборотня в одну из камер и устроили допрос тем наемникам, кого удалось захватить. Поздно ночью, после нескольких часов обсуждения сложившейся ситуации, Змееуст выслал два маг-письма: первое предназначалось отцу Ридъяра, а второе деду Агаты. Наших сил больше не было достаточно, чтобы защитить их детей.

ГЛАВА 5
в которой всё еще больше запутывается

Агата 
…Я лежала на тонком вязаном одеяле среди свежескошенной травы и, прищурившись на солнце, поглаживала Кролика. Кошка в ответ на мои ласки довольно жмурила глаза и громко мурлыкала. Недалеко от меня во дворе нашего домика расположилась Хеска, она варила очередное зелье и тихо нараспев что-то приговаривала.
Вересень окончательно вступил в свои права. Лёгкий, немного прохладный ветерок проносился по влажным после дождя полям и лесам. Природа щедро делилась своим теплом, а в душе у меня царил мир и покой, вот оно, счастье.
— Можно мне присоединиться к тебе?
Неохотно повернув голову, я тут же широко улыбнулась:
— Конечно, мам, ты же знаешь…
Она кивает и присаживается рядом со мной. От меня не укрывается ее пристальный, словно изучающий взгляд, я отвечаю тем же. Мы с ней действительно очень похожи, только волосы у Марии намного светлее моих, и взгляд синих глаз колючий, цепкий… Какое-то неприятное чувство змейкой скользнуло в грудь, но я его подавила. Хотелось просто побыть с ней рядом.
— Мама… Как давно ты не приходила в мои сны, а я получила твое письмо.
— Я знаю, Агата, — она скупо улыбнулась и тут же стала намного красивее себя прежней, — пришлось писать его очень быстро, а сказать нужно было многое…
— Но ты могла просто прийти, так же, как и сейчас, я ведь звала тебя, искала… Мы можем поговорить сейчас.
— Нет. У меня больше не осталось времени на разговоры, кое-что очень важное происходит в мире, и нам обеим придется в этом поучаствовать. Пути назад нет, поэтому соберись и будь сильной, девочка.
Мама поднялась, давая понять: сказала всё, что хотела. В моей душе снова стала разрастаться обида и непонимание.
— Ну и уходи! — отворачиваясь от нее, я чувствовала, как предательские слёзы копятся в уголках глаз. — Ты только и можешь, что бросать. А мне хорошо здесь! Хеска разрешит вернуться домой, и плевать я хотела на всё остальное.
— Ты должна уходить, Агата. Не мы решаем, куда и когда нам идти, наши пути были прописаны заранее, задолго до твоего и моего рождения. И еще, хочу, чтобы ты знала, я пыталась это изменить, но иного не дано. — В траву передо мной падает что-то блестящее и я, еще не сообразив, что делаю, протягиваю руку и поднимаю находку. В ладони лежит маленький желтый камешек в черном обрамлении с ушком для веревки на конце. Кулон памяти. Не в силах оторвать от него взгляда, я спросила:
— Зачем он мне?
— Не тебе, ты только временный носитель. У этого артефакта есть хозяин, и они оба стремительно двигаются навстречу друг другу. Только слишком многие заинтересованы в том, чтобы кулон памяти никогда не открыл своей тайны.
— Но причем здесь я?
— Такова наша судьба, Агата, камень выбрал для достижения своей единственной цели меня, а затем нашел мою дочь. Может быть потому, что именно нам он совершенно не интересен? Кто знает… Передай Хаиму, я жду его в горах Дагхмрода, и времени у меня осталось слишком мало. Искать нужно мастера Хельма, только пусть обязательно поспешит…
Позади меня послышались тихие удаляющиеся шаги. Не раздумывая, я встала и побежала следом за мамой.
— Тебе нельзя со мной, — проговаривая это, Мария даже не оглянулась, а шаги ее стали ускоряться. — Возвращайся назад и срочно разберись со своим оборотнем, а затем уезжай к отцу, он слишком давно ждет нас. Скорее всего, пришлют Дароса, не бойся его.
— Кто такой Дарос? И причем здесь оборотни?! — я бежала вслед за мамой, очень стараясь не отставать, но ноги едва передвигались: каждый шаг давался с огромным трудом. Последние мои слова эхом разнеслись повсюду. В душе стал зарождаться страх.
Попытавшись двинуться назад, я вдруг почувствовала, как мои ноги вязнут в земле с какими-то невнятными чавкающими звуками, будто это и не поле уже, а болото. В какой-то момент я четко поняла, что мамы давно здесь нет, и я осталась одна. По щекам тоненькой струйкой побежали слезы отчаяния. Остановившись, я прислушалась к звукам леса, надеясь, что они подскажут, куда мне идти дальше. И дождалась…
Сбоку от меня раздались тихие шорохи, словно кто-то не торопясь ступает на сухую листву и неумолимо приближается. Резко обернувшись, я застыла от ужаса. Это был волк. Огромный черный зверь с открытой пастью, из которой торчали острые окровавленные клыки. Невольно в голове проскользнула мысль, что кровь — это хорошо: возможно, он уже сытый и на меня не польстится.
Волчара, увидев меня, остановился и, слегка склонив голову на бок, разглядывал меня прищуренными ярко-желтыми глазами. И так знакомо это выглядело, так привычно…
— Рииид?! — нараспев, с ноткой истерики, произнесла я, сама испугавшись звука своего голоса. Иногда мой мозг еще обдумывает, что нужно сказать или сделать, а язык уже срабатывает… И не всегда это на пользу делу.
Волк дернулся, весь подобрался и сильно напряг здоровенное тело. Кажется, он на меня прыгать собрался! В этот момент я понимала, вот-вот случится непоправимое, однако страха совершенно не ощущала. Вспомнив последние уроки бабули (она объясняла, как можно погрузить сознание в прошлое, чтобы вспомнить что-то важное, но позабытое), я ухмыльнулась. Сейчас один большой волк как никогда нуждался в напоминании о событии, сыгравшем огромную роль и в его, и в моей жизни.
Аккуратно присев на землю рядом со зверем, пытливо заглянула в его родные глаза. Он всё еще был напряжен, но скалиться перестал. Усилием воли я заставила себя сосредоточиться, а не пялиться на измазанную кровью морду. В голове уже формировалась картинка того, что мне хотелось показать…
В следующий миг лес вокруг нас словно поплыл, тело волка стало терять свои очертания, и вот мы уже во дворе моего дома в Огриве…
Маленькая девочка с развевающимися на ветру каштановыми волосами в синем, явно большом на нее платье, сидит на корточках и усердно рыхлит землю железной лопаткой. Сзади к ней подкрадывается паренек лет пятнадцати и хватает аккуратно сложенный кусок ткани, лежащий у ее ног:
— Хм, что это у нас здесь? Золото? Серебро? Или другие семейные реликвии? — полуоборотень довольно улыбается, и его желтые глаза искрятся на солнце. — Пожалуй, я заберу это себе, чтобы ты больше не волновалась за свои сокровища!
— Отдай немедленно, — девочка на удивление быстро подпрыгивает в его сторону и замахивается на обидчика. Ой. Похоже, она и сама забыла, что в руках у нее по-прежнему находится железная лопатка.
По виску желтоглазого медленно, но необратимо, стекает струйка крови, он ошалело моргает.
Девочка охает и бросается к нему, задирая подол своего платья, дабы вытереть его лицо:
— Прости меня, пожалуйста. Я ведь совсем не хотела тебя ранить!
— Это и не рана вовсе, а так мелкая царапина! — парнишка медленно отступает от решительно настроенной помочь девчонки, поскальзывается на мокрой земле и, взмахивая всеми конечностями, тяжело падает на пятую точку.
— Ну что же ты делаешь? Так совсем калекой станешь! Такой красивый и такой неловкий, сейчас я всё сделаю сама, замри! — в поле зрения снова мелькает синий подол. Раздается громкий плевок, и к лицу полуобортня тянется уже мокрая ткань.
— Отойди от меня! — парнишка кричит, срываясь на визг, и начинает отступление, прокладывая себе путь спиной вперед. Его правая рука попадает в крапиву, и он с шипением подскакивает на ноги. Девочка плотно сжимает губки и качает головой, но наступление прекращает.
— Меня Агатой зовут. А это, — она поднимает с земли уже позабытый им кусок ткани и разворачивает его, — это зернышко какого-то растения. Я пока не знаю, какого именно, мне дала его бабуля, чтобы я не забывала о доме. Вот посажу его здесь, и узнаем, что именно вырастет.
Девочка смотрит на парнишку и, счастливо улыбаясь, показывает ему небольшое красное зернышко на открытой ладошке. Он быстро встает и неловко отряхивает свою одежду:
— Понятно всё. Мне уже пора. У меня там это… брат один дома остался.
— А имя?
— Какое имя?
— Твое имя. Ты его не назвал, мы же теперь всё время видеться будем, соседи всё-таки.
Парень с сожалением оглядывается на свой забор, стирает всё еще струящуюся по виску и щеке кровь и грустно вздыхает:
— Ридъяр.
— Рид, значит. Очень приятно, а ты можешь меня Гатькой называть, так меня все родные называют. Заходи к нам попозже с братишкой, я вас угощу пирогами. Или, если хочешь, сама к вам загляну? Эй, куда ты?
Парень уже перепрыгивал через забор и опрометью мчался домой предупредить мать и брата о новых соседях, на ходу поправляя волосы так, чтобы не видно было пореза на виске.
Девочка еще немного постояла, глядя в след новому знакомому, и принялась за посадку неизвестного растения. Она счастливо улыбалась, вспоминая забравшегося к ним в сад юношу. Похоже, что с будущим мужем всё решилось само собой…
…Проснулась я выспавшейся и довольной. Видимо, снилось что-то хорошее. Прикрыв глаза, стала вспоминать, что же видела, и улыбка медленно сползла с моего лица.
— Рид! — хриплый полукрик-полустон сорвался с моих губ и эхом разнесся по маленькой светлой комнатке. Рванув вперед, я не сразу поняла, что не так, а потом мой лоб встретился с твердым полом.
…На звук падающего тела сбежалась куча народу. Я барахталась связанная на полу и ругалась похлеще нашего Потапа. Наконец, один из прибывших (красавчик дроу, между прочим) догадался поднять меня и аккуратно водрузил назад, на кровать. Нехорошая тишина с их стороны затягивалась, и я решила поторопить события:
— Зачем вы меня связали? — разглядывая знакомые лица, я старательно растирала связанными руками ушибленную голову. Ратик отвел взгляд в сторону, и заново разглядывал и без того знакомую комнату. Хаим, напротив, смотрел прямо мне в лицо, да с таким выражением, будто у меня там третий глаз вот-вот открыться должен. — Ау, народ! Развяжите меня, пожалуйста, руки-то не казённые, больно!
— Понимаешь, какое дело, — сатир сделал маленький шажок в моем направлении и снова замер. — Ты вчера упала немного, а потом… Эм… А что ты вообще помнишь?
— Я помню, что ты меня оберегать обещался! И в обиду никому не давать! — для пущей верности начала всхлипывать и прибавила в голосе жалостливые нотки. — Стоило один разочек в обморок упасть, так всё, со счетов списали, верёвками всю обвязали, а дальше-то что? Камень на шею и в ближайшую речку? Так, да?!
— Ну что ты мелешь?! — Хаим, скривив недовольную физиономию, приблизился ко мне вплотную. — Это ведь всё ради твоего же блага. Ладно бы простой обморок — для девиц твоего возраста это простительно, даже нормально, но ты же им не ограничилась! Скажи ей, Параур?
Из толпы прибывших вышел тот самый красавчик, который меня с пола поднимал и, пока он рот не открыл, я его лучшим в этой компании считала.
— Дело в том, что вы впали в состояние, близкое, я бы сказал граничащее со смертью, шесми. Оно характеризуется резким ослаблением реакции на внешние раздражения, полным отсутствием рефлексов с нарушением глубины и частоты дыхания, а также нарушением температурной регуляции.
Хм, никогда я себя дурой не считала, и уж тем более другим таковой казаться не собиралась. Сделав серьезное лицо, закивала и вынесла свой вердикт:
— Ну, всё хорошо, что хорошо кончается. Частота дыхания теперь в норме, рефлексы тоже на месте… Только не нужно обращаться ко мне, как к драконше, я не из их числа. Зовите меня просто Агата, хорошо? Так зачем меня связали, если я и так того собиралась?
— Потому и связали, думали, ты — того… Помнишь, как Митрофана-покойника связывали? Потому как обычай такой, чтобы он, в неестественной позе окоченев, народ не пугал. А его всё равно перекорёжило всего, еле в гроб пихнули!
В повисшей тишине на Ратика уставились восемь шокированных пар глаз. Первым отмер Параур и молча отвесил парню весьма звонкий подзатыльник. Следом очнулся Хаим:
— Вот что ты мелешь?! Говорил же, нужно рот ему заклеить, сил моих на этого оглоеда больше нет! — сатир принялся споро развязывать веревки на моих руках и ногах, объясняя: — Не слушай его, Гатька. Дело всё в том, что ты, так и не выходя из обморока своего странного, метаться жутко начала. А следом за тобой и Рид разбушевался. Выл в камере, на стены бросался. Мы тебя связали, вчетвером еле сдержать смогли, а потом так же внезапно стихли вы оба. Ты, вроде как, уснула спокойно, а мы все к Ридъяру кинулись, проверять…
— Как он?
— Жив, здоров и вполне разумен, — Параур снова оказался в зоне моей видимости и, очаровательно улыбнувшись, посмотрел мне в глаза. — Только почему-то нам кажется, что вы этому немало поспособствовали, шесми. Не хотите ли прояснить ситуацию?
— Нет, я хочу увидеть его.
— Это вполне ожидаемо, но он сейчас спит. Парень перекинулся только под утро. Процедура оборота весьма болезненна для малышей, а уж если впервые оборачивается взрослый, то боль практически невыносима. Таких случаев на моей памяти было совсем немного, и процент выживаемости весьма невелик.
— Я хочу его видеть!
— Увидите, как только он немного отдохнет, — в дверях "моей" комнаты, позади всех, показался сам хозяин дома, Змееуст. — А сейчас, когда наша милая дама, наконец, пришла в себя, мы хотели бы подробно выслушать рассказ о том, как вы провели день до своего совершеннолетия. Желательно не упускать ни малейшей детали. Пройдемте в большую гостиную, Агата, мы вас уже заждались.
Я хотела снова возразить, но Хаим аккуратно сжал мою затекшую ладошку и легко покачал головой:
— Идём, Гатька, скоро тебе предстоит познакомиться кое с кем, но до этого необходимо заполнить много пробелов. Ратмир под воздействием магии Параура сообщил отцу много интересного: о письме от твоей матери, о клятве данной погибшему Азарту, и о вашем кровном единении тоже… Времени очень мало, а прояснить нужно многое. Понимаешь?
— А что со временем, куда торопимся-то?
— На рассвете ты отправляешься на остров Назир, к своей родне по отцу. Твой дядя скоро будет здесь.
Больше со мной пояснительных бесед не вели.
Спустя почти три часа допроса надо мной сжалились и отпустили отдохнуть. До комнаты, в которой я очнулась утром, меня сопровождали Параур и Вулф. Голова гудела, глаза слипались и есть хотелось неимоверно. На прикроватной тумбочке стоял стакан холодного молока, два куска хлеба со злаками и отвратительного вида каша. Сморщившись при виде такой заботы, откусила кусок хлеба и медленно его прожевала. В душе клокотала обида и злость, огонь ярости разгорался все сильнее, а эти двое так и стояли у входа. Не сдержавшись, с размаху скинула "завтрак аристократа" на пол и упала на кровать. Прикрыв глаза, напомнила своим сопровождающим:
— Позовите ко мне Ридъяра и Ратмира, вы обещали…
— Позовем, вот отдохнете и встретитесь.
Прежде чем я открыла глаза, хлопнула входная дверь. Сбежали. Меня затрясло от бессильного гнева…
Змееуст с товарищами не один час выспрашивали все подробности из моей жизни, даже всякую мелочевку заставляли вспоминать, весь день до совершеннолетия по минутам расписали. Потом переключились на мое общение с Ридом и Ратиком: кто нас познакомил, какие у нас отношения, какие цели я преследую, приходя к ним в дом… Хаим тоже был там, сидел рядом со мной, но в разговор не вмешивался. В конце концов, на вопросе: «Каким промыслом вы собираетесь в дальнейшем зарабатывать себе на жизнь?», я окончательно взбесилась, подскочила со своего стула и швырнула им в Змееуста. Это помогло, до мужчин дошло, что "девчонка, кажись, устала" и меня отконвоировали для отдыха.
В жизни мне часто приходилось туго, иногда было прямо-таки страшно, но никогда вот так… когда руки опускаются. Всегда я знала: есть те, кому я дорога, что меня ждут и прикрывают тылы, чтобы ни случилось. Тем и жила. А сейчас я стояла у зарешеченного окна и силилась понять, почему я в доме полном моих друзей и при этом мне так одиноко. Где их носит, когда они по-настоящему нужны? Да я им этого НИКОГДА…
— Эй, Гатька, псст…
Я моргнула и оглянулась на дверь. Никого.
— Да не там, здесь я, напротив окна, на дерево-то глянь.
Подбежав к окну вплотную, я прижалась лицом к решетке и запричитала:
— Ратик! Родненький ты мой! Пришел!
— Тихо ты, разоралась. Шепотом давай говори, ни то меня быстро снимут отсюда и, как Рида, в камере закроют.
— Ой, мамочки…
— Вот именно, что МАМОЧКИ. Зришь в корень, малая. Маман твоя удружила нам всем, заррраза. У меня уже всё тело затекло! Я сегодня, что та белка, с дерева на дерево только и перебираюсь. У тебя там погрызть, кстати, ничего не найдется?
— Нет, — я виновато оглянулась на пол, где живописно возлежали каша, молоко и хлебушек… — Ты лучше расскажи мне, причем здесь Мария?
— Не знаю я. Там, на окне гостиной, маг-защита прочная стоит, слышно очень плохо. Но когда кричать все начали, то без конца ее имя упоминалось. Тут любой дурак вывод сделает. Потом тебя туда отвели, и снова-здорово, привет дерево! Устал по веткам карабкаться — просто ужас, но делать нечего, пришлось. Еле выдержал. А ты — молодец, долго моего батю терпела, я сам столько с ним за разговором никогда не выдерживаю.
— Ратик, что же теперь будет? Куда нас теперь? За мной дядька какой-то едет, на остров их драконий забирать меня собрался. А Хаим только помалкивает, вроде как так и должно быть. — Я закрыла руками лицо, и, не выдержав, дала волю слезам.
— Ну, не реви только, Гатька. Где наша не пропадала? — парень задорно усмехнулся и подмигнул мне. — Сколько всего было, и ничего — живы, здоровы и даже жирок местами появляться начал.
— Где это? У меня жирка нет! Это всё тебе кажется, платье такое просто, неудачное…
— Ну вот, другое дело, теперь узнаю подругу дней своих суровых! Такой ты мне гораздо больше нравишься.
— Зареванной и сердитой?
— Неунывающей, ехидной и уверенной в себе. — Ратмир широко улыбнулся мне, и я невольно засмеялась в ответ.
На улице послышался шум, похоже кого-то встречали, но из моего окна невозможно было хоть что-то увидеть.
— Что там, Ратик? — просунув нос в решетки, я отчаянно пыталась скосить глаза в сторону так, чтобы разглядеть происходящее у входа.
— Не что, а кто, — друг закусил угол нижней губы и слегка его пожевал — верный знак того, что он сильно нервничает. — Батя Ридъяра приехал. И еще какой-то мужик с ним, высокий, в сером костюме и с чемоданчиком. Походу, родственник твой пожаловал. Ну, вот что, тянуть больше нельзя, Рида по-любому в Гронидар заберут, у него обороты спонтанные еще месяц — два продолжаться могут, там ему безопаснее, за ним присмотр нужен. А тебя я этим вашим ящерам не отдам. Сейчас они зайдут в дом, я кое-куда сгоняю и вернусь за тобой. Не дрейфь, Гатька, кто не рискует, тот золотые в копилочку не откладывает!

ГЛАВА 6
в которой от любви до ненависти один шаг

Агата 
Спустя несколько минут, я, широко открыв глаза, смотрела, как с тихим шипением таяла железная решетка на моем окне. Никогда подобных чудес не видела раньше.
— Гатька, ау, отомри, уже можно! — голова Ратмира появилась в проеме окна, и тут же исчезла. — Долго я здесь прыгать буду? Или ты передумала уходить?
— Бегу! — подтянувшись на руках, перекинула одну ногу через подоконник в сторону улицы, в то время как второй зацепилась за длинное платье. Эх, говорила мне бабуля: "Не спеши, Гатька, делай всё с чувством, с толком, с расстановочкой"… Ёмкое "ох, ёшкин…" было мне сопровождением на пути к свободе.
Ратик героически кинулся меня ловить, и мы вместе, кубарем, покатились в прекрасный сад Змееуста. Что ж, похоже, не любоваться ему в этом году лютиками и незабудками, примяли мы все к сатировой бабушке…
— Живая? — тихо спросил друг, как только мы перестали катиться.
— Уууу, как мне плохо, кажется, это конец…
— Еще нет, но если ты с меня не слезешь, то я задохнусь под твоей тушей!
— Это у меня туша? Ах ты, чучело невоспитанное! Друг называется! Не слезу теперь, неси, давай, меня на руках! Я, может, после всех твоих стараний калекой стала!
— Калекой ты станешь, когда мне встать удастся! — Ратик весь напрягся, сморщил свой нос и попытался скинуть моё хрупкое израненное тельце с мягкого теплого себя на твёрдую холодную землю. Но я, злобно покряхтывая, вцепилась в него всеми конечностями и не сдавалась. — А ну-ка, слезай, Гатька, чтоб тебя…
Много нехороших слов знает мой друг, но и я знаю немало.
Однако переругивались мы недолго, нас растащили мои тюремщики. Ратик еще побрыкался немного, а потом увидел своего отца и как-то сразу сник. План побега провалился на самом интересном месте. К слову сказать, меня всё-таки взяли на ручки. Параур донес «шесми Агату» до крыльца и церемонно передал выскочившему из дома Хаиму. Сделав самое несчастное лицо, я стала взывать к жалости сатира:
— Между прочим, я из окна упала, это было так жутко, так больно, так…
— Так безответственно и по-детски! — Змееуст уже стоял рядом и гневно смотрел на сына. — Неужели я не ясно сказал тебе, чтобы ты к ней не подходил? Мало мне того, что вы кровью сроднились, так, похоже, и мозги поделили, при этом потеряв большую часть!
Хм, никогда не видела этого дядьку таким рассерженным. Обычно он всегда серьезный, лицо такое непроницаемое и глаза холодные. А сейчас вон какой, того и гляди драться полезет. Я скосила глаза на Ратика, друг стоял, виновато опустив голову вниз и потирал отбитое мною плечо. И ведь прекрасно знаю, что нужно молчать, но мой язык снова сработал быстрее голоса разума:
— Это я его втянула в историю, с меня и спрашивайте! — высвободившись из рук Хаима и, с трудом сдерживая стон боли, я аккуратно встала на ноги. Кажется, синяки и шишки будут по всему телу. — Ратмир всячески отговаривал меня от побега, даже угрожал вызвать охрану, но я…
— Но вы сказали ему, что раз уж он пренебрег доверием отца и украл у него из сейфа родовой перстень, а затем потратил часть его мощи на уничтожение решетки с вашего окна, то отговаривать вас от побега бесполезно, не так ли? — лицо Змееуста приобрело неестественный малиновый оттенок, а зрачки по мере того, как он говорил, медленно вытягивались в две черные щелочки.
Так вот, как он решетку убрал с окна, а я еще удивилась, откуда такая силища…
— Не молчите, Агата, продолжайте, будьте так любезны, — я в кои-то веки решила притвориться немой. Тогда Змееуст сделал шаг в моем направлении и, одним движением подтащив меня к себе, ощутимо встряхнул за плечи, спрашивая: — Что вы собирались делать дальше? Куда бежать?! За вами ведут охоту лучшие наемники Эриуса! Мы ломаем головы, как сохранить ваши никчемные жизни, а вы тем временем ищете способы самоубийства поизощреннее?! Да я вас сам лучше…
В следующее мгновение меня снова резко схватили за руку и выдернули из стальных объятий Змееуста. Уже оказавшись за спиной смельчака, поняла, это Ратик. Однако стоило другу заговорить, и я невольно поежилась: не зря над ним больше десяти репетиторов с детства бились.
— Не трогай её, отец. Агата ни причём. Я осознаю всю меру своей безответственности и прошу прощения за эту выходку. Девушка не виновата, это была моя глупая затея с побегом. Но вы все должны знать, что я не позволю забрать её на этот поганый остров с кучей ящеров, которым нет до нее никакого дела!
Повисла гнетущая тишина. Отец с сыном молча буравили глазами друг друга, остальные старались смотреть куда угодно, только не на нас. А меня вдруг злость разобрала. Я вынырнула из-за спины друга и, уперев руки в боки, заговорила:
— Да с чего вообще весь этот балаган начался?! Мы ведь не знали, что всё настолько серьезно. А вы, вместо того, чтобы объяснить нам, что происходит, сразу перешли к допросам и запретили общение! И знаете, если бы вы закрыли Ратмира за решеткой, я бы тоже использовала любой способ, чтобы вытащить его оттуда, неужели не ясно?!
Дроу среагировал на мои выпады первым:
— Ясно, ясно. А вы в курсе, шесми Агата, что ритуал обмена кровью делает невозможным роман между вами? — Параур выступил вперед и уставился на меня своими алыми глазами. — И как раз эта ваша привязанность — одна из причин, возможно, самая важная, по которой вам нужно держаться подальше друг от друга. Для вашей же пользы.
— С чего бы это?
— Почему так?
Мы с другом непонимающе переглянулись и снова уставились на говорившего. Параур откинул темные волосы назад и, картинно сложив ладони вместе, заговорил:
— Ну, это же очевидно, что у вас чувства. Первая любовь бывает очень коварной. Всё могло бы быть иначе, но случай, требующий безотлагательного решения, развел ваши пути навсегда. И эта всепоглощающая страсть, огонь желания — совершенно неуместны между вами, и как бы вам не хотелось…
Сумбурную речь дроу прервали моё презрительное фырканье и громкий неприличный хохот Ратика.
— Я и Гатька? Вы что там еще придумали? Да она мне сестра и не больше, — Ратмир уставился на меня и сквозь смех закончил: — Прости, мелкая, но на такую как ты я не клюну никогда: формами ты не вышла, да и характер…
— Чтооо? Да будет тебе известно, что я еще расту! То ли будет впереди! И вообще, на себя посмотри: худющий, бледнющий, вечно растрепанный… И еще формы ему подавай! Вот и встретишь какую-нибудь толстуху, потом не плачься мне, я тебя предупредила!
— Тихо! — Змееуст снова преобразился и стал похож на человека. Он подошел к нам и с новым интересом рассмотрел каждого. — Параур это возможно? Просто дружба между ними и всё? Если это правда, тогда мы действительно погорячились… Проверь! Это вопрос особой важности, поэтому я прошу тебя применить транс с магическим оком. Одной минуты будет вполне достаточно.
Дроу немного постоял на месте, обдумывая сказанное, затем скептически скривил свои красивые губки, но все же приблизился к Ратмиру. Неуловимо его руки оказались на висках занервничавшего друга.
— Что ж, начнем с вас. Бояться не стоит. Сейчас я усыплю ваше тело и проникну к вам в сознание. Ничего лишнего мне смотреть не нужно, мы лишь на одну минуту приподнимем завесу вашего будущего. И, если все получится, узнаем немного о той, что предназначена для вас Богами. Посмотрите на меня, молодой человек. Хорошо, теперь подумайте о чем-то приятном, возможно о месте, в котором любите находиться больше всего, подумали? Так вот, вы уже там. Пройдитесь, осмотритесь вокруг. Видите удобное местечко? Оно так и манит к себе… Не стоит сопротивляться, подойдите, присядьте, расслабьтесь. Чувствуете, как становится легко? Тело словно невесомое, вся усталость уходит… Вот, вы уже улыбаетесь. Но я раскрою небольшой секрет: вам так комфортно в том месте, потому что вы там находитесь не один. Там девушка. Видите ее? Сейчас она далеко, но очертания уже можно рассмотреть. Поманите ее к себе. Прекрасно. Она подходит к вам и присаживается рядом. Теперь вы должны рассказать мне, какая она? Почему именно с ней вам так хорошо?
Тишина… Слышно лишь мерное дыхание Ратмира, его глупая улыбочка на лице становится все шире, и он начинает тихо говорить:
— Она не такая как все остальные. Улыбается мне по-особенному. У нее большие зелёные глаза…
Тихие разочарованные вздохи раздаются повсюду, я тихо охаю и прикрываю рот ладошкой. Хаим громко шикает на всех.
— Да, я никогда не видел таких глаз… А волосы… они длинные и слегка вьющиеся, по цвету напоминают мне пламя, но на ощупь они мягкие, в них хочется зарыться руками… И грудь у нее что надо, так и напрашивается на грех. Уф, она так откровенно одета, мне нужно проверить, захлопнулась ли дверь…
Хлопок. Параур внимательно осматривает часто моргающего Ратика. Все начинают шумно переговариваться, слышится одобрение и похвала в адрес друга. Он непонимающе оглядывается:
— Что я сделал? Неужели получилось?
— Слава Богам нам не довелось узнать, получилось или нет! — я презрительно отвернулась. — Все вы мужики одинаковые. Даже во время транса не можете обойтись без пошлятины!
— Сейчас посмотрим, как вы себя поведете, шесми. Или боитесь? — Параур уже приблизился и замер в ожидании рядом со мной. Снова все затихли.
— А мне скрывать нечего! Я со своей парой давно определилась, и без гипноза знаю, кто это. Только он пока не решился мне предложение сделать.
Ратик понятливо захихикал, Хаим закатил глаза к небу, а дотошный дроу всё не отвязывался:
— И всё же, мне хотелось бы убедиться, да и Гарту было бы спокойнее, — Змееуст передернул плечами, говорят, он не любит свое имя и редко кому позволяет так к себе обращаться.
— Ну что ж, если вам так угодно. Хотя я не уверена, что вы сможете проникнуть в мою голову… Скажите, а как определяется момент, который я увижу, если всё-таки вам все удастся?
— Всё определяется вашими эмоциями. Сознание выберет именно тот момент, когда вы начнете (или начали) понимать, что испытываете к кому-то не просто симпатию, а гораздо большее. Это должно быть будущее, не дальше шести-семи лет вперед, или прошлое, иначе у нас просто ничего не получится.
— Ясно. Что ж, я помню этот момент. Пожалуй, можно начинать.
— Прекрасно, посмотрите, пожалуйста, на меня, шесми, вот так. Представьте, что вы лежите на лугу, теплый летний вечер, первые звёзды уже появились на небосводе. Вам очень хорошо. Вы чувствуете себя спокойно, в безопасности. Нет? Немного нервничаете? Что ж, давайте вместе с вами посчитаем, сколько звезд там, наверху? Итак, осмотритесь, а вот и первая звезда, начнем считать…
— Одна… вторая… третья… и еще… — точно помню: видела звёздное небо, и на душе было так хорошо, что хотелось петь от счастья. А затем было что-то еще, что я отчаянно хотела запомнить, но не смогла… Помешал громкий звук, будто кто-то хлопнул в ладоши прямо у самого моего уха, после чего я открыла глаза.
Вы когда-нибудь видели, чтобы взрослые мужики косились на вас и тихо хихикали? Если нет, то могу вам сказать точно — это очень странное зрелище, можно сказать, пугающее! Даже дроу разглядывал меня с какой-то неверяще-глуповатой ухмылочкой. Хаим качал головой и тихо разорялся на тему моего воспитания. Последней моей надеждой был Ратик, но и он вел себя странно — опустил голову и, нахмурившись, что-то бормотал себе под нос.
Только я вздохнула, и решилась призвать всех к ответу, как Змееуст прокашлялся и сообщил:
— Агата, Вулф проводит тебя к Ридъяру. С ним сейчас его отец и твой дядя, тэр Дарос. Они пытаются максимально привести в норму душевное состояние новообращенного, кроме того, ему дали приличное количество обезболивающего. Так что, разговора между вами может и не получиться, сознание парня затуманено лекарствами и магией, но вы сможете увидеться и попрощаться перед вашим с Ратмиром отъездом на драконий остров.
Я забыла все обиды и кинулась к Змееусту с объятиями. Восторженно покричав ему в ухо слова благодарности и дав обещание быть паинькой, позвала за собой Ратика:
— Ты слышал? Мы вместе поедем!!! Идем к Риду, скорее!
— Я немного позже подойду, ты беги.
Вулф уже стоял на пороге и держал приоткрытой дверь в дом. Момент для разбирательства со странным поведением друга был совсем неподходящим, мне слишком хотелось увидеть Ридъяра! Вместе с сопровождающим мы пересекли коридор и несколько проходных комнат, а затем спустились вниз. В подвале не было темно и сыро, похоже, им регулярно пользовались. Пройдя по прямой до упора, мы свернули влево, где и обнаружилась так называемая камера. Единственное, что отличало ее от предоставленной мне наверху комнаты — это решетка вместо двери. Но ведь и у меня на окнах не просто маг-защита стояла. Я попыталась заглянуть внутрь, но, странное дело, в камере царил полумрак, и очертания предметов всё время расплывались. Хм, кто-то обладающий большой силой здесь хорошо поработал. Вулф толкнул решетку внутрь и жестом велел мне проходить, поясняя:
— Новообращенные не очень хорошо чувствуют себя при ярком свете.
Немного потоптавшись снаружи, я медленно вошла в комнатку. Вокруг было темно, поэтому, остановившись на самом пороге, позвала Рида.
— Я здесь, — раздались глухие шаги и меня, аккуратно взяв за руку, повели в центр помещения. — Присядь. Отец, дай нам немного света, ей не комфортно.
Мгновение, и мои глаза снова видят всё вокруг. Сижу на каком-то старом кресле, на полу постелена цигейка, окон нет. В углу выставлено несколько стульев, на которых развалился мужчина в белой рубашке с закатанными по локоть рукавами, рядом с ним прямо на полу небрежно валяются сюртук, жилет, и кожаный портфель. Это он, мой родственник с драконьих островов. Тэр Дарос Виннэр, родной брат моего отца. Смотрит на меня пристально и с нескрываемым любопытством, так что я, не выдержав, отвожу взгляд и натыкаюсь им на Вулфа. Тот по-прежнему подпирает собой входную дверь… то есть решетку. Ну а слева от меня стоят двое невероятно похожих мужчин: Ридъяр и его отец, Ворон (настоящего его имени я никогда не знала, да и видела его до этого всего пару раз). Так вот, сижу я в этой клетушке, и чувство складывается такое, будто мне здесь совсем не рады.
— Рид, я хотела поговорить с тобой, увидеть тебя перед отъездом… — Вспомнила вдруг, с кем мне предстоит уехать, и невольно скосила взгляд на Дароса, но того уже и след простыл. — Ого! А где он? Дракон. Только что сидел на стуле.
— Они с Вулфом только что вышли, — Ворон смотрел на меня снисходительно, и как-то даже жалостливо. — Я тоже выйду, пожалуй. Ненадолго. Постарайтесь закончить все это побыстрее.
Несколько секунд, и мы с Ридом остались одни, я повернулась к нему всем телом и взволнованно зашептала:
— Рид, как ты? Ты помнишь, как меня зовут? Знаешь, кто я? Ты…
— Гатька, остановись, — оборотень присел на подлокотник моего кресла и устало улыбнулся. — Я даже на том свете тебя не забуду. И очень рад тебя видеть… живой и невредимой. И я помню, как обратился, и как… Память у меня хорошая, мелкая, я не жалуюсь.
— Хорошо, это очень-очень хорошо, — я счастливо улыбнулась, различив нотки тепла в голосе парня, и тут же продолжила: — Меня увозят на драконий остров, на какое-то время нам придется расстаться, но расстояние ничего не значит! Я буду писать тебе каждый…
— Угомонись, тарахтелка! Я прекрасно знаю, куда и с какой целью ты уезжаешь. Всё хорошо, — Рид встал, приподнял меня с кресла и уселся сам, а меня пристроил на своих коленях. — Знаешь, я ведь только благодаря тебе выбрался из этого кошмара. Думал всё, зверь победил. Хаим нагнал на меня тьму, и я всё блуждал в тумане, и это было просто жутко, словами не передать. А потом будто провалился в прошлое, увидел тебя маленькой, как в ту нашу первую встречу, помнишь? Ты тогда мне отметину поставила и грозилась пирогами накормить… А проснулся уже человеком.
— Рид, я знаю, понимаешь я иногда во сне…
— Постой, дай же мне договорить! Мой отец приехал, чтобы забрать меня на обучение к нашим, в Гронидар. Я ведь всю жизнь ждал, когда перекинусь и стану полноценным, и вот свершилось. Пусть так, намного позже положенного, но значит такова была воля Богов. И теперь я смогу стать своим в родной стране. И ты уедешь к родным. Тэр Дарос не даст тебя в обиду! Он умный и смелый мужчина. Так что будет, кому присмотреть за нашим маленьким горюшком.
— Но я не хочу уезжать без тебя, Рид.
— Конечно, это потому что ты привыкла ко мне. Но теперь всё изменится. Так и должно быть, Агата. Жизнь рано или поздно расставляет все на свои места. Ты уедешь и выкинешь из головы свои бредни. Я смогу вздохнуть спокойно и займусь, наконец, своей личной жизнью. Найду себе достойную волчицу… Всё будет хорошо.
Я подскочила с его колен и яростно прокричала:
— Да что с тобой, Рид? Ты не даешь мне и слова вставить! Я не хочу так, я не хочу расставаться с тобой, я никогда не скрывала, что ты послан мне судьбой! Нам предначертано быть вместе, и не притворяйся, что не знал об этом! Зачем ты так со мной?!
Снова его вздох, будто несёт на себе что-то очень тяжелое, но никак не может решиться сбросить с себя этот груз.
— Агата, ты очень шумная и непримиримая, как, впрочем, и всегда. Но сегодня не тот день, когда я готов терпеть это. В меня впихнули чертову дюжину всяких отваров, но даже они не способны сейчас сдерживать мою ярость! — глаза Рида стали наливаться кровью, а на руках стремительно росли острые черные когти. — Ты никогда не оставляешь выбора! Слышишь только себя и жутко, поверь мне, жутко раздражаешь своей назойливостью! Я испытал за эти сутки такую боль, что тебе и не снилась, но нет! Тебе не до этого! Ты пришла, чтобы снова и снова пытать меня своей сказкой о предназначении и судьбе! Да меня уже тошнит от твоего вида, от твоего голоса, от одного упоминания о тебе!
Всё тело Рида содрогнулось в конвульсиях, и он упал на четвереньки. Мышцы его стали стремительно нарастать, лицо вытянулось, и во рту показались страшные большие клыки. Всю камеру заполнил жуткий рык наполовину перекинувшегося оборотня. Меня всю трясло, но не от страха. Давно я не чувствовала такого бешенства внутри, возможно даже никогда раньше… Он сказал мне, что ему нужна волчица! От меня его тошнит! Что ж, я покажу тебе, что такое боль! Сейчас…
Кто-то схватил меня за шкирку и волоком потащил на выход. Но уже у самой решетки, я вырвалась, извернулась и выставила собственную маг-защиту впереди. Путь в камеру ко мне и Риду был закрыт. Мне нужно выиграть всего лишь несколько секунд времени, а дальше — будь что будет!
Молниеносно развернувшись, наткнулась на безумные желтые глаза волка. Он скалился, выгнувшись передо мной дугой.
— Получай, тварь! — выбросив руку вперед, я послала огненный импульс с проклятьем прямо ему в лицо. Ого, почему-то я не подумала об отдаче, а ведь расстояние между нами слишком невелико, я бы сказала даже, что его и вовсе не было. В тот момент, когда я летела назад, решетка с визгом растворилась, и моё извивающееся от сильнейшей боли тело упало на кого-то большого и мягкого.
Вокруг поднялся невообразимый шум, который едва перекрывал истошный собачий визг. Все кричали, суетились, а я щурилась от яркого света и счастливо улыбалась. Меня подняли на руки, и в голове громом пробил знакомый голос:
— …Гатька! Ну, отомри, это же я, Гааатькааа! — Ратик заглядывал мне в лицо, и заставлял своим криком раскалываться мою голову на части. Я поняла, от меня ждут какой-то реакции и… расхохоталась. А по лицу потекли слёзы. Мне вдруг захотелось стать крошечной и совсем незаметной, чтобы никто не видел моего отчаяния…
На мои глаза положили что-то мокрое, к вискам прижались чьи-то руки, постепенно становилось легче.
— Ну что ты, мелкая, не надо так. Мы сегодня уедем, нам с тобой здесь делать нечего, там уже вещи все упакованы. Хаим ждет, чтобы попрощаться. Пройдем через портал, а там заночуем на Железных островах. Дарос так сказал. Сейчас тебя подлатают маленько, и будешь как новенькая…
Друг всё говорил и говорил, а я плакала, прижавшись к его плечу… И вместе со слезами из меня по капле вытекала вся та нерастраченная, ненужная никому любовь, что кипела много лет в моих жилах, а сердце мое разрывалось на части от боли и тоски. И, в конце концов, на смену когда-то светлому и теплому чувству, пришли отвращение и ненависть. Что ж, очень скоро господина Рида ждет огромный сюрприз в виде моего скромного, но очень действенного проклятья…

Глава 7
в которой приходится убегать

Ратмир. 
Я сидел на веранде отцовского дома и в который раз пытался придумать для себя оправдание. Гатьку уже больше часа приводили в порядок: она была сильно обожжена, хотя Риду досталось еще сильнее. Как ни пытался думать о чем-то другом, мысли все время возвращались к моменту, когда увидел ее вылетающей из камеры брата. Нас много прибежало на крик, но все просто остолбенели, увидев страшные ожоги на лице и груди глупой девчонки. Я схватил ее и стал звать, ответом мне был ее безумный смех. Как же я испугался! Стал искать помощи. Параур и Хаим велели нести ее в кабинет отца, а она всю дорогу прижималась к моей груди и тихо плакала. Меня вытолкали из комнаты, и я решил выйти из дома, побыть один. Всё время пути слышал надрывный вой раненого Ридъяра. Потом и он затих, а через несколько минут из дома вышел тэр Дарос и без разрешения подсел ко мне со словами:
— Мда, неприятный денек сегодня, не находишь? — дракон устало вздохнул и продолжил: — Знаешь, по-моему твой брат окончательно охладел к девчонке, и теперь это навсегда.
— Это неважно, скоро их дороги навсегда разойдутся. Лишь бы здоровье восстановили. А там время пройдет и забудется всё, как страшный сон, — я пожал плечами, стараясь принять как можно более равнодушный вид.
— Ты так думаешь? — тэр Дарос с любопытством посмотрел на меня и вдруг улыбнулся в точности как Гатька. — Ты ведь по-своему любишь их обоих, не так ли? Это правда, что девчонка под воздействием магического ока Параура видела палящего Ранагара из дома Орли?
— Что? Откуда вы?.. То есть, я не понимаю, о чем вы.
Мужчина понятливо кивнул, отвернулся и вальяжно развалился на всем остатке скамьи, закинув руки за голову. Спустя минуту он снова заговорил:
— Твой отец и я когда-то вместе учились. Мы, знаешь ли, даже были лучшими друзьями, пока он не стал заниматься тем, чем стал. Не понимаю этого его увлечения — вечно ковыряется в чужом грязном белье, общается со всяким отребьем, пытается узнать больше, чем положено знать простому смертном… А ведь у него был выбор, он давно мог забрать вас с матерью и жить где-нибудь в хорошем тихом месте…
— И тихо загнуться от тоски. Нет уж, спасибо. Кто-то должен отстаивать права того же отребья, — я поморщился, произнося последнее слово, ведь в Огриве жили не только воры и убийцы. Но откуда об этом знать какому-то чешуйчатому?.. — Мы счастливы там, где мы есть. Другой жизни я не хочу.
Дракон рассмеялся:
— Ты в большей степени его сын, чем он думает. Магия в тебе еще спит, не так ли?
Снова пожав плечами, я промолчал. Терпеть не могу, когда посторонние нелюди наступают на больную мозоль.
— Так я и думал, вот и подружка твоя никак не проснется окончательно. А ведь в вас скрыт огромный потенциал. Сегодня, понаблюдав за вами всего несколько часов, я сделал неоспоримый вывод: без должного обучения вы весьма опасны для общества. Змееуст согласился со мной. Науки и азы магии вам преподали, от неприятностей оградить пытались, а вот в дальнейшем необходимо крайне тщательно подобрать для каждого из вас педагога по способностям. Чем мы и займемся в ближайшее время.
— Мне нечего изучать. Я не унаследовал дар.
Дракон улыбнулся, ловко принял сидячее положение и протянул мне свои раскрытые руки ладонями вверх:
— Сделай так же, как и я. Ну? Вот так, а теперь внимательно слушай и повторяй, что я скажу.
Я повторил слово в слово. Руки дракона после того, как он замолчал, остались пустыми, в то время как между моих ладоней светился небольшой огненный пульсар. Это было волшебное зрелище, никогда побобных штук раньше в руках не держал.
— Хэс! — Дарос махнул рукой влево, и мой пульсар отлетел в указанную сторону и с треском разорвался, добив еще один отцовский цветник.
— Что это было? — меня просто распирало от любопытства и желания повторить новый опыт.
— Это была маленькая проверка. Я преподавал несколько лет в Институте магического мастерства. Для выяснения скрытых возможностей абитуриентов мы использовали кое-какие фокусы, один из которых только что ты опробовал на себе. Так что не спеши отказываться от обучения, тысячи золотых можно заработать и потом, а вот магические силы еще никому не мешали, — дракон снова устало вздохнул и встревожено оглянулся на дом отца. — А сейчас нам пора забрать твою подружку, пока они не обнаружили на оборотне ее проклятье.
— Какое проклятье?
— Она прокляла твоего брата и приправила всё огнем. Пока лечат раны, никто не обратит внимания на метку у него за ухом, но вот потом… А что за проклятье — это спросишь у нее сам. Мы с Парауром проверили главное: оно не грозит парню смертью или увечьями. Дальше уже не наше дело.
— Так вы и с Парауром были когда-то лучшими друзьями? — я скептически хмыкнул, глядя на этого странного мужчину в дорогом мятом сюртуке.
— Нет, малыш, но он не станет лезть в дела девчонки, которой предначертано стать парой палящего Ранагара, племянника главы одного из правящих домов дроу, состоящего с малолетства в гильдии наёмников. Да, ты помнишь, что она ничего не знает о результатах транса? Мой тебе совет — не спеши ее посвящать в подробности. Вряд ли твоя подружка сейчас готова к подобным темам.
— Почему вы не называете Агату по имени? «Твоя подружка», «девчонка», «она»… Это неправильно как-то.
— Я не могу обращаться к ней по имени, потому что она пока не разрешила мне этого. Схожу вниз, заберу свои вещи, а ты иди за ней. И вот еще что, — Дарос остановился и повернулся ко мне, вынуждая меня замереть и слушать. — Не вини себя. Даже если бы ты пошел с этой девочкой, то она нашла бы способ, чтобы их оставили наедине. Есть нехорошие события, которые просто обязаны случиться в жизни каждого. Понимаешь? Боль, страх, обман, предательство, смерть близкого человека, да мало ли что еще. Но это нужно. Так судьба обозначает новые этапы нашего становления, дает нам суровые уроки. А дальше все зависит только от нас самих — или мы делаем выводы и двигаемся вперед, навстречу новому дню и новым испытаниям, или покоряемся своим слабостям, зарывая свое счастье в комплексах и вечном поиске виноватых. Иного не дано.
— Так не должно было случиться, она не заслужила, да и Рид… Нужно было поговорить с ней раньше…
— Какая теперь разница? Что было, то прошло, глупо махать мечом, когда битва закончилась, разве нет? Будем двигаться дальше, и поверь мне, бывают в жизни вещи пострашнее сегодняшней переделки. Всё, теперь иди за ней. Встретимся здесь через пять минут. Поспешите.
***
Гатька по-прежнему была в кабинете. Ее хрупкая фигурка терялась на фоне большого мягкого дивана; волосы девушки сильно растрепались, а на лице всё еще виднелись следы ожогов, но теперь они стали едва заметны и не пугали так, как в подвале.
— Ну как ты, мелкая? — я решительно приблизился к подруге и присел рядышком, старательно выдавливая из себя улыбку.
— Плохо. Кожа вся чешется и хочется убить твоего брата. Как думаешь, насколько это всё страшно? — она обернулась ко мне, нервно покусывая едва зажившие губы.
— Ну, еще час назад я бы сказал, что это полная задница. А сейчас ты уже ничего, лохматая правда, и ожоги еще видны, да и мешки под глазами страшные… Нос, опять-таки, совсем распух…
— Ратик! Про себя я и так все знаю — прямо передо мной зеркало висит! — Гатька зло сверкнула огромными зелеными глазами (но всё же попыталась пригладить всклокоченную шевелюру руками). — Что там с этим оборотнем? Он так кричал…
— По словам твоего дядюшки, Ридъяр тебя уже не забудет. Но сам я туда не спускался, там и без меня больше двадцати человек столпилось. Кстати, нам уже нужно идти, дорога дальняя, сама понимаешь.
Я встал и протянул ей руку, призывая последовать за мной. В этот момент дверь распахнулась, и к нам вбежал слегка запыхавшийся тэр Дарос.
— Так, мальчики и девочки, хорошо, что вы здесь. Планы меняются, стартуем отсюда, — дракон закрыл дверь в комнату и припечатал ее заклинанием. Затем развернулся и уставился на несколько обалдевших нас. — Забылся, прошу прощения, меня зовут Дарос, но это вы и так знаете. Представьтесь и вы, будьте любезны.
— Он что, псих? — Агата поднялась с дивана и, вопросительно уставившись на новоиспеченного дядюшку, взяла меня за руку.
— Ну, если я псих, тогда для тебя всё встает на свои места, дорогуша. Плохая наследственность — прекрасное оправдание для того, кто пытался поджечь парня за то, что он тебя отверг. Ой, чуть не забыл! Просто поджечь — это мелковато для таких, как мы, так? Хорошо, что ты вспомнила о проклятиях!
Гатька отцепилась от меня и медленно попятилась к окну.
— Успокойся. Сейчас уже не до мелодрамы. За нами идут, чтобы сличить метку за ухом того вспыльчивого олуха и твою ауру. Не знаю, что ты там ему пожелала, но сейчас лучше убраться подобру-поздорову. Пререкаться будем уже на железных островах, там же и представитесь мне, всем ясно?
В коридоре послышался массовый топот и гул мужских голосов.
— Да, — мы с подругой снова были единодушны.
— Прекрасно. Я сейчас рисую круг, вы в него встаете и аккуратно рассыпаете по его периметру порошок, — мне в руки прилетел маленький холщовый мешочек. — Действуем быстро и слажено. Приступаем, что стоите?!
Ручка двери задергалась вверх-вниз. Послышались недоуменные голоса. Агата выхватила мешок у меня из рук, открыла его и, взяв немного порошка в руку, стала методично насыпать порошок на пол в виде круга.
— Ты что творишь? — дракон рванул к нам, но подруга остановила его, вытянув ладошку перед собой и проговорив:
— Это малакоя, не так ли? Я знаю, как с ней обращаться, мне не нужен рисунок, рука набита с детства. Возьмите наши с Ратиком рюкзаки, они рядом с диваном валяются. Параур принес несколько минут назад, не знаю, что внутри.
За дверью слышалась отборная ругань, затем послышался жуткий бамс, да такой, что стекла в комнате зазвенели. Я, опережая нерасторопного дракона, схватил наши вещи и поспешил встать внутрь почти законченного рисунка.
— Готовы? — Гатька, дождавшись двух слаженных кивков, встала к нам, сыпанула последние щепотки порошка и зашептала какую-то бредовую скороговорку. Вокруг всё поплыло, в голове зашумело. Я стал медленно оседать на пол, взглянул вниз и обомлел: под ногами была пустота. Ну, знаете ли, меня к такому не готовили!
Бабах, и я качусь по земле. Мало мне было ушибленного недавно плеча, синяков на спине и… ниже, так теперь еще и ногу отбил напрочь.
— Ах ты ж… Твою… Да видел я вас всех… — я упирался головой и кулаками в землю и выгибался дугой от боли. Меня перевернули на спину, Гатька нависла над лицом, а дракон щупал травмированную конечность. — Что за гребаная малакоя такая?! С виду ведь нормальное растение!!! Никогда больше! Ты меня слышишь?! НИКОГДА! Я не пойду через ваши чертовы переходы!
— Слышу, Ратик, не кричи так, мы прямо у портала. На нас и так странно смотрят уже.
Я хотел еще покричать, просто назло этим гадам, даже рот открыл, но тут этот… нехороший дракон с силой дернул меня за больную конечность. Следующие несколько секунд я думал, глаза вот-вот вылезут из орбит, набранный для крика воздух застрял где-то в груди и теперь вырывался сдавленным хриплым кашлем.
— Ну вот и всё, небольшой вывих был. Но, как видишь, тебе повезло — руки-то у меня золотые!
На меня сверху смотрели двое очень довольных нелюдей, с одинаково сияющими зелеными глазами. Гатька счастливо улыбалась и кивала, а дракон, самодовольно вздернув нос, ожидал комплиментов и похвалы.
— Теперь я точно знаю, что вы родственнички. Если и остальные в вашей семейке такие же, то лучше уж здесь остаться. Хочу, знаете ли, до старости дожить, а в Огриве шансов побольше будет.
— Если ты действительно так считаешь — оставайся! — дракон обиженно отвернулся и зашагал к единственному в нашем городе официальному порталу.
Я аккуратно встал, потоптался, проверяя целостность ног, и обреченно вздохнул, глядя вслед дядюшке-дракону:
— Нам обязательно ехать?
— Обязательно, мне назад нельзя, а без тебя страшно, — Гатька схватила меня за руку и потащила следом за Даросом. Мы шли по большому парку, а вокруг слонялось множество людей и нелюдей. Дойдя до фонтана, остановились и недовольно уставились на своего сопровождающего.
— Последний шанс уйти, — Дарос сверлил нас обоих глазами. — Хотя я искренне не понимаю ваших мук. Веду вас в самое прекрасное место на земле: огромный теплый остров, населенный мудрейшими существами, все живут в мире и согласии, полная безопасность гарантирована каждому! Там нет этих вонючих загаженных улиц, любая преступность пресекается моментом, вход и выход на остров строго ограничен…
— Кошмар!..
— Прекратите сейчас же, тэр Дарос, вы только хуже делаете. Благодаря вашему описанию, такое ощущение складывается, что мы на какой-то режимный объект отправляемся.
Дракон гневно рыкнул, всплеснул руками и сквозь зубы проговорил:
— Беритесь за руки, нам пора. Дети и есть дети!
Снова всё вокруг нас поплыло, но на этот раз земля осталась на месте, и можно было четко видеть товарищей по переходу. К таким скачкам через порталы я давно привык.
Вышли мы в ночь. Похоже, здесь время отличалось от нашего часов на шесть-семь минимум. Схватив Гатьку за руку, я пытался рассмотреть хоть что-нибудь. Но все напрасно…
— Тадададам! — Дарос счастливо заорал, отчего я чуть в соседние кусты не нырнул (если это кусты вообще). Видимо разглядев наши ошалелые лица, мужчина вспомнил, что здесь темно и зажег над собой небольшой пульсар. — Ну да, вы же слепыши, неужели совсем не чувствуете дара? Ладно, не волнуйтесь, я знаю эти места как свои пять пальцев!
— Чудесно, и где же мы? — Гатька поплотнее запахнула тоненькую кофточку, накинутую поверх прожженного платья, и нервно огляделась.
Прикрыв глаза и всем своим видом демонстрируя радость, дракон снова заголосил:
— Вы чувствуете этот воздух? Однажды вдохнув, его уже не забудешь! Таким волшебным и незабываемым его делает море. Позвольте представить вам Железные острова!
— А батя всегда говорил: воздух здесь пропитан запахом крови и пота осужденных.
— Ага, и Хаим каждый раз при упоминании островов плеваться начинал и просил выпить чего покрепче.
— Да тьфу на вас, берите свои рюкзаки и пошли уже, — Дарос схватил свой портфель и быстрым шагом отправился в темноту.
Гатька с третьей попытки организовала нам несколько светляков, после чего мы бросились догонять ее чудного родственничка.
Вжик. Я замер и придержал за локоть подругу:
— Слышала?
— Что?
— Кажется стрела.
Вжик. Вжик-вжик.
Мы с моей вечной напарницей уже лежали на земле. Светляки летели вперед и освещали редкие деревья вокруг. Вскоре и их света не стало.
— Что делать будем?
— Может бежать?
— Куда? До ближайшего препятствия? А потом никакая стрела не страшна, когда черепушка проломлена, — я тихо вздохнул и прислушался. Вокруг повисла мертвая тишина. — Где же носит этого…
Пшшшш…
С земли вверх поднялся и застыл на уровне нескольких саженей небольшой, но очень яркий шарик. Пока я разглядывал новое явление, в нашей компании прибыло…
— Да будет свет! — в четырех саженях от нас стоял здоровенный голый по пояс орк с золотым кольцом в носу и глуповатой улыбкой на лице. — Ну, привет, уродцы.
Гатька беспокойно заелозила и с недоумением в глазах повернулась ко мне:
— Это он нам? Серьезно?
— Тебе-тебе, бесово отродье! Вставай, страшилка.
Я попытался удержать подругу, но она оттолкнула мою руку и бойко подскочила с земли:
— Ты себя-то давно в зеркале видел, крокодилья морда?
Орк улыбочку с лица стер, достал из-за пояса немаленький такой, но явно тупой топор, и, рыкнув, двинулся на нас.
Пришлось и мне подскочить на ноги, но прежде чем я успел хоть что-то сказать, снова влезла эта полоумная:
— Что, обезьяна кривомордая, думаешь нас своей тупой железкой напугать? Не на тех напал, — тут она гневно взмахнула рукой… и с неба полился меленький дождик…
Мы с орком замерли от неожиданности. Потом единодушно уставились на продолжающую творить безобразия девушку.
— Ох, твою ж… Ну ладно, а так? — снова взмах рукой, и грозный выкрик в сторону орка: топорик в руках громилы внезапно начало расти. Через несколько секунд это был уже огромный тесак, поблескивающий острейшим лезвием.
Тишина. Стоим с орком, переглядываемся и с каким-то нездоровым интересом ждем, что будет дальше.
— Да чтоб вас!.. Ну хорошо-о-о-о… — Гатька уселась на землю, приложила к ней свои ладони и начала тихо нашептывать свои скороговорки.
Мы с орком неуверенно топтались рядом, он любовно поглаживал новенькое оружие и с подозрением косился в мою сторону. В какой-то момент я почувствовал, что нужно поговорить, разрядить, так сказать, сложившуюся обстановку:
— Добренького вечера вам, уважаемый… Мы здесь проездом, забрели на минутку, а переночевать-то и негде. А еще проводника своего потеряли, не видели его часом? Высокий такой, волосы темные, глаза зеленые восторженные, в руках портфельчик кожаный. Интеллигент по наружности, воздухом местным никак надышаться не может.
Орк осмотрел меня снизу доверху, смачно сплюнул мне под ноги, но разговор решил поддержать:
— Мы его уже того, и вас сейчас тоже… Только досмотрю, чего эта твоя там еще придумает…
Тут Гатька завыла! Я-то привычный к ее выпадам, и ожидал чего-то подобного, а громила от неожиданности назад прыгнул, споткнулся и, понося всех и вся, стал тяжело заваливаться на бок. В это же время из земли медленно полезли какие-то ростки.
Посмотрел я на подругу, а та сидит и дышит через раз — дело ясное, все силы исчерпала, теперь будет несколько часов умирающую изображать. За что мне такое наказание?! Бросился к ней, поднял на руки…
Вжик.
Мой рукав припечатало к дереву арбалетной стрелой, нормально так вечер продолжается…
— Аккуратней, дубина, так и покалечить можно, а нам велено их целыми и невредимыми доставить. — Из кустов вышли трое: еще один орк, человек с арбалетом и, кажется, оборотень. — Отцепите их и наденьте мешки на головы. Подъем, Эрвик! Хватит спать! Пора выдвигаться, мы и так задержались у портала. А это что еще за хренотень?
Я проследил за взглядом оборотня и тоскливо вздохнул: не знаю, что пыталась наколдовать моя спутница, но получилась у нее целая полянка самых настоящих подснежников — ее любимые цветочки, между прочим.
— Спрашиваю еще раз, что это такое? Цветы отравлены? У них запах ядовитый? В чем подвох, ведьма?! — оборотень попер прямо на нас.
Гатька устало открыла глаза и проскрежетала:
— Цветы разъедают подошву сапог, потом ноги. У них особый фермент в лепестках.
Нападающие переглянулись и вприпрыжку кинулись назад, к краю белоснежной полянки. Последним доковылял "наш орк" и начал старательно поливать голое тело из фляги. Запахло спиртом. Остальные, стащив с себя обувь, стали зло переругиваться. Теперь нас разделяло аршинов десять, и снова в душе забрезжила надежда на побег. Но оставался важный вопрос.
— Где наш проводник? С портфелем, — я посмотрел на оборотня, так как решил, что он главный среди этой шайки.
Ответом мне была отборная брань. Мужики решали, можно ли верить словам девчонки, и, склонившись пониже, наблюдали за своей обувью, иногда посматривая на Эрвика, тот все еще занимался растираниями.
В момент, когда я решился повторить свой вопрос, раздался хлопок, и на полянку вышел человек в длинном черном плаще с капюшоном на голове. Все присутствующие, включая меня и Гатьку, закрыли рты и уставились на пришельца. Похоже, нападавшие не ожидали никого увидеть, и это радовало.
Тем временем, некто в плаще внимательно рассмотрел каждого из нас, затем медленно опустил голову и замер, глядя на подснежники вокруг себя:
— Как это понимать?
— А никак, вали себе дальше, — главарь зло сплюнул на землю и оглянулся к товарищам. — Обманула… драная. Нет у цветочков никаких фероментов! А ну-ка надевайте сапоги и пошли, там уже их дружбан в себя наверное пришел.
Вся разбойничья четверка кинулась разбирать из общей кучи свои ботинки. Времени оставалось катастрофически мало.
— Эй, псст, кто ты там, глянь сюда! — Я максимально старался привлечь внимание неожиданного визитера. — Хочешь подзаработать? Даем два золотых!
— Три… — Гатька снова приоткрыла глаза и с надеждой уставилась на лицо, скрытое капюшоном.
— Ну, хорошо, пусть будет три! От тебя и нужно только помагичить чего-нибудь стоящее, чтобы этих…
— Заткнитесь там оба! — оборотень наконец обулся, сделал несколько шагов в нашем направлении, но затем настороженно замер, приглядываясь к человеку в плаще. — А ну, сними капюшон и плащик скидывай!
— С чего бы это?
— С того, что я так сказал! Снимай, или мы тебя живо заставим!
Разбойники согласовано загыгыкали, а "наш" орк, наверное впервые в этом году так тщательно вымытый, выставил вперед свой отточенный тесак.
— Значит, нанимаете меня? — капюшон развернулся к нам лицом, и мы с Гатькой дружно закивали. — Согласен. С девчонки три золотых.
И плащ полетел на землю.
Набранный для вдоха воздух, застрял где-то в моей глотке. Дышать я перестал, а сердце звучно так гукнуло прямо в пятки…
Есть в Эндорре огромное множество всяких людей и нелюдей, кого хочется не то, что сторонкой обойти, но даже не упоминать вовсе без особой нужды. Так вот, в десятке первых из этого списка с надписью "Особо опасны, неадекватны, при встрече бегите!"   стоят представители дроу из дома Орли. Еще буквально лет тридцать-тридцать пять назад там значились два брата близнеца — Алак и Бинтил. Они соперничали за наследование главенства дома, и оба состояли в гильдии наемников. Отец уж сколько в жизни всякого повидал, но про них говорил, с такими лучше не встречаться, потому как в любом случае ничем хорошим общение не закончится; все их качества он поместил в своеобразную аббревиатуру: три "б" — беспринципные, безжалостные, бессердечные. Но, как сказано раньше, считается, что оба брата ушли из гильдии больше тридцати лет назад, когда умер их отец. Как там они рассудили — не знаю, но возглавил дом Алак, а Бинтил остался его правой рукой. Стали они честными гражданами Эсхаатеналя, содержащими сеть лавок по продаже оружия во всей Эндорре. Но мой батя уверен, что совсем из дел они не ушли, а наоборот вышли на новый уровень; поговаривают даже, один из братьев сам гильдию и возглавил.
А теперь о главном: оба эти мужика вскоре после официального ухода из наемников женились и обзавелись чудесными детками. Дочь Алака — Зарра из дома Орли — в настоящий момент счастливо вышла замуж, и сама уже обзавелась детьми, насколько мне известно. А вот у Бинтила родился сын — Ранагар. И даже в уме произнося это имя, я невольно содрогаюсь и пытаюсь подумать о чем-то другом. Он стал известен не так давно, около десяти лет назад, когда на парня напали с целью отомстить старшим родственникам.
Батя говорил, если бы не нападение, то возможно всё сложилось бы иначе, но видимо так угодно было их кровавой Богине.
Ранагар с однокурсниками отмечали окончание ИММ (института магического мастерства) — самого престижного учебного заведения в Эндорре. Они сняли огромный дом на берегу Красного моря, пригласили кое-кого из любимых преподавателей и устроили по-настоящему отличную гулянку! А ночью на ребят напали и применили сильнейшее запрещенное заклятие: наниматель потратил целое состояние, но немного переборщил с силой, ему удалось поднять целую армию нежити и направить на празднующих выпускников.
Отдыхающие давно захмелели и не сразу поняли, что происходит, а когда пришло осознание… В той мясорубке погибло большинство ребят. Кто-то из них собирался стать вольным ведьмаком, кто-то обещал стать сильным боевым магом, другие могли стать артефакторами, а кто-то стал бы чудесным лекарем… все они были друзьями, несмотря на различия в расах, магических способностях и материальном неравенстве…
Очень многие погибли в ту ночь, ну а те, кому "посчастливилось" выжить, навсегда стали другими.
Например, Ранагар: некогда красивый голубоглазый дроу, покоритель женских сердец и любимец преподавателей, хоть и балагур, каких поискать… Он обучался на травника и мечтал остаться жить в Мастивире, открыть сеть лечебниц, жениться на какой-нибудь красотке и спокойно жить до старости. Все поражались, насколько парень далек по характеру от своего жестокого отца и стремились к общению с ним. Но это было до… А после его стали называть Палящим Ранагаром и старались обходить стороной.
Он боролся с нежитью наравне с другими выпускниками и преподавателями, иссушая свой физический и магический потенциал до капли. Но в какой-то момент силы закономерно подошли к концу, а враг по-прежнему наступал. Тогда юный дроу принял решение, спасшее тех немногих, кто еще был жив, но навсегда изменившее его внешне и внутренне. Он воспользовался остатками магии из родового перстня и вырезал на своем теле руны Богини Ллос, призвав тем самым ее тьму не для помощи, но для мести. Эрийский полуостров содрогнулся от страшной силы. Паучья Королева приняла жертву и отплатила с лихвой. Вся нечисть огромного материка сгорела в ту ночь, выполняя ее волю.
А проводником этой мощи был совсем еще юный Ранагар из рода Орли. Говорят, тьма, прошедшая сквозь него, спалила его душу дотла и выжгла ему глаза. С тех пор много воды утекло, но доподлинно известно, дроу пошел по стопам своего отца, и услуги его стоят очень недешево. А называть его стали палящим то ли за цвет глаз, напоминающий пламя огня, то ли потому, что нашел он того самого нанимателя, и спалил дотла его дом, вместе с женой, слугами и малолетними детьми…
Доказать причастность Ранагара ко всем этим событиям в последствии так и не удалось. Выжившие выпускники и единственный педагог отрицали обращение к черной магии. Когда сгорел дом уважаемого жителя Мастивира (по совместительству правой руки короля Эриуса третьего) вместе со всеми его домочадцами, Ранагара обвинили в поджоге. Тогда в город наведался Бинтил Орли, и дело быстро замяли за неимением улик. С тех пор парень больше никогда не попадался на горячем, хотя я сам знаю как минимум три нашумевшие истории, в которых он, так или иначе, был замешан. Достойный сын своего отца…
Никогда не думал, что судьба однажды сведет наши пути с этим кровожадным наемником. Но события сегодняшнего дня как всегда доказали, что всякое может случиться. Когда Гатька увидела в видении, вызванном Парауром, как вешается на шею какому-то мужику с подозрительной внешностью, я немного напрягся. Подумал, возможно ошибся, и описание может принадлежать кому-то другому. Но сразу после транса мы пообщались с отцом, и он подтвердил, темная кожа, глаза, будто горящие изнутри, и тяжелый платиновый перстень, украшенный черной паучихой из обсидиана — это описание Ранагара. Так увидел и Параур. К счастью, остальные не поняли, о ком идет речь, и скорее всего списали все на какого-нибудь оборотня, они также часто темны кожей, глаза их горят, а белые перстни с обсидианом могут быть вообще у любого…
И вот только я забыл про эту вылазку в ближайшее Гатькино будущее, как мой кошмар решил явиться наяву, чтобы спасти наши жизни.

Глава 8
в которой происходит заминка в дороге

Агата. 
Я страшно устала, глаза закрывались сами собой, а голова всё время норовила завалиться куда-то на бок. Но пока удавалось держаться.
— Эй, псст, кто ты там, глянь сюда! Хочешь подзаработать? Даем два золотых!
Это Ратик, он как всегда пытался найти выход из закрытого помещения, но чересчур мелочился, жизнь стоит гораздо дороже…
— Три… — я не узнала свой голос, таким он показался слабым. Открыла глаза и уставилась на пришельца. В его движениях было что-то знакомое, будто мы уже встречались раньше и не раз.
— Ну, хорошо, пусть будет три! От тебя и нужно только помагичить чего-нибудь стоящее, чтобы этих…
— Заткнитесь там оба! — Ратика прервал этот уродливый мужик с золотыми зубами, похоже главарь банды. — А ну, сними капюшон и плащик скидывай!
— С чего бы это? — голос у таинственного незнакомца был звучный с легкой хрипотцой.
— С того, что я так сказал! Снимай, или мы тебя живо заставим!
Разбойники заржали, а мне до зубовного скрежета захотелось наподдать этим мерзавцам! Эх, была бы я мужиком!..
— Значит, нанимаете меня? — похоже, этот парень в капюшоне тоже не любит, когда ему хамят. Мы с Ратиком от души кивнули. — Согласен. С девчонки три золотых.
А в следующий миг его плащик уже красиво лежит на моих подснежниках. Я подняла глаза и обомлела. Вот она — панацея от всех сердечных болезней! Высокий красавчик дроу с белыми спутанными волосами, в беспорядке ниспадающими на широкие плечи. На нем надета легкая мифрильная кольчуга поверх тёмно серой туники и прямые узкие штаны, заправленные в низкие сапоги из мягкой кожи. На поясе видна черная перевязь с длинным кинжалом, а за плечом болтается походная сумка с торчащим из нее маленьким арбалетом. Не мужчина — мечта.
Но наши разбойники почему-то не разделяли моего восторга. Они заметно заволновались, разглядев прекрасного героя, и даже стали пятиться назад. Поздно, мальчики! Дроу неумолимо двинулся вперед, уже держа в руках арбалет. Вжик. Вжик. Голый орк с топором хватается за грудь, а человек с луком визгливо выковыривает маленькую стрелу из предплечья.
— Гатька, закрой глаза. На стрелах яд, не нужно на это смотреть, — Ратик с силой дернулся вперед и освободился, окончательно разодрав рукав на своей рубашке. Затем тут же присел и положил меня рядом, его руки сильно дрожали, да и лицо друга выглядело непривычно бледным.
Я глаза послушно прикрыла, но так чтобы видеть, что происходит.
Отбросив в сторону разряженный арбалет, дроу выхватил длинный черный клинок, на вид легкий и изящный, больше похожий на аксессуар для парадного костюма… Главарь банды выпрыгнул вперед, держа в руках здоровенный меч, и злобно оскалился. Сердце в моей груди бешено колотилось в предчувствии беды. Оборотень напал первым, я заметила лишь взмах его меча, но дроу резко ушел вправо и совершил два быстрых колющих удара в бочину главаря. Тот дернулся, вскрикнул, а в следующий миг его меч со звоном стукнулся о камень в земле.
— Тарэа! Ингуменум хэсс! — пока я, словно загипнотизированная, следила за холодной сталью, нашедшей последнее пристанище в белых подснежниках, дроу уже разил огнем по оставшемуся грабителю. Подкрадывающийся со спины орк закричал от боли, а я вновь залюбовалась нашим спасителем. Он двигался решительно и молниеносно; каждый шаг, каждый взмах руки нес в себе смерть для его врагов, это было одновременно жутко и прекрасно.
Мои глаза, с таким восторгом наблюдавшие за ходом битвы, снова налились тяжестью, и я, поддавшись искушению, решилась прикрыть их всего на минутку, стараясь при этом как можно реже вдыхать воздух, моментально пропахший горящей плотью.
— Не спи, Гатька, нужно уходить отсюда — Ратик потормошил мое плечо, и я недовольно подняла свинцовые веки. Сделав усилие, оттолкнулась от земли и попыталась принять сидячее положение. Мой блуждающий взор наткнулся на черные сапоги рядом. Запрокинув голову назад, я почувствовала, как на губах расплывается нелепая улыбка. Ах, как же он прекрасен! Нет, в нем не было той привычной красоты, как во многих знакомых мне ребятах, от него веяло силой и надежностью. Такое лицо, увидев однажды, уже не забудешь, а виной всему были глаза мужчины… Они горели внутренним огнем, источая угрозу для окружающих и согревая меня, словно я холодной ночью у костра очутилась. Очень медленно, превозмогая жуткую слабость, протянула Ратику руку и попросила:
— Ну-ка, ущипни меня, кажется, я сплю, таких красавчиков не бывает…
— Уж лучше бы спала! — друг был напряжен и злобно посматривал то на меня, то на нашего спасителя. — Это она все силы магические спустила, вот и разомлела малесь. Не обращайте внимание.
— С вас три золотых, — этот идеальный мужчина присел передо мной и, не обращая внимания на трясущегося рядом Ратмира, наклонив голову на бок, внимательно осмотрел мою скромную персону.
— А у меня нет с собой денег, будем рассчитываться как-то по-другому, — слова дались мне с трудом, язык еле шевелился, но я старательно улыбалась, очень стараясь понравиться воину.
Одна бровь дроу взметнулась вверх:
— И что же вы можете мне предложить?
Я уже открыла рот, чтобы ответить ему, что могу погадать вместо денег, все его будущее как на духу рассказать, но тут мой герой подскочил на ноги и напряженно замер с арбалетом в руках.
— Не стреляйте, это свой! То есть наш, — Ратик вскочил следом за дроу, и кинулся вперед. — Дарос, как вы?
— Я не… Вы… Как же это… А мне по голове…
На этих познавательных речах моё сознание всё же не выдержало и откланялось без извинений.
…Снов вроде бы больше не было, и в то же время я не могла проснуться. Что-то давило на меня. Я пыталась скинуть эту тяжесть, извивалась всем телом, бежала куда-то. И ничего. Что-то важное забыла, но никак не возьму в толк, что именно. Не знаю, сколько прошло времени, показалось, целая вечность, и вдруг как молния среди ясного неба проскочила. Вспомнила!
Открыв глаза, я порывисто вскочила на ноги. На пол упало стеганое одеяло. Оглядевшись, поняла, нахожусь в небольшой комнатке с двумя кроватями и маленьким деревянным столом, скорее всего мы все-таки добрались до постоялого двора. Дарос спал на соседней койке. Я бросилась искать Ратика, мне срочно нужно было отправить маг-письмо.
Выскочив из комнатки и по запахам определив направление, двинулась по коридору влево, а затем по лесенке вниз. А вот и харчевня! Ух, желудок прямо узлом связало, так есть хочется. Но это подождет…
Спустя несколько минут, выпив стакан воды и выпросив у хозяина гостиницы набор для письма, я пристроилась за маленьким столиком в углу столовой и приступила к написанию письма:
Привет, Хаим! 
Сразу скажу, добрались мы хорошо, только пока застряли на Железных островах: на нас напали, Дароса оглушили, а я магически истощена. Но ты не волнуйся, мы уже в гостинице и скоро отбываем в точку главного назначения. 
Когда появится время, напиши мне, как Рид. И передай ему, мое проклятье связано с его возможностью перекидываться, хотя он и сам уже должен был это понять. Он сказал, что быть таким как все нормальные оборотни — это его единственная мечта. И я отняла ее. Как вернуть всё назад — не скажу, его мучения будут бальзамом для моей души. 
А теперь о главном! 
Кулон памяти, который ты себе присвоил, имеет какое-то отношение к Марие! В ту ночь, когда на нас напали у дома, я видела очередной странный сон. Ко мне приходила мама, и сказала, что ждет тебя в горах Дагхмрода и времени очень мало. Не знаю, чтобы это могло значить, но в моем сне это именно она дала мне камень. И вот еще что, искать там нужно мастера Хельма. Ты всегда больше понимал значение увиденного мной, так вот, тебе и карты в руки. 
Надеюсь, что у тебя все хорошо. 
Агата." 
— Так в вашей истории замешан кулон памяти? Неудивительно тогда, что вас пытались убить.
Ох! Этот голос я теперь узнаю из тысячи других. Обернувшись, посмотрела на прекрасного дроу и, взяв себя в руки, мило проворковала:
— Доброе утро. Нам с вами так и не удалось нормально познакомиться, меня зовут Агата, и у вас потрясающая способность приходить, когда вас никто не ждет.
— У меня много способностей. Утро далеко не доброе, и я не занимаюсь благотворительностью. С вас три золотых.
— Ну вот и хорошо, что вы такой дотошный и корыстный, значит семья никогда голодать не будет!
— Какая семья?
— Наша, — я очаровательно улыбнулась и встала. — Понимаете, какое дело, меня жених бросил. Да и не жених он мне был, а так, недооборотень поганый. И я теперь абсолютно открыта для новых отношений, а вы очень подходите под описание моего идеала…
— Жених — это тот, кто теперь проклят и не может нормально перекидываться?
— Хм, вы не находите, что чужие письма читать некрасиво?
— Нет.
— Хорошо, потому что я тоже уже не считаю вас чужим. Может плавненько перейдем на "ты"?
— Нет.
— Ну на нет и суда нет. Разрешите девушке отлучиться, терпение уже на нуле, — я демонстративно положила руку на низ живота и стала переминаться с ноги на ногу. Мой идеал скривился и отошел в сторону, открывая мне проход.
— Очень любезно с вашей стороны, не волнуйтесь, скоро мы снова увидимся, — я схватила исписанный листок со стола и поспешила в комнату к Даросу. Дроу остался стоять на том же месте, хмуро глядя мне в след.
Забежав в комнату, я бросилась к дракону и стала его будить, попутно объясняя ситуацию:
— Подъем, соня! Всё, кончился спокойный денек, снова всё плохо!
— Что такое? Чего кричишь?
— Подъем! В какой комнате спит Ратик? Нужно будить его и валить! Я тут случайно письмо одно написала… То есть написала-то я его специально, а вот прочел его не тот, кто должен был!
— Не тарахти, дай бумажку, это твое письмо? — дракон потянулся и сел на кровати.
— Да, это оно. Но я не могу дать его никому. Оно для Хаима и только. Нужно его срочно отправить, вы можете?
— Да, конечно. Я получил по голове, шишка будет та еще, но магические силы при мне. Давай сюда. Только сложи его, как подобает.
Я быстренько сложила листок в четыре раза и запечатала на имя Хаима. Следующую минуту стояла, сделав вдох, и выдыхнула только когда увидела светло-голубой огонек. Маг-письмо отправлено адресату.
— Уфф, полдела сделано, теперь идем за Ратиком и на Назир.
— Следующий корабль до Назира отплывает завтра рано утром, и Ранагар был так любезен, что достал нам на него билеты.
— Кто такой Ранагар?
— Ну как же? Наш спаситель. Я нанял его, теперь он — твой личный хранитель, пока опасность не минует. Цену он, конечно, заломил огромную, но и мы, Слава Богам, не из бедной семьи. Кстати, ты так мне и не представилась.
— Агата!
— Чудесно, а я — твой дядя, брат твоего отца тэр Дарос Виннэр. Так намного лучше.
— Вы шутите? Я и так давно знаю, кто вы! И эта ваша глупость — что-то про личного хранителя, ничего не понимаю!
— Успокойся, Агата. Вот, теперь я могу произносить твое имя. Неужели ты никогда не обращала внимания на эту нашу особенность? Пока ты не представишься лично, никто не сможет фамильярничать с представительницей правящей семьи. Идет внутренний запрет, поэтому обратиться к тебе по имени могут только с твоего разрешения. К исключениям относятся те, кого ты сама считаешь родными.
— Не знаю, я сама всегда первой представляюсь, если хочу с кем-то общаться, а на остальных и внимание никогда не обращала… Это все глупости! Лучше поясните ситуацию с дроу, если я правильно поняла, вы уже наняли его без моего согласия и пригласили с нами на Назир?
Ох, пусть все будет не так. Пусть я ошиблась!
— Конечно! И не благодари, мы уже и контракт подписали, по нашим законам ты хоть и совершеннолетняя, но до прохождения обряда по пробуждению сил, находишься под опекой семьи.
— Какой семьи?
— Нашей!
Где-то я сегодня уже все это проходила.
— А где же НАША семья была семнадцать лет, пока я росла?
— Не нужно подобных интонаций, прошу. Наш видящий всегда незримо следил за тобой, он видит глазами зверей и птиц. Последние годы, проведенные на болотах, за тобой наблюдали глазами дикой кошки с очень странным именем. Ну а как только вы с сатиром перебрались в город воров, Змееуст пошел нам на встречу и стал приглядывать, можно сказать, оберегать тебя.
Я стояла, упираясь пустым взглядом в стену напротив.
— Агата, драконы никогда не бросают своих детей, разве тебе никто не говорил об этом?
— Какая разница, что мне говорили? Давайте смотреть правде в глаза: мой отец обрюхатил мать и сбежал на остров, где счастливо женился, и стал плодить детей. Мать сначала побыла рядом, но когда убедилась, что ребенок его не волнует, тоже уехала устраивать свою жизнь. Их вычеркиваем. Хеска приняла меня, шила мне одежку вручную из маминых платьев… Для меня бабуля завела хозяйство, чтобы я росла здоровой и не нуждалась в самом необходимом. Затем пришел Хаим и стал во всем помогать. Еще есть Ратмир — мой брат по духу, и просто лучший друг. В моей семье нас четверо, и чтобы стать одним из нас недостаточно просто прийти спустя семнадцать лет и сказать, что вы присматривали за мной глазами моей кошки. Вы это понимаете?
— Агата…
— Всё! Уходите, сейчас же. Я хочу побыть одна, привести мысли в порядок.
Дракон снова попытался что-то сказать, но я состроила самую злобную гримасу, на какую была способна, и он, покачав головой, вышел.
Оставшиеся полдня я просидела в комнате и при попытке дяди войти, кричала на него нехорошие слова. В конце концов, он оставил меня в покое.
Если быть откровенной, я давно перестала злиться, просто немного запуталась. События последних дней навивали на меня жуткую тоску и чувство ненужности. Но самое плохое — это понимание, что все только начинается, а сил уже не хватает. Меня все время пытаются убить, мои странные сны участились, магия ведет себя абсолютно не правильно. И еще новоявленные родственнички явились, от которых не знаешь, чего ждать. И Ранагар. Мне очень не нравилось то, как подкашиваются ноги при звуке его голоса, и эти его глаза — они мне в самую душу смотрят. А уж что я ему наплела при последней встрече…
Сидя на столике и в очередной раз обдумывая сложившуюся ситуацию, я окинула комнату блуждающим взглядом и наткнулась на наши с Ратиком рюкзаки, сваленные под кроватью. Мои вещи принесли из нашего дома в Огриве, пока я была в беспамятстве. Хаим позаботился. Я тепло улыбнулась, вспоминая сатира. Где он теперь? Как отреагировал на мой побег и на письмо?..
Присев на кровать, подтащила к себе свой рюкзак и открыла боковой карман. Там, как и положено, лежал маленький бумажный сверток — мамины серьги. Маленькие золотые колечки с выгравированными на внутренней стороне непонятными символами. Вот и все мое наследство. Аккуратно вытащила их и решила надеть, но предварительно открыла сам рюкзак: как и ожидалось, там, ближе ко дну, нашлась заначка Хаима. Самогон, настоянный на тринадцати разных ягодках. Его любимый. Откупорив крышку, полила немного на серьги, и потерла мочки ушей. Дезинфекция прошла успешно! И только я задумалась, где бы отыскать зеркало, чтобы надеть серьги, да и вообще на себя посмотреть, как дверь распахнулась.
Ратик, наконец, соизволил проснуться. Вид у друга был ужасный: волосы торчком, рубаха подранная, лицо помято. Конечно, я сразу ему об этом сообщила, на то мы и друзья.
— А себя ты видела, чудище? У тебя на голове птичье гнездо, ожоги еще не прошли до конца, платье подрано и опалено. О, так мы еще и за воротник втихомолку закладывать начали! Ну от тебя и разит, малая!
— Отвали, — я задумчиво посмотрела на бутыль в своих руках. — А стаканчика у тебя, случаем, нет с собой?
— Гатькааааа… Так ты серьезно? Судя по запаху, это батина любимая настойка! В рюкзаке была?
— Ага.
— Класс, а что отмечать будем?
— Вообще-то я серьги дезинфицировала. Поможешь надеть? Вот. Но раз уж ты проснулся, то можно и попробовать немножко…
— Конечно можно! Нужно, я бы сказал, только разве ты употребляешь такое?
— Ну, я за последние сутки раза три могла к праотцам отправиться, брата твоего прокляла, магически себя чуть не выжгла, родственника встретила и телохранителем обзавелась! Чем не повод, чтобы отметить?
— Разумеется! А что за телохранитель? Только идем вниз, за конюшней сядем. Там навес небольшой есть, утром видел. А то сюда скоро дядька твой придет, а у меня там этот страшила…
— Ранагар? Так вы в одной комнате с ним? Вот он и есть хранитель моего тела. Его для меня дядюшка нанял, уже и контракт подписан, — я невольно всхлипнула и крепче прижала бутылку к груди.
Ратик замер, открыв рот и округлив глаза.
— Да-а, угораздило. Мы ночью тебя дотащили сюда, и по комнатам сразу расползлись. Дарос с тобой пошел, а меня, значит, с этим твоим определил. Думал, никогда не засну, всё прислушивался лежал к шорохам. А потом глаза открываю — уже вечер, вот что усталость с людьми делает. Все инстинкты напрочь устранились. Мне, кстати, в комнату задумчивости нужно отлучиться, а потом я весь твой. И бутылочку крышкой прикрой, выдохнется ведь.
— Хорошо, ты бери самогон, а я пока записку на столе оставлю, что мы пошли прогуляться, чтоб не искал никто. Внизу что-нибудь из еды перехвачу, и сразу к тебе, за конюшню.

Глава 9
в которой приходится признавать ошибки

Агата. 
Ратик выскочил за дверь, а я кинулась к своему рюкзаку за бумагой и угольными карандашами. Открыла, заглянула внутрь и почти сразу наткнулась на сложенное в квадрат письмо. Запечатано моим именем. Наверняка от Хаима, и когда только успел? Спрятала находку в потайном кармашке платья и снова принялась за осмотр личного имущества. Достала чистую блузку и юбку потеплее. А вот и моя шерстяная кофточка, ее надела сразу. Несколько минут еще просматривала, что у меня есть с собой. Затем написала коротенькую записку для дядюшки:
"Дарос, без паники, мы здесь (рядышком) гуляем с Ратиком. Скоро вернусь. И не вздумай посылать за мной этого хранителя! Агата." 
С чувством исполненного долга, достала из кошелька несколько медяков и отправилась на кухню. Полаявшись с поваром, отвоевала нам на закусь полпалки свиной колбасы и несколько кусков хлеба. Перед уходом еще и яблочко попросила "на сдачу". У дяденьки стало странно подрагивать левое веко, я сообщила, что могу оказать помощь, недорого. Отказался. Что ж, мое дело предложить, как говориться…
За конюшней Ратика еще не было, и я вспомнила о письме. Задумчиво надкусив колбасу, стала читать и чуть не подавилась. Оказалось, что послание было вовсе не от Хаима.
"Агата, камень у тебя. Смотри под подкладкой рюкзака. Хаиму и остальным ни слова, поймешь почему, когда узнаешь свойства артефакта. Никому не верь, в этой истории слишком много загадок. Спроси Ратмира о палящем, ты должна знать! И последнее, проклятие Ридъяра раздвоено, а это значит, что ты поймала отдачу. Не пиши сюда, письмо уничтожь. 
Г."
Гарт Змееуст. Именно так он подписывает письма для своего сына. Прочла еще несколько раз и подожгла бумагу. Ох, как же хочется сбежать с этого острова, спрятаться ото всех и забыть происходящее, как страшный сон.
— Гатька, — громкий шепот раздался за спиной, — это я.
— Прекрасно, я уж думала, что ты не придешь. Слушай, может ну ее, эту затею с распитием? Что-то настроение на нуле. Да и устали мы оба сильно.
— Нет уж, давай рассказывай, что у вас тут было? — друг не дал мне подняться с импровизированной скамьи, и сам рядышком плюхнулся.
— У кого с кем? — непонимающе переспросила я.
— У тебя и Ранагара, чего он опять хотел?
— Так я его утром-то только и видела, золотые из меня вытрясти хотел, еле отвязалась.
— Плохо дело, значит, он следил за тобой. Теперь уж точно нужно выпить! Я из нужника минут десять выйти не мог, там этот твой хранитель отсвечивал, потом пропал, и я бегом сюда. Ну и что бы ты думала? Он из-за конюшни выходит такой и мне говорит, мол: "Не спеши, она сама только пришла. Завтра очень рано вставать, не переусердствуйте".
— Вот урод!
— Ты же при виде него слюнями все подснежники вчера залила, а теперь — урод.
— Не было такого! Ну, может немного… А даже если и было, все равно урод! Моральный. Чего это он подглядывает? Мало ли, зачем я сюда пошла.
— Вот он и проверил… Вообще это круто, наверное, такого хранителя иметь. Это же тот самый палящий Ранагар, который батю год назад с Сизифским изумрудом обставил.
— Палящий?.. Это он? Это тот, который на фиг всех врагов спалил?! Про которого твой папка говорил, что он чокнутый на всю голову и с таким связываться себе дороже?!
— Не кричи! Он это, он. Ты еще вчера могла это понять, но как всегда смотрела не туда.
— Но как Дарос мог нанять для меня этого психа? Он же беспринципный безумец. Неужели я ему настолько надоела?
— Тут такое дело, Агата… Твой дядька в курсе, и батя мой, да и Параур… Понимаешь, когда ты тогда в транс погрузилась… Ох, на сухую такое и не выговорить, — Ратик отвинтил крышку и от души хлебнул из бутыля. — Короче, ты там его описала, как вы с ним… кхм..
— Что мы с ним?
— Ты к нему приставала, в общем. А увидеть ты можешь того, кто тебе судьбой предназначен. Вот такие дела.
Мы помолчали. Ратик задумчиво, а я шокировано.
— А ошибки быть не может?
— Всегда есть место ошибке. Вот как с Ридом, например, ты его семь лет мучила, а потом и вообще…
— Ой-ей-ей… Рати-и-и-ик, — я выхватила бутыль и сделала несколько больших глотков. Горло обожгло огнем. Вытаращив глаза, я быстро засунула в рот кусок хлеба, и практически не прожевав, проглотила. — Ох, я же тебе свой сон рассказывала, помнишь? Про человека в черном плаще с желтыми глазами. После того сна мои кошмары прекратились, а через неделю я Рида встретила, и он в черном весь был, и глаза эти его, волчьи… Мамочки мои родненькие-е-е…
— Мы тебе все говорили, что это мог быть кто угодно!
— А я и сейчас не уверена, что ошибалась! Ясно? — я снова отпила из бутыля, в этот раз почувствовав даже приятное послевкусие.
— Ладно, давай все разложим по полочкам, — друг отнял у меня самогон, отхлебнул как следует и вернул мне. — Значит так. Ты Рида любишь?
Я сначала собралась закивать по привычке, но внезапно задумалась. Пригубила немного огненной водицы и принялась размышлять вслух:
— Ну, он мне нравится, весь такой высокий, мускулистый и глазки опять же…
— Глаза у него всегда злющие, он неповоротливый, занудный и агрессивный…
— Отвяжись, Ратик! Так, еще он сильный и смелый. И стряпню мою всегда хвалит.
— Я тоже твои пироги люблю и заступаюсь за тебя с малых лет.
— Ой, ну чего ты от меня хочешь? — я снова припала к драгоценному бутылю, не зная уже, что думать дальше.
— Да это всё не то! Ты мне так любого встречного мужика описать можешь. А я спрашиваю, что ты к нему чувствуешь? Вот когда он тебя целует…
— Кто целует?
— Ридъяр. Что это за взгляд у тебя? Ты что, даже не целовалась с ним ни разу?! Даже чуть-чуть?
Я почувствовала, что начинаю краснеть, снова отпила и стала старательно заедать самогон колбасой.
— Ну ты, подруга, даешь! Это же самое главное! — Ратик выпил порядком и отнял у меня колбасу. — Вот как определить, насколько тебе нравится девчонка?
— Э-э-э, пообщаться с ней?
— Ага, обсудить любимые стили вышивания крестиком, влюбиться в ее высокие идеалы и тут же вести под венец. Нет, конечно! Нужно ее как следует… осмотреть! Руками.
— Чего? Ты мне намекаешь, что я твоего брата должна была тоже того… руками осмотреть и полезть к нему с поцелуями?
— Ну, вообще-то, это он должен был всё сделать, если бы ты ему нравилась. Но ведь тебя это никогда не останавливало, так что…
Мы снова замолчали и, передавая друг другу бутыль, обдумывали сказанное.
— Я не хочу его целовать. И не потому, что его от меня тошнит. Просто не хочу. Он хоть и красивый, и сильный, и все такое… но я не желаю, чтобы он меня… просматривал своими грязными лапами! — мне показалось, что язык не очень хорошо меня слушается, и я снова немного отпила.
— Наконец-то! Хвала Богам Эндорры! Вот и у него тоже самое, понимаешь? Ты веселая, красивая и вкусно готовишь, но на этом точка. Всё! Он и сам не хочет тебя трогать, целовать и так далее.
— Вот как! Не хочет, значит, со мной и так далее?! А с кем хочет? С Римкой? С этой лошадью большезадой?! Значит, я была права! Знаешь, как он меня там? Тошнит его, видите ли. Да и поделом ему теперь! Прокляла и не жалею об этом ни ка-а-а-апельки-и-и-и-и…
Я с надрывом в голосе зарыдала. Так жалко вдруг себя стало и Рида жалко.
— Ой, Гатька, только не вой! На-ка вот лучше, хлебни. Вот я пью, и мне сразу, ик, легче становится. Только тошнит немного, колбаса, кажись, не совсем, ик, свежая была.
— Тебе всё лишь бы о еде трепаться… а-а-а, а я, между прочим, брата твоего прокляла-а-а… Он теперь перекдык… перекирды… волком быть не может! А отдача на меня попала, прям в лицо мне, сюда вот… Надо же так? А все почему?!
— Пщему?
— Потому что любви у меня нет, оказыцааа… и не былааа… И не будет!
— Почему не будет? — Ратик посмотрел на меня, нелепо кося одним глазом. Я не выдержала и начала гоготать, растирая по лицу слезы. Друг нахмурился, стер жирный блеск от колбасы с подбородка и, покачиваясь, встал на ноги. — Всё! Пошли мою теорему проверять!
— Че?
— Будешь щасс своего Раг… наг… нах… Рагар… тьфу ты! Хранителя тел целовать! Еще семь лет твоего нытья я не выдружу… выдежру… Ну ты поняла.
Ратик ухватил меня за руку и потянул за собой в гостиницу, по пути инструктируя:
— Ничего не бойся, за тебя все инстинкты сссделают. Че-то я устал как-то, ты там по-быстрому все делай и иди к себе. Спать хочетссса ужасно.
Я послушно кивала и плелась за ним. На лесенках Ратик подтягивал меня, хотя я постоянно твердила, что прекрасно дойду сама. Наконец-то мы остановились у деревянной двери без опознавательных знаков. Ратик несколько раз долбанул по ней своим сапогом, бросился в сторону, споткнулся ногой об ногу, и с грохотом повалился в угол. Судя по звукам, инвентарь для мытья полов вряд ли остался невредим. Вокруг меня все очень медленно качалось, поэтому, когда дверь распахнулась, я облокотилась на косяк, чтобы не свалиться. Инстинкты молчали, но, как ни странно, я чувствовала себя уверенно, как никогда. Очаровательно улыбнувшись и попробовав растащить глаза из общей кучки, подняла голову. Передо мной стоял здоровенный рыжий орк и почесывал свою голую и очень-очень волосатую грудь. Меня замутило.
— Прстите, кажца я ошиблась.
— Да ниче, ципа, проходи, коль пришла.
Я попятилась назад, все вокруг снова поплыло. Соседняя дверь отворилась, и на пороге возник мой герой!
— Агата, в чем дело? — Ранагар был без рубашки и выглядел невероятно соблазнительно.
Орка будто ветром сдуло, а в углу раскатисто захрапел Ратик. Что ж, врагу не сдается наш гордый огривец! Я за поцелуем пришла и без него точно не уйду!
Гордо вскинув голову, дождалась, пока коридор станет качаться медленнее, аккуратно бросила последний тоскливый взгляд на друга и, отодвинув наемника с порога, решительно влетела внутрь его комнаты. Именно влетела. Носом вперед. В самый ответственный момент моей жизни, я, как всегда, зацепилась носком сапога за порог и потеряла равновесие.
Снова вспомнив много нехороших слов, зажмурилась и приготовилась к боли. Но столкновения с полом так и не произошло — мое сжавшееся тельце поймали сильные, горячие руки.
— Ой, как хршо! Вы самый сильный и такой смелый, уф… А мжно мне эту, вон там, ага, попить.
— А стоять ты сама сможешь?
— Есстессна!
— Давай- ка, я отнесу тебя в комнату к дракону, и…
— Отставить в комнату! Я здесь, ты здесь… Ты такой весь крысивый, я такая… ну, немного помялась… Всё! И попить, пжалуста. Иди, я чудненько постою сама.
— Ладно, — Ранагар опасливо поставил меня на ноги и быстро направился к столу. Бамс! — Агата! Что за…
Снова эти чудесные руки поднимают меня. Я очаровательно улыбаюсь, но мой герой почему-то пугается:
— Дело совсем плохо. Сейчас я сбегаю за драконом, а ты лежи на кровати и не вздумай…
— Никогда! Не стану лежать в постели чужого мужчины! Давай прейдем на ты!
— Согласен! А теперь…
— А теперь иди сюда, — я резко приподнялась, схватила Ранагара за воротник рубахи и снова повалилась на кровать. Вместе с ним, разумеется. — Ну, теперь говори, я красивая?
Дроу, до этого безуспешно пытавшийся отодрать мои руки от своей рубахи, со священным ужасом уставился на меня:
— В тебя что, вселился кто-то? Я могу провести сеанс изгнания…
— Я сюда за другим сеансом пришла. Давай уже, делай свое грррязное дело, гадкий ненасытный извращенец! — каюсь, последнюю фразочку позаимствовала из любимого эльфийского романа. Но, черт побери, как в тему все получилось! Не удержавшись, я самодовольно захихикала.
В глазах моего хранителя проскользнуло удивление, затем злость, и, наконец, он прорычал:
— Я за куда меньшие оскорбления вырывал пустословам их языки!
— Чего ты вырывал?
— Языки!
— Пффф, — я снова захихикала, облизнулась и плотоядно уставилась на предмет моей новой любви. — Обожаю языки!
— А? — дроу приоткрыл рот и покосился на входную дверь, затем снова попытался оторвать мои руки от себя, приговаривая: — Отпусти меня, я не стану ничего тебе делать, обещаю!
— Эх, ты! Совсем ничего не станешь?.. Неужели я тебе ни каплюшечки не нравлюсь? Говорят, у меня глаза красивые, глянь… Поцелуй меня!
— А?
— Бэ! — я чуть-чуть вытянула губы вперед и зажмурилась, готовясь к главному моменту своей жизни.
Рывок. И мои руки крепко сжимают пустоту. Ушел, гад!
— Вернись.
— Ни за что. Спи там, давай. Сейчас дружка твоего принесу. Надеюсь, он не открыт для новых отношений?
— Открыт!
— Тогда пусть спит со швабрами в обнимку. Увидимся утром, и я искренне надеюсь, что вас обоих будут мучить страшные головные боли.
— Козел.
— Идиотка.
Дверь захлопнулась. Вот вам и поцелуй. Эх, ладно, в следующий раз сам за мной бегать будет!

Глава 10
в которой снова пора в дорогу

Агата. 
…Утро добрым не бывает. Точнее сказать просто невозможно! Мало того, что меня грубо растолкали и, дыша перегаром, хрипло прогундосили в самое ухо: "Гатька, почебу я спал на полобоечной тряпке, а ты здесь?". Так еще и воспоминания тут же нахлынули… Уй, как неудобненько получилось.
— Ратик, миленький, принеси водички, умираююю…
— Убираю я! Дос заложен, голова раскалывается на части, проснулся от того, что доги судорогой свело!
— Что свело?
— Доги! — друг красноречиво ткнул пальцем на свои конечности и громко прокашлялся. — Вот! Беня Боги наказали за пьянку с тобой! Ты бросила беня в тоб углу, а саба здесь дрыхнешь и горя не знаешь!
— Не кричи, я всё равно почти ничего не понимаю. Ложись сюда, схожу тебе за чем-нибудь горяченьким, заодно в уборную загляну. Ух, как холодно без одеяла!
Сказав последнюю фразу, я тут же пожалела — Ратмир демонстративно сложил руки на груди и сцепил зубы, все это время злобно провожая меня взглядом, что ж, кажется, я заслужила. Выскочив за дверь и оглядевшись, зашла в комнату к дракону. На моей кровати лежал Ранагар, а дядька сладко спал на соседней. Стараясь спрятать все ненужные воспоминания поглубже, я зашагала к своему рюкзаку. При моем движении глаза дроу распахнулись и оценивающе пробежались по хрупкой фигурке.
— Это твой друг там так бухыкает за стеной?
— Ага.
— Буди своего дракона, пусть его подшаманит, нам выходить скоро. Или ты за второй бутылкой пришла? Может, вы клин клином выбивать решили?
— Ничего подобного, я за деньгами! Хотела на кухню пойти, кипятка попросить и завтрак.
— А где у тебя деньги? Там мои три золотые, между прочим. Плюс моральная компенсация за вчерашнее!
— Нет у меня ничего! Я вон, у дядюшки взять хотела, ясно? — терпеть не могу, когда кто-то покушается на мои кровно заработанные.
— Ясно. Но я в долг работу не выполняю, а вы с дружком меня наняли на той поляне, не забыла? — дроу встал с кровати и медленно приблизился ко мне. — Работа выполнена. Извольте заплатить.
— Ну, вообще-то мы просили помагичить немного, а ты всех поубивал! Переусердствовал, значит. Так что…
— Хватит! Сейчас ты мне заплатишь, или я заберу что-то взамен моих денег. Решай сама.
— Денег нет и не будет! — ну в самом деле, что он может у меня забрать? Кофту с юбкой? Деревянную шкатулку с побрякушками? Или рваное платье, прожженное в двух местах?
— Что ж, в таком случае, за невыполнение обязательств с твоей стороны, я заберу эти серьги. Материал неплохой, ручная работа, и делал их, похоже, знающий артефактор, от них за версту фонит магией. Что они могут?
— Ничего не могут. Это последнее, что у меня от матери осталось! Не отдам!
— Поверь мне, отдашь, — Ранагар слегка склонил голову на бок и жутковато улыбнулся.
Что-то в облике дроу появилось такое… Я поверила. Но Хаим с самого детства учил меня торговаться всегда и везде, при любых обстоятельствах. Тем и живу.
— Они стоят намного дороже трех золотых! Это произвол, я стану жаловаться во все инстанции!
— Вот как? — наёмник ухмыльнулся. — Больше пяти золотых никто не заплатит за эти безделушки. Хорошо, я заберу только одну, а вторую можешь оставить себе! — с этими словами он протянул ко мне свою руку ладонью вверх.
Очень хотелось туда плюнуть, но это грозило, как минимум, расставанием и со второй сережкой. Что ж, никто не помешает мне во время нашего будущего прощания аккуратно забрать свое наследство назад. А пока пусть берет. Я сняла серьгу и вдруг испугалась:
— Зачем она тебе? Продавать не позволю! — сжала руку в кулак и убрала за спину.
Дроу задумчиво посмотрел на меня, снова ухмыльнулся, и, склонившись вперед, повернулся ко мне левой стороной лица:
— Я буду носить ее, так же как и ты свою. Продавать не стану, она мне нравится.
О! Так у него и дырка для серьги готова.
— А где предыдущая? Потерял?
— Снял. Приготовил место для обновки.
— Так ты заранее все спланировал…
— Агата, я не отступлюсь. Отдай. Её. Мне. Сейчас!
Я тяжело вздохнула и притянула ухо наемника к себе.
— Элларэ акенэ, — произнеся заклинание очищения, самолично вставила серьгу в его ухо. Удивительно, но в отношении этого мужчины моя магия работала безоговорочно… — Носи аккуратно, не потеряй. Обещаешь?
— Обещаю. — На какие-то секунды мы оба замерли, глядя в глаза друг другу. Я не удержалась и улыбнулась ему, после чего мой хранитель шумно вздохнул, отвернулся и нарочито громко проговорил: — Что ж, теперь, когда мы в расчете, пора заняться твоим другом и отправляться на корабль. Как я заметил, твоя магия быстро восстанавливается, значит, теперь ты сможешь привести себя в более менее нормальный вид. Времени мало, так что двигаемся в темпе гропака.
— Что это такое?
— Гропак? Национальный гномий танец с использованием боевых топоров. Все энергично пляшут, приседают, пробегаются, прыгают…
— Хм, у нас в Огриве такой гропак каждый праздник устраивается. И не только с топорами! Любые колюще-режущие предметы в ход идут! Стражи порядка потом несколько дней свои бумажки заполняют и свидетелей разыскивают. Хаим мне туда ходить запрещает, но там можно столько…
— Доброе утро, молодые люди! — дракон сел на кровати и потёр руками заспанное лицо. — Как прошли вчерашние посиделки? Где Ратмир?
— Ох! Забыла совсем с этими вашими гропоками, Ратик же простыл сильно! Нужно срочно помочь ему, он в соседнем номере.
В подтверждение моих слов, за стеной пронзительно закашляли.
— Я схожу и организую нам завтрак. Ждать всех буду уже внизу, — дроу зашагал к дверям, но на пороге остановился. — Агата, тебе и вправду нужно что-то с собой сделать, иначе нас не пустят на корабль. Моряки и без того считают, что женщина на судне — к беде, а уж, увидев тебя, вообще закидают нас тухлой рыбой и уплывут в далекие края.
— Что? Вообще-то, красоту ничто не может испортить!
— Так это красоту, а я про тебя говорю. — И вышел за дверь, гад!
— Не волнуйся, думаю, он не хотел тебя обидеть, — дракон взял свой портфельчик и, обогнув меня широкой дугой, пошел на выход. — Но вообще-то тебе действительно не помешает умыться, причесаться и сменить э-э-э… наряд. И как-то сбить этот ужасный запах… Всё-всё, я просто так сказал, не нужно так нервничать!
Дарос покинул помещение, оставив меня разгневанную и озадаченную с энергетическим пульсаром в руках. Вообще-то я хотела вызвать крошечный смерч, но магия снова дала сбой. Я зло посмотрела на небольшой шар, висящий в воздухе. Негодяи! Каждый норовит обидеть бедную, наивную меня! Стоит немного поистрепаться, как тут же все в тебя пальцем тыкать начинают и носами ворочают! Хамье да и только!
Выкинув пульсар в окно, подошла к стеночке у шкафа и привычно наколдовала себе зеркало в полный рост:
— Таэро эмани видос, — передо мной заклубился лёгкий туман, а в следующее мгновение в стене образовался проход, размером с дверь в мою комнату. Хм, такого подвоха я не ожидала.
— Как это прикажите понимать? — с той стороны ко мне приближался весьма привлекательный эльф. Высокий, светловолосый, голубоглазый. Смотрит только на меня как-то странно, и меч у него в руках не к добру поблескивает.
— Уважаемый, доброе утро! — поспешила прояснить ситуацию я. — Понимаете, какое дело, мне очень нужно зеркало. Может быть, вы будете столь любезны и поможете даме?
— А где сама дама? — эльф осмотрел меня с ног до головы и презрительно сплюнул на пол между нами. В последнее время все вокруг плюются, словно это веяние новой моды. — Надеюсь, ты это не о себе, ведьма?
Ну знаете ли, это уже слишком!
Я кинула в него шаровой молнией. Вот всем, чем хотите, клянусь, что заклинания не путала! Но парящие вокруг шокированного эльфа бабочки твердили об обратном.
— Да что за непруха-то такая?! Может они хоть боевые? А ну, ату его! Взять! Жалить! Кусать!
— Ты что, больная, что ли? — эльф попятился назад, прижимая меч к груди, и не спуская с меня перепуганного взгляда. — Тебе доктор может нужен? Или еще чего? Ты только скажи…
— Зеркало мне нужно! — я села на пол, и обняла колени руками. — Без него не уйду, так и знайте! И поддержка нужна… А все только пальцами тыкают. Воняет от тебя, говорят. А я что виновата, что здесь никаких условий? Вот и платье третьи сутки не меняла, прожгла его, когда Рида прокляла, потом еще на земле валялась, ну, после перехода… Ну и сплю, конечно, тоже в нем! А что делать? Блузку последнюю чистую одевать? Так сначала помыться нужно и волосы прочесать. У вас расчески, случаем, нет?
Поднимаю глаза, а эльф смотрит на меня со смесью жалости и неприязни. Так у нас в Огриве стражи порядка на завсегдатаев трактира смотрят да на бродяг.
— Что? Не нравлюсь? — я поднялась на ноги, и усмехнулась. — А мне плевать, ясно? На тебя плевать! И на драконов всех! И на оборотней, и даже на дроу… Понял?
— Понял. Вон, в углу шкаф, на дверце зеркало. И вот еще, — парень залез во внутренний карман своего сюртука и вытащил красивую серебряную расческу. — Возьми, она заговоренная, распутает волосы в любом их состоянии. Тебе она нужнее, а у меня еще несколько запасных есть.
— Огромное спасибо! Только денег у меня нет, совсем.
— Ясное дело. Забирай расческу, смотрись в зеркало, убери своих насекомых и уходи. Я и без того себя благотворительным деятелем ощущаю, хотя в обычных условиях милостыню не подаю — это мой принцип!
— О! Конечно-конечно! — зачем расстраивать столь важного юношу тем, что я совершенно не знаю, откуда взялись бабочки и как их убрать… Я сунула расческу в потайной кармашек платья, подбежала к зеркалу и обмерла. Мамочки мои родненькие. Кто это?!
На меня смотрело пугало! Каждый год, в большой праздник Присвятень, мы с Ратиком и еще парой ребят переодеваемся в карнавальные костюмы и ходим по домам с песнями-шутками-прибаутками, получая взамен деньги или сладости. Это очень весело, и с момента нашего приезда в Огрив, я не пропускала ни одной такой ночи. В прошлый раз меня нарядили троллихой — жуткий грим получился, и то было не так страшно, как сейчас! Из зеркала на меня смотрела юная замарашка, с опухшим шелушащимся лицом и грязными разводами на щеках и шее. В глазах расплескалась красная пелена от недосыпа и количества выпитого накануне, губы обветрены, платье подрано, измято и местами испачкано непонятно чем. Волосы… О! Пожалуй, здесь в силах помочь только заговоренная расческа, и то под вопросом. Тут же почему-то вспомнилось, как я вчера приставала к Ранагару… Бедный дроу, если бы ко мне ночью такое ввалилось и поцелуя требовало, я бы скончалась на месте от ужаса.
— Агата!
Ой, стоит вспомнить его, как он тут же появится. Хлопнула дверь в моей комнате, и я поспешила навстречу наемнику, дабы сразу объяснить ситуацию с дыркой в стене. Эльф тоже как-то засуетился, забегал, зачем-то схватил меч.
— Ранагар, я здесь! Понимаешь, так получилось…
Мы столкнулись прямо в проеме между комнатами. Дроу сразу же схватил меня за шкирку и, затащив в наш номер, молниеносно выставил вперед свой черный клинок.
— Зачем ты здесь, Этиминааль?! — наемник грозно вперился взглядом в паренька, подарившего мне расческу.
Эльф с нескрываемым страхом в глазах попятился назад, держа свой меч обеими руками. Бабочки по-прежнему вились над его головой, похоже, что магия пока не собиралась развеиваться.
— Я не искал с тобой встречи, палящий! Спроси у своей ведьмы, откуда этот проход! Она ввалилась в мои покои и устроила скандал, требуя зеркало и расческу! Так что, разбирайся сам с этой зловонной интриганкой.
— Сам ты зловонный! Нечего порядочным девушкам в ноги плевать и обзываться! То же мне, поклонник всего прекрасного! Да мы таких, как ты…
— Молчать! — Порядком взбешенный дроу, подтянул меня к себе свободной лапищей, и, указывая клинком на замершего эльфа, вопросил: — КАК?! Я скромно пожала плечами и взмахнула рукой, произнося повторно заклинание для появления зеркала. Снова появился небольшой туман, еще миг, и стена встала на место, целая и невредимая.
— Ой.
— Ой? Ой?! Что здесь, черти вас всех забери, происходит?! Что ты творишь? Как ты это творишь?! И, главное, зачем?!
Сильные руки моего нервно подрагивающего кумира приподняли меня за плечи и с силой прижали к стеночке, где еще недавно был спасительный провал. Мелькнула мысль повторить опыт с заклинанием, но одного взгляда в пылающие огнем глаза наемника хватило, чтобы передумать экспериментировать.
— Я сама не знаю как! Просто проговариваю заученные заклинания, которыми тысячу раз пользовалась, и все идет наперекосяк! Хочу зеркало — появляется дыра, хочу шаровую молнию — начинает капать мелкий дождик, заказываю гремучих змей — получаю полянку с подснежниками.
— Но на мне ты сегодня заклинание очищения опробовала! — глаза дроу внезапно округлились, он отпустил мою тушку и стал нервно дергать себя за уши, проверяя каждый миллиметр кожи на ощупь.
— Да все там у тебя цело! Хотя, может где-нибудь в другом месте что-то пропало? — я захихикала и указала ему взглядом, где, по-моему мнению, нужно проверять в первую очередь.
— Тебя пороли когда-нибудь? — голос наемника был тихим и спокойным, но меня это ни капли не обмануло.
— Чего это за вопросы такие странные и нелогичные? — Под прожигающим взглядом дроу я пробежалась по комнате, схватила наши с Ратиком рюкзаки, свою блузку с юбкой и помчалась на выход. — Мы тебя внизу ждем, Ранагар. И я искренне надеюсь, что у тебя все цело!
Выскочив за дверь, снова заливисто захохотала и помчалась вниз. Эх, где бы водички найти, хоть лицо умыть на дорожку…
— Гадька, чего так долго? — Ратик при моем появлении скорчил недовольную гримасу и демонстративно "охрип". — Голоса вот совсем дет, тэр Дарос сказал, что за мдой уход дужен… Забота там, присмотр… Подяла?
— Подяла-подяла. Ух, я о тебе позабочусь, как ты обо мне! Видел же, в каком я виде и в каком состоянии! И все равно потащил меня чувства проверять. Еще и не туда! Меня до сих пор мутит при воспоминании о том волосатом пузе… До чего все-таки орки мерзкими бывают!
— Позвольте, какие чувства? Какое пузо?! Откуда орки?! Шести Агата, как это понимать? — дядюшка приподнялся с лавки и осмотрел меня с ног до головы, будто надеясь найти в моем облике объяснение всему вышесказанному.
— Не переживайте, тэр Дарос, это мы так, о своем. Никакого криминала, честно! — я было заулыбалась, но вдруг вспомнила свое отражение в зеркале и снова погрустнела. — Мне бы умыться, захватите пару пирожков, я по дороге в порт позавтракаю.
Вбежав на кухню, к моему знакомому повару, сразу перешла к делу:
— Уважаемый, мне бы водичкой тепленькой разжиться, лицо и шею умыть. Где взять можно?
— Снова ты! Нет здесь у меня водички, ничего нет, иди куда шла.
— Так не могу, на люди выйти стыдно. Вот умоюсь и тогда… Уезжаем мы с товарищами, понимаете? А меня не берут такой, не хотят людей пугать. Придется здесь остаться, наверное… А вам, случайно, помощница на кухне не нужна?
— А, так тебя товарищи ждут! Сейчас-сейчас, идем со мной. Вот, заходи, снимай таз со стеночки, сейчас ведро воды принесу. Минуточку!
Вот это я понимаю, сервис! Коморка вся была заставлена хозяйственным инвентарем, но в центре было пустое место, куда я и водрузила таз. Здесь даже небольшое зеркальце в уголочке висело.
Повар вернулся очень быстро, поставил мне ведро воды, сунул в руки ковш, и выскочил из подсобки, прикрыв за собой дверку.
Я порылась в своем рюкзаке, нашла кусок самодельного мыла, скинула с себя опостылевшие тряпки и с огромным удовольствием сполоснулась. Надев свежее нижнее белье, блузку и юбку, я, в конце концов, почувствовала себя человеком. Волосы, правда, вздыбились мокрым колтуном, даже представить страшно, как их приводить в порядок. Но, стоило провести по ним заговоренной расческой наглого эльфа, как они, словно живые, сами распутывались и ложились на плечи аккуратными прядками. Удовлетворенно кивнув, достала микстуру Хаима "От больной головы", приняла ее и почувствовала мгновенное облегчение. Видимо, даже отеки спали, так как припухшие с вечера глаза, наконец, нормально открылись. В завершение потерла шелушащуюся кожу лица и шеи мокрым платочком, прихваченным из Огрива и аккуратно смыла все теплой водой. Взглянув на себя в зеркало, убедилась, что, несмотря на сильно помятую блузку, выглядеть я стала намного лучше прежнего. Собрав все свои вещи в рюкзак, вышла на кухню. Повар обернулся и замер с приветливой улыбкой на губах:
— Батюшки, вот так точно, мыло творит чудеса! Заглядеться можно!
Я засмеялась и, закинув рюкзак на плечо, пошла на выход:
— Спасибо вам за помощь. Я не забуду. А, может, есть у вас еще те вкусные яблочки, как вчера? Так вдруг сладенького захотелось…
— Да бери уж, вон на блюде лежат, чай не обеднеем. И вот еще, возьми, пирожок с мяском, жуй уж, а то худая совсем, ветром небось сносит.
Скромно потупившись, я сгребла в сумку три яблока и пару пирогов:
— Спасибо, дяденька, благодаря вам голода сегодня знать не буду.
Мужик покачал головой и махнул на меня рукой:
— Иди уж, горемычная, пусть и к тебе удача лицом повернется.
Ну я и пошла. Привычная улыбка вновь поселилась на моем лице, а в душе медленно разгорался огонь азарта. Снова в путь, не оглядываясь назад. Что ж, драконы, я иду к вам!

Глава 11
в которой за ошибки приходится платить

Агата. 
Плавной, я бы сказала, летящей походкой, я вышла из кухни. Подойдя к нужному столику, вежливо кашлянула и скромненько стала ждать законных восторгов и комплиментов в свой адрес. На меня удивленно уставились три пары глаз.
— Как это понимать?! — дядька пришел в себя первым. — Ты что, в кухне мылась?! Кто тебе помогал?!!
— В каком это смысле? Я сама себя мою, мне пока что помощь без надобности, — я ожидала от них одобрения, а получилось как всегда…
— Но где?! В грязной кухне?! Неужели нельзя было найти места приличнее. Ты ведь наследница драконов! — Дарос подскочил и, схватив в руки прядь моих волос, стал пристально их разглядывать. — Ты пользовалась магией?
— Нет, я пользовалась заготовками! Попросила повара выделить мне коморку, ведро горячей воды и ковш. У меня с собой мыло и пара рук от рождения, вот и все. Разве нам не пора идти?
— Нет. Нам не пора, пока ты не уяснишь одну важную вещь! Как можно быть такой узколобой?! Девушке твоего ранга не положено себя так вести!
— Вы сами требовали привести себя в порядок. Я это сделала. Так что вас не устраивает?
— То, как ты ведешь себя! Ты — яркий пример невоспитанности, тупости и неряшливости! Нельзя запускать себя до того, что становишься похожей на пугало, нельзя мыться в коморке у простолюдина в его тазу, нельзя напиваться в подворотнях, нельзя вламываться в комнаты к оркам, нельзя ругаться, как последний башмачник… Нельзя, нельзя, нельзяяяя!!!
По телу Дароса прошла волна, на его шее и руках стали проявляться мелкие зеленые чешуйки, а зрачки превратились в тонкие щели. Похоже, дракон еле сдерживал себя, чтобы не перекинуться прямо здесь!
— Ты услышшшала меня, шшшшести Агата? — дядюшка шипел не хуже змей, обитающих в горах Огрива.
Я испугалась. Но всё дело в том, что когда меня пугают, язык мой начинает жить собственной жизнью, кроме того, взглядов дядюшки я по-прежнему не разделяла.
— Это всё, что вы хотели сказать, благородный тэр? Или в завершение сожрете меня, чтобы проучить?
Его снова тряхануло, плечи немного раздались, послышался треск ткани, похоже, что дорогой сюртук все-таки лопнул.
— Пожалуй, всё! Потому как бесполезно что-то объяснять подобным тебе, низменным меднолобым существам! Готов биться об заклад, что такая хабалка, как ты и дня не смогла бы прожить, чтобы не нахамить кому-нибудь или не вляпаться в очередные неприятности!
Он развернулся, чтобы уйти, и тут снова услышала собственный голос:
— Так бейтесь! Каков ваш заклад, дядюшка? Если я выполню условие спора, что в ответ сделаете вы?
Дракон обернулся, уткнулся в меня яростным взглядом и часто стал хлопать ртом, будто рыба, выброшенная на берег. Я попятилась, запоздало понимая, к чему может привести мое нежелание промолчать.
— А пусть од подарит тебе свои часы! У дего обалдедские золотые ходики с цепочкой, — Ратик внезапно подскочил и встал между мной и драконом. — Спорите, дяденька, или вы так, языком пошипеть решили? Пустослов, то есть?
Теперь мы все шокировано уставились на моего чрезмерно активизировавшегося друга. Вообще-то, я не собиралась никому ничего доказывать, так просто, гордость взыграла, вот и сболтнула лишнего. Однако, прежде чем я успела сформулировать мысль и, возможно, даже извиниться за свое поведение, тэр Дарос протянул мне свою чешуйчатую руку и, гордо вскинув голову, сообщил:
— Никогда и никто не назовет меня пустословом! Я согласен. Если шшшести сутки сссможет вести себя как воссспитанная молодая девушка из приличной сссемьи и избежит всякого рода нелепых ссситуаций, то завтра, ровно в это же время, я подарю ей сссвои часы!
В кое-то веке проснувшийся здравый смысл просто кричал, что я должна отказаться. Вступать в этот спор не хотелось совершенно, но на меня снова смотрели три пары глаз, на этот раз с любопытством и ожиданием. Эх, доведет меня когда-нибудь Ратик до нехорошего финала…
— Хорошо, подтверждаю все оговоренные выше условия. Согласна, — я протянула свою ладонь, и дракон тут же ее схватил своей лапищей, а подошедший к нам наемник разбил наши руки, озорно взглянув в мою сторону.
Итак, спор заключен. Дарос мгновенно преобразился в свою человеческую форму и самодовольно посмотрел на меня. Гад, теперь стоит и делает вид, будто так и планировал, а ведь глаза до сих пор в нормальный вид не пришли, перенервничал сильно видать. Ладно, посмотрим еще. Сейчас продемонстрирую им, как ведут себя приличные девушки. Хм, гордая осанка, надменное лицо, снисходительная улыбка… У меня есть подходящие знакомые, их и возьму в пример:
— Что ж, теперь, когда договор между нами заключен, надеюсь, что мы можем отправляться в путь? Кстати, дядюшка, возьмите, пожалуйста, мою сумку, не пристало молодой девушке из приличной семьи на себе тяжести таскать, — я скинула рюкзак с плеча и, брезгливо сморщив носик, протянула его опасливо косящему на меня дракону. — Ах, видите, с чем приходится путешествовать. Но семья, конечно же, в силах подарить любимой родственнице приличный саквояжик? Ранагар, вы подадите мне руку? Дорогу к порту я не знаю, боюсь заблудиться и тем самым вовлечь вас всех в очередные неприятности.
Невинно захлопав ресницами, я схватила замешкавшегося наемника под локоток и с восхищением во взгляде пролепетала: — Прошу вас, не бросайте меня на произвол судьбы, я так непорочна, так чиста и наивна… И только вы и ваш внушительный клинок будите во мне… доверие.
— Что там с клинком? — тэр Дарос поперхнулся остатками кваса и с подозрением осмотрел замершего рядом со мной дроу.
— Я говорю, клинок Ранагара — невероятное по мощи оружие. Все трепещут при одном его виде. Хотела бы и я научиться обращаться с ним столь же умело.
Ратик похлопал по спине окончательно раскашлявшегося дракона и громко добавил:
— Бдогие приличные дабы прекрасно обращаются со всеби видами холодного оружия. От баленьких ножечков до здоровенных двуручных бечей. Так что в этом желании вашей племянницы нет совершеддо ничего не пристойдого. Кстати, я тоже болен и поэтобу попросил бы вас взять и бой рюкзак также.
Дракон рыкнул, выхватил сумку моего больного товарища, водрузил на плечо рядом с моим рюкзачком, подхватил свой чемодан и первым бросился на выход. Следом, проворно вырвавшись из моих "лёгких" объятий, помчался хранитель моего тела. Мы с Ратиком переглянулись, пожали плечами и последовали за своими нервными спутниками. Прямо и не знаю, прилично ли воспитанной девушке в такой компании путешествовать…
Шли мы быстро, дядюшка и наемник всё больше молчали, в диалог со мной вступать отказывались. Пришлось и мне затихнуть и, обиженно сопя, обдумывать план мести. Но изобрести ничего этакого мой мозг не успел, порт оказался всего в семистах аршинах от харчевни.
Мда, разгуляться здесь местным жителям явно негде. Бедненько живут на этих островах. У причала на большом расстоянии друг от друга стояло три корабля, все небольшие, с развивающимися на ветру белыми парусами.
Мимо нас, туда-сюда сновали матросы и рыбаки, воняло ото всех одинаково — рыбой и немытыми телами. Мы с Ратиком догнали своих сопровождающих и постарались идти максимально близко к ним.
— Может вы мне еще на спину влезете? — дроу ускорил шаг, я отпустила Ратика и также набрала обороты, сокращая расстояние между собой и героем моих грез.
— Вообще-то, это вы меня охранять должны и следить за моей целостностью и неприкосновенностью! Ну ничего, вы, видимо, не знаете, как себя вести с приличной дамой! Так и быть, я не сержусь, — вцепившись в полы его черного плаща, я довольно заулыбалась, увидев, как у дроу скулы свело. — Ой, как же мне не нравится эта ваша накидочка, такая черная, мрачная, пугающая… А я девушка ранимая, давайте купим вам новую? Например, зеленую, под цвет моих глаз.
— Нет.
— Ну почему? Почему вы так немногословны и равнодушны, иль не мила я вам?
— Нет.
— Ой, ну вот не обманывайте только! Я же вижу, что при виде меня ваши глаза огнем загораются, ни от чьих глаз это не укрылось, правда, дядюшка?
— Нет.
Тьфу, надоели. Я отпустила плащ и приотстала от этих зануд. Ранагар что-то сказал и направился в маленький покосившийся домик неподалеку. Ратик клевал носом, похоже, что ему и вправду было нехорошо, а дракон стоял и с какой-то глупой улыбкой рассматривал один из кораблей.
Я огляделась вокруг и уже хотела немного прогуляться в поиске уединенного местечка, но стоило сделать пару шагов, как меня бесцеремонно схватили за руку и оглушили громогласным:
— Куда?!
— Ой, ну чего так кричать, Ранагарчик, золотко… — продолжать не стала, так как меня заглушило глухое рычание дроу. Похоже, он на пределе. Ладно, я могу и помолчать немного, ради разнообразия.
Меня потащили к крайнему от нас кораблику. Мимо пробежал восхищенно щебечущий дядюшка, и я невольно прислушалась к его болтовне:
— Какой потрясающий бриг! Сто лет не выходил в море, думаю, это будут незабываемые, волшебные три дня! Посмотрите только на эти гордо реющие на ветру…
— Три дня?! — Ратик, наконец, проснулся. — Вы что, извести меня решили? То калечат, то спаивают, то спать на лестнице оставляют, как последнюю шавку! А теперь это! Меня же жутко укачивает в море, как хотите, а я отправляюсь назад.
— Нет, — я бросила косой взгляд на своего многословного хранителя, подозревая, что на этом его великолепная речь и закончится, но он меня удивил. — Вы прибыли вчера утром и должны были плыть на "Эрчин первой", четырехмачтовом бриге капитана Флибука. Корабль не дождался вас и тем же вечером отправился в плавание. Больше на связь никто из членов команды не выходил. Маг-письма до них не доходят.
Мы молчали, многозначительно переглядываясь друг с другом. Ратик не выдержал первым:
— И что теперь делать?
— Плыть на другом корабле и приготовиться к худшему. Никаких прогулок поодиночке, даже уходя по нужде, берете с собой сопровождающего. Это ясно?
Почему он смотрит только на меня?
— Ясно, если я захочу уединиться, то тут же позову тебя с собой.
Дроу сморщился, будто от сильной зубной боли и, снова схватив меня за руку, поволок на наш корабль.
— Отправление через две минуты, другого пути на драконий остров нет, так что, бегом.
Сзади, тихо поминая чертей, затопал Ратик. Дракон громко возмущался обстановкой на Железных островах и грозился разбирательствами и наказанием виновных.
Поднявшись на борт корабля, я первым делом, заметила здоровенного бородатого оборотня, одетого в короткую куртку из какого-то толстого сукна, полотняную серую сорочку, плотные коричневые бриджи, шерстяные чулки и короткие ботинки с большой квадратной бляхой вверху. На голове у него в пиратском стиле был повязан зеленый платок. Что ж, красавчик, с таким хоть куда!
— Нравится? — у меня над ухом раздался хриплый шепот дроу. — Тогда, может, поселить тебя с ним в одну каюту? Он как раз надел зеленое, под цвет твоих глаз, и, кажется, открыт для новых отношений.
Я с непониманием уставилась на своего телохранителя, мужчина выглядел непривычно — не просто хмурился, а будто бы злился и сильно. Ну что снова не так? Вроде и веду себя тихо, скромная вся такая, а он…
— Добро пожаловать на моё судно! "Тихая гавань" рада приветствовать на своем борту тэра Дароса из рода Виннэр, и его друзей, — капитан, а это был именно он, приблизился к нам и протянул свою руку ко мне, дабы выказать приветствие поцелуем. Но отреагировать я не успела — ладонь оборотня была перехвачена крепким рукопожатием дроу. Мне даже хруст послышался.
Дядюшка, похоже, почувствовал неладное, выскочил вперед, и затряс ладонь оборотня, причитая:
— Наше почтение, капитан. У вас просто прекрасный корабль! Позже я непременно хотел бы прогуляться по палубе и осмотреться что к чему. Но сейчас мы все немного утомлены, кроме того, юноша плохо переносит качку, так что не могли бы вы приказать кому-то проводить нас по каютам?
— Конечно, — оборотень окинул нас всех цепким взглядом, слегка задержавшись на наемнике, и кликнул ближайшего матроса, чтобы показал нам наши места.
Оказывается, на корабле нам было выделено всего три каюты, я сразу предложила оставить меня с Ратиком. Но тэр Дарос сообщил, что за моим другом нужен постоянный уход, который я должным образом осуществить не смогу.
— Таким образом, расклад будет следующий: в этой каюте остаюсь я и Ратмир. Вы же с Ранагаром будете жить по соседству, каждый у себя.
Я плохо себя чувствовала, поэтому просто кивнула и развернулась на выход, чтобы пройти к себе. Однако у самых дверей, меня остановил голос Ранагара:
— Ты возьмешь соседнюю каюту, я — ту, что идет следом. Запомни, без меня никуда не ходить, ни с кем не говорить, даже двери не открывать, если это кто-то незнакомый. Ясно?
— Ясно. Может сразу поселимся вместе? Так тебе будет гораздо удобнее следить за мной.
— Может и поселимся!
Удивившись последней фразе, я взглянула на телохранителя. Он смотрел на меня своими огненными глазами, будто пытаясь взглядом втолковать мне что-то очень важное. В голове всплыло смутное воспоминание, как я хватаю его за рубашку и тяну на себя, требуя поцелуев. Сердце мое застучало так громко, что отзвуки его раздавались у меня в ушах. Я почувствовала, что краснею, развернулась и выбежала из каюты.
Вбежав к себе, я быстро закрыла дверь и сползла по ней на пол. Уф, что же это со мной происходит?! Мои щеки и правое ухо горели огнем. Не помню, чтобы раньше подобным образом реагировала на чьи-то слова или взгляды. Нужно срочно поговорить наедине с Ратиком, мало того, что мысли странные в голову лезут, так еще и самочувствие на букву «х», только не подумайте, что хорошее.
В следующий миг дверь за мной сотряслась от стука.
— Кто там? — пискнула я с пола.
— Ранагар. Проверяю, соблюдаешь ли ты технику безопасности. Не переусердствуй, собой двери подпирать необязательно, можешь передислоцироваться на кровать.
Мне показалось, что дроу после своей длинной речи даже посмеялся тихонько. Но, приложив ухо к двери, я услышала лишь его отдаляющиеся шаги. Ожесточенно выругавшись, поползла к такой мягкой и теплой кровати. Заветной цели я так и не достигла, улеглась прямо на полу. Глаза застилал туман, очень хотелось пить. Со мной что-то происходило, но понять когда это началось, и что будет дальше, я была не в силах.
Не знаю, сколько пролежала на полу, но в какой-то момент в мою дверь снова постучали… Потом Ратик кричал что-то, но смысл сказанного им постоянно ускользал от меня. Тупая боль начала пробивать себе путь в голове, от висков к затылку, и назад. Тело затрясло мелкой дрожью, в довершение всего стало подташнивать. На этом я сдалась и отпустила свое сознание погулять.
— Неужели это все от качки? — голос Ратика пробился в темноту моего забытья.
— Нет-нет, о Боги! Она что, видящая?! — теперь дядюшка. Зачем же так кричать?
— И видящая, и слышащая, и даже говорящая. Была. Пока мы с вами на этот корабль не сели! А теперь даже и не знаю! — снова мой друг, кажется, он, наконец, пошел на поправку.
— Идиот! Она — ВИДЯЩИЙ дракон! Как же я мог быть таким слепцом! Она часто видит сны, которые потом сбываются?
— Да нет, иногда. Раньше ей кошмары снились, но потом вот его один раз увидела и стала спать спокойней, — наверное, он на Ранагара показал, вот предатель! Зачем же все сразу выкладывать? — Только она решила, что это был Рид, и бегала потом за ним семь лет, ждала предложения.
Друг хихикнул, а я дернулась всем телом, пытаясь встать. Даже пальцы скрючились — надеялась, дотянусь и придушу этого говоруна!
— Так что с ней такое? Даже если она видящая, разве такое состояние для нее должно быть нормой? — о, наконец-то мой хранитель проснулся. Чего попозже-то не пришел, как раз на похороны мне скинулся бы!
— Нет, конечно! Но мы ускорили процесс, вернее сказать, вы ускорили, а я не стал вмешиваться, — дракон приподнял рукав мой блузки, показывая всем оголенное предплечье. — Видите, рисунок рода уже проявляется, поздравляю вас с бракосочетанием.
— Кого?
— Что?
Приятно знать, что Ратик и Ранагар прибывают в таком же неведении, как и я. И, пожалуй, это единственная приятная вещь на сегодня. Так что там с замужеством?
— Это же паук и страшный какой! Гатька их терпеть не может.
Такс, спасибо, друг, хоть насчет рисунка меня просветил, теперь я догадываюсь, кого благодарить за украшение.
— Этого не может быть! — голос моего хранителя подрагивал. — Подделка! Или она с кем-то еще… Не со мной, не я это!
— Покажите ваше плечо, будьте любезны? — снова дядюшка включился в разговор. Послышался шелест одежды, я затаила дыхание.
— Какого?!..
Ага, значит и у него тоже теперь есть новый рисунок на теле. Интересно, какой? Надеюсь, раз это что-то розовое и сопливое!
— Всё очень просто, шести Агата — полукровка. Ее отец — наследник рода Виннэр, а мать — потомственная дриана. Вы знаете, кто такие дрианы?
— Лесные ведьмы! Сумасшедшие, говорящие с травами и птицами и презирающие людей. Я знаю, кто такие эти изгои, но почему о ней узнал только сейчас?!
— Потише, уважаемый, она сейчас не может вам ответить, но все слышит. Медленно ее тело погружается в транс, вскоре за ним последует и сознание. Состояние это весьма болезненное и грозит многими нехорошими последствиями, вплоть до смерти. И виной этому вы. Да-да, не нужно делать такое удивленное лицо. Помните, утром, вы потребовали с нее платы за наем? Можно сказать, силой заставили ее подарить вам сережку — единственное, что оставила Агате мать. Вижу, помните. Так вот, у дриан свои законы и ритуалы, сильно отличающиеся от большинства других разумных расс. Выбрав однажды себе избранника, девушка дарит ему одну из своих сережек, в надежде, что он станет ее парой. Если мужчина принимает дар, значит, соглашается на брак. Ну а когда украшение вдевается в ухо избранника, молодые люди становятся мужем и женой. Ритуал этот признается всеми Богами и считается одним из самых древних. В идеале между помолвкой и вступлением в брак проходит несколько месяцев, даются соответствующие клятвы любви и верности и еще много-много всего… Но это в идеале, а вы оба правила презираете, за что, собственно, и поплатились.
Тишина. Слышно только мое прерывистое дыхание. Что ж, мечтала выйти замуж? Получи и распишись. Да, кстати, постарайся не умереть сразу после обряда.
— Но этого не может быть, я же не знал…
Хех, муженек мой очнулся.
— Она тоже не знала, вряд ли девушки именно о такой свадьбе мечтают. Даже такая, как она…
Эй! Это еще что значит?! Ну, погодите у меня…
— А вы, значит, тэр Дарос, наблюдали и радовались, что нашелся идиот, который такой хомут себе на шею взвалил?! Я найду способ расторгнуть этот брак! Нелепость какая-то, любой суд будет на моей стороне!
— Не спешите, Ранагар, возможно ваша новоиспеченная супруга не переживет эту ночь, тогда не нужно будет никакого суда, — голос у Дароса был непривычно раздраженный, даже какой-то разгневанный. — Видите ли, я бы никогда не допустил брака между вами, если бы хотя бы подозревал в ней видящую. Подобные ей — большая редкость и ценность для нашего народа, и обряд у таких, как она, намного сложнее. На острове ей могли бы помочь настоящие профессионалы, а здесь только я, и, боюсь, моих сил может не хватить.
Мне показалось, или дядюшка действительно грустит по поводу моего недуга?
— Так делайте же что-нибудь? Скажите, какой принцип? Может, и мы сможем чем-то помочь?!
Ратик, как всегда готов прийти на помощь. Я постаралась улыбнуться и почувствовала, как новая волна боли накрывает меня с головой. Тело содрогнулось, стало страшно. Последнее, что я услышала перед тем, как снова попрощаться с сознанием — тихий шепот дяди:
— Агата, прости меня…

Глава 12
в которой приходится отправиться еще дальше

Агата. 
Очнулась я на земле. Подо мною мягкая травка, солнышко светит ярко, где-то недалеко птички щебечут. Лепота! Подняв голову выше, поняла, лежу в тени небольшой такой горы, странного фиолетово-сизого оттенка. У бабули в саду росли фиалки точь-в-точь такого же цвета. Хеска стала сажать их с тех пор, как мама ушла. "Для душевного равновесия", — так она мне это объяснила.
Я встала и удивленно осмотрела себя. На мне было миленькое такое просторное белое платьице в пол с кучей рюшек и бусинок на подоле и на груди. Нижнее белье предоставить забыли. Ноги оставили босыми, похоже, решили на мне экономить. Потрогала голову — на ней тяжеленький ободок надет шириной с мой мизинец. Сняла, осмотрела новую деталь гардероба, на зуб попробовала… Хм, кажется, напрасно я в жадности кого-то обвинила, чистое золото. Прикрыв глаза, представила себя со стороны: стою я такая милая и невинная, волосы шикарной каштановой волной ниспадают на плечи и талию, ветерок-проказник то и дело приподнимает мое легкое платьице, мол, глядите, какие ножки… Эх, где же там мужа моего носит, сейчас посмотрел бы на меня и мигом разводиться передумал. Горестно вздохнув, распахнула свои ясны очи и заорала во всю мощь своих легких:
— Ой, мамочкиии!…
Вовсе не гора мне тенью служила, а самый что ни наесть настоящий дракон! Пока я тут мечтам придавалась, он ко мне морду свою огромную повернул, скучающе оглядел мой наряд и зевнул. А в пасти клыков немерено, и дымок из ноздрей неспешно так валит. Ну всё, думаю, доигралась! Послали меня, деву невинную, гаду этому на съедение! Пока решала, что полезней: в обморок упасть, побежать куда глаза глядят или завыть напоследок от тоски и жалости к себе любимой, чудище, выдав очередную порцию дыма, возвышенно заговорило:
— Пади ниц, дитя, ибо приветствует тебя сам Ааргх Сиваахшу, первый из видящих драконов! Склони голову передо мной и отрешись от всего суетного. Я — дух видящих драконов, символ их величия и благородства, оплот чести и непогрешимости. Я честен и беспристрастен, и посему…
— Апчхи. Простите, я не нарочно. Продолжайте, пожалуйста, очень интересно рассказываете, — зажимая нос и стараясь как можно реже вдыхать горячий воздух, попыталась чуть меньше дрожать и изобразить на лице любопытство.
Дракон захлопнул пасть и еще больше приблизил ко мне исполинскую морду. Я наконец-то поняла, нужно было убегать, а теперь уже поздно. Тем временем, зверь тяжко вздохнул и зажмурил свои огромные глаза. Я замерла, лихорадочно обдумывая новый план своего спасения.
— Итак, посмотрим. Хм, вот оно что, ко мне пожаловала неинициированная пробужденная… Давненько такого не случалось… Агата — дитя дракона из правящего рода и лесной ведьмы, отвергнувшей свой дар… Нелепица… Сатир, в роли няньки — это занимательно. Огрив и воровские проделки… Что ж, наверное, могло быть и хуже… Кулон памяти! Трагично, но не безвыходно… А вот и катализатор! Так ты заключила союз с дроу?
Глаза Ааргха распахнулись, он внимательно осмотрел шокированную меня и, не дождавшись ответа, кивнул сам:
— Да, шести Агата из рода Виннэр, твой брак с Ранагаром из рода Орли был заключен по всем правилам расы дриан, и я признаю его законным и нерушимым. Почитайте друг друга, живите в любви и верности, ибо на то есть воля Богов и моя воля.
Зверь выпятил чешуйчатую грудь и снова затих в ожидании моей реакции.
— Эээ… Спасибо, конечно, но мы вообще-то развестись планируем, — я неловко пожала плечами, мол, извините, это все не для нас.
Дракон, недоверчиво посмотрев мне в глаза, сначала тихо фыркнул, а затем и вовсе, задрав свою огромную голову вверх и трясясь всем своим немалым телом, загоготал. Дым стоял столбом, я беззвучно покашливала и смиренно ждала, пока этот гигант придет в себя.
Минут через пять, отсмеявшись, Ааргх снова обратил на меня свое высочайшее внимание.
— Так ты что, серьезно считаешь: брак необходимо расторгнуть?
— Конечно, все ведь случайно произошло. Мы и знакомы-то три дня всего, а тут такое… Он вообще, наверное, рвет и мечет. Хомутом меня назвал, сказал, в суд пойдет…
— Вот как. Значит, дело не в тебе, а в нем. Что ж, пожалуй, я смогу предпринять кое-что полезное для вас обоих. А сейчас хватит об этом! Тебя не готовили, дитя, а это значит, испытание будет мучительным. Однако выбора нет, силы уже проснулись и ждут твоего отклика. Слушай меня внимательно, полукровка…

Ранагар. 
Честно говоря, мне давно было плевать на всех и вся. Наш мир и живущие в нем люди и нелюди — неблагодарные существа, не заслуживающие хорошего к себе отношения. Стоит проявить слабость или милосердие, как тебе в спину тут же прилетит с десяток отточенных ножей. Поэтому, я давно живу, установив четкую грань между собой и окружающими в виде нерушимых правил: не доверяй никому, не делай ничего даром, не позволяй лезть в свои дела и последнее, но не по значению — ни о чем не жалей. Всё просто: придерживайся правил и будет тебе стабильность и душевное равновесие.
Но с недавних пор всё полетело к чертовой матери. Начало беспорядку положило маг-письмо от давнего знакомого. Параур сообщил, что на Железных островах меня ждет контракт всей моей жизни. Возможно, я просто проигнорировал бы его послание, как и многие другие ранее, но за день до этого предчувствие худшего, молчавшее долгие годы, зашевелилось в моей душе с новой силой. Я не находил себе места, отчего и пострадала одна небольшая таверна на окраине Мастивира. Почему-то решил, что хорошая драка изменит мое самочувствие, однако ни покалеченные орки, ни битая в щепки мебель, ни выпитые два литра гномьей настойки не помогли. Я был всерьез озадачен. Без сомнений судьба приготовила для меня очередную гадость. Оставалось только ждать знака.
И дождался. Еще не открыв письмо, я почувствовал, как азарт горячит мою кровь. В тот же день я завершил кое-какие дела в людской столице и отправился на Железные острова в предвкушении "контракта всей жизни".
Переместившись, я был удивлен. В соответствии с нормой, поляна, куда выкидывал портал, всегда была высохшей, каменистой и, что самое главное, пустой. В этот раз меня ждала целая делегация… с подснежниками.
Не люблю сюрпризов — почти всегда они заканчиваются мордобоем. Так и получилось. Вдумчиво и не торопясь перебил мелкую банду местных дармоедов и, наконец, почувствовал долгожданное умиротворение.
Оставалось последнее дело — забрать обещанную (весьма символическую) плату за спасение и отправиться на поиски следующего знака судьбы. Но здесь я встретил небольшое препятствие в виде совсем еще юной девицы. Явно полукровка, очень уставшая, грязная, в порванной, а местами и вовсе прожженной одежде, она лежала на тех самых подснежниках в полусознательном состоянии.
Почему-то захотел поближе ее рассмотреть. Присев рядом, замер от неожиданности: девчонка распахнула свои огромные глаза и без тени страха или сомнения стала мне улыбаться. Она лепетала какую-то ерунду, а парнишка рядом злился и пытался оправдать ее поведение. Вдруг я поймал себя на мысли, что невольно залюбовался этой замарашкой, особенно завораживали зеленые глаза…
Разозлившись на себя, решил забрать ее рюкзак в знак оплаты долга и уйти. И тут эта несчастная снова загнала меня в угол: свернулась клубком среди цветов, и, пробурчав что-то невнятное, отключилась! Ее дружок стоял рядом и перепугано пялился на меня, а дракон, появившийся из зарослей, платить три золотых категорично отказался, сказав, чтобы я с подобными вопросами обращался к нанимателю.
Так мы все вместе простояли несколько минут, думая каждый о своем. В конце концов, я решил, в любом случае нужно икать ночлег, взял спящую "красавицу" на руки и отправился к ближайшей (и единственной в этой части острова) гостинице. Девчонка доверчиво прижималась ко мне и вызывала странное желание узнать ее ближе. Два спутника моей нанимательницы следовали за нами, придерживая друг друга и покачиваясь от малейшего порыва ветра.
Пока определялись с ночевкой, дракон мне представился, оказалось он из правящего рода Виннэров, а с ним два его подопечных: мелкое несчастье на моих руках — племянница, а бледный немой парнишка с перепуганными глазами — ее названый брат. Пустых номеров в гостинице было два, оба оплатил щедрый дядюшка, пригласив меня, к немалому удивлению, на поздний ужин (хотя по-моему это больше смахивало на ранний завтрак).
Тогда-то тэр Дарос и сообщил о своем "гениальном" плане, предложив мне стать телохранителем пакостливого бедствия в виде его родственницы. По логике вещей, мне стоило отказаться, но предчувствие молчало, а сумма за мои услуги была предложена немалая. Кроме того, поймал себя на мысли, что мне не хочется бросать эту странную троицу (точнее одну из них) на произвол судьбы. Хотя что-то все же настораживало, какая-то важная мысль вяло пыталась пробиться в уставший мозг… Три чарки домашнего вина, выпитого за счет щедрого тэра, окончательно отмели сомнения прочь, я согласился на контракт.
И вот, спустя сутки, стою и смотрю на бледно-зеленое лицо девушки, которую взялся отконвоировать на Назир, к отцу. Не просто девушки… жены.
Каким же я был идиотом, согласившись на этот контракт! Решил поставить эту мелкую огривчанку на место, объяснить на примере, что любые долги рано или поздно необходимо выплачивать… И сам попал!
Сначала, выслушав Дароса, вообще хотел их всех прибить за такую подставу, и был бы прав! Но проклятое предчувствие проснулось именно в этот момент. Пришлось покинуть каюту и сбросить нервное напряжение на двух наглых матросах. Нельзя, видите ли, посторонним заходить в камбуз. А если виски больше негде найти? Потрепал их немного, потом выпили вместе. Хотел мирно уйти, но тут один из них поднял тост за мое вступление в ряды женатых мужчин. Сломал ему руку.
Вернувшись в каюту, сразу понял, что ничего не изменилось — девчонка не двигалась, только сильнее бледнела и периодически издавала странные звуки, от которых мороз шел по коже. Никогда не чувствовал себя таким беспомощным, это жутко нервировало.
Ратмир сидел рядом с подружкой и держал ее за руку. Дракон без меня навел какое-то снадобье, и теперь оно настаивалось в темном месте, ожидая своего часа. Мы все бездействовали, и, несомненно, это убивало полукровку.
— Что ее там ждет? — я не выдержал затянувшегося молчания и с ожиданием уставился на Дароса.
— Испытания на стойкость, мужество и веру. Встреча с тем, чего она больше всего боится… Никто точно не скажет, что ждет именно ее, но когда пробудились мои силы — пришлось здорово помагичить в межмирье.
Снова стон, и на лице Агаты появляются две тоненькие кровавые борозды, словно ее ветками по лицу хлестнули.
— Не понял, она что, при ранении там, получает его и здесь? — я подошел поближе к телу девушки и увидел на ее руках несколько свежих ссадин и синяков.
— Конечно, поэтому я должен рискнуть и отправиться к ней, иначе боюсь будет поздно. — дракон достал пузырек с мутной настойкой и стал откупоривать тугую крышку.
— Это вещество введет вас в транс, как и ее?
— Да-да, и нужно спешить, оно очень нестабильно, но я постараюсь помочь, чем смогу…
Я вырвал уже открытый пузырек из трясущихся рук Дароса:
— Охранять тело этой девчонки — мое дело. Я никогда не отказываюсь от своих обязательств по контракту. Итак, что меня ждет?
— Абсолютно ничего! Понимаете, только драконы могут переходить грань и общаться с Великими Предками. Вас просто не примут, отошлют обратно, едва вы…
Опрокинув содержимое флакончика себе в рот, я, с отвращением, глотнул.
— Итак, долго ли мне ждать этого транса?
Дарос и Ратмир, раскрыв рты, растерянно смотрели на меня. Наконец, дядюшка пришел в себя:
— Вы стоите с ней друг друга, ясно?! И если она там погибнет — вина будет только на вас двоих! Я снимаю с себя ответственность! Идите вы все к…
У меня закружилась голова, да и в глазах все начало расплываться. Весьма интересно, вроде и выпил немного, а чувствуешь себя так, будто третий день в запое. Хотел присесть рядом с девчонкой на кровать, но промахнулся. Получилось очень звучно и болезненно. Было безгранично жаль отбитый зад, зато парни, наконец, опомнились. Ратмир кинулся меня поднимать и водружать практически онемевшее тело на постель, а Дарос в ускоренном порядке стал давать необходимые инструкции:
— Так, ты попадешь в мир Ааргха Сиваахшу, Великого Видящего Предка. Вообще-то он дорожит своими последователями, так как их рождается всё меньше. Однако, дар видения — слишком серьезная штука! Способность путешествовать во снах в прошлое, будущее, проникать в сознание драконов в настоящем… Сами понимаете, какая это сила и какая глубокая ответственность. Как правило, перед встречей с ним испытуемый проходит основательную подготовку, духовную и физическую, иначе… Это всё не то! Важно, что Ааргх будет испытывать Агату нестандартными методами, он видит ее насквозь, поэтому без труда вытащит наружу все ее сомнения, страхи и переживания, дабы убедиться в ее смелости, добропорядочности, благородстве и так далее… Ты попадешь в мир, где будет скитаться дух моей племянницы. Пока она не пройдет всё задуманное Видящим, вернуться в тело ей не удастся. Не рубите с плеча, обдумывайте каждый свой шаг, если, конечно, тебя вообще пропустят!
— Я же муж… — с этими словами сознание меня покинуло.
Агата. 
…Бегу и снова падаю. Подняться сил уже нет, тогда я ползу вперед. Больно, чувствую, как что-то острое впивается в ладони и колени, но останавливаться нельзя. Точно знаю, опаздываю, мне никак не успеть. Отчаяние наполняет меня, я начинаю рыдать. Падаю и больно обдираю лицо о камень, приподнимаю голову, по глазам течет что-то теплое.
— Агата! — шепот матери откуда-то впереди. — Прости меня.
Мне все равно, ее нет рядом и никогда не было. Подтаскиваю руку к лицу и стираю кровь с глаз. Впереди, совсем рядом, спиной ко мне стоит мужчина, Тиирон, мой отец.
— Тиирон, — я удивляюсь, как слабо звучит мой голос. Мужчина не оборачивается. Собираю все силы и кричу: — Папа! Помоги мне!
Плечи мужчины вздрагивают, секунда, и он оглядывается назад. Я вижу его лицо. И… ничего. Чуда не происходит. Просто мужчина, высокий, красивый и совсем чужой. Смотрит на меня с любопытством. А я вдруг начинаю злиться. Злюсь на себя за то, что меня ждут, а я здесь и не могу встать. Злюсь на отца, который все еще смотрит на меня и ничего не делает, чтобы помочь. Злюсь на маму, которая бросила меня одну такую беспомощную. И когда уже готова закричать от бессилия и тоски, в меня тыкается холодный мокрый нос Кролика. Поворачиваю к ней голову и слышу, как она голосом Ааргха говорит мне:
— Вставай, Гатька, они — всего лишь картинки из прошлого, не позволяй растоптать твое настоящее, когда прекрасное будущее уже наступает тебе на пятки… — и кошка кивает назад, в ту сторону, откуда я так долго бежала. Я поворачиваю голову в указанном направлении и вижу немигающие желтые глаза, пристально разглядывающие меня из-под чёрного капюшона. Оставшаяся часть лица гостя скрыта в тени, но мне и не нужно его видеть, потому что я точно знаю, кто это…
— Ранагар… — имя легко соскальзывает с потрескавшихся губ, слёзы катятся ручьем из глаз. Со страхом, стараясь не думать о том, что он может быть лишь очередным плодом моего воображения, протягиваю к нему исцарапанные руки в немой просьбе о помощи.
В желтых глазах моего хранителя мелькает беспокойство, он пригибается и поднимает меня с холодной земли… Чувствую, как боль и страх медленно отступают, и душу наполняет надежда и вера в лучшее. Прижимаясь к его крепкому плечу, некрасиво хлюпнула носом и тихо проговорила:
— Сам ты хомут, понятно? — и, не дожидаясь ответа, скинула с него капюшон и с силой ущипнула за щеку.
— Ненормальная! За что?! Еще бы ножом в меня пырнула, в знак благодарности за очередное спасение!
Я, счастливо улыбаясь, подтянулась и быстро чмокнула обиженного в пострадавшее место, чем привела его в полнейший ужас.
— Спасибо! Я ведь думала, что мне конец… Сначала эти болота, потом пожар… И Хеска кричала, звала меня на помощь, а я бежала к ней, но никак не могла успеть… А потом ты… настоящий!
По щекам снова заструились слезы, и я уткнулась в грудь наемника, чтобы не видеть насмешки на его лице. Чувствовала себя слабачкой, но остановить нарастающую истерику сил не было.
Спустя минуту меня аккуратно потрясли. Я завыла сильнее. Тогда Ранагар громко ругнулся и поставил меня на ноги.
— Хватит мне этого! Времени в обрез, нужно выбираться отсюда, а не реветь.
— А я хочу реветь! Я, может, устала, и испугалась! — закрыв ладошками мокрое лицо, я продолжала упиваться своими страданиями.
Дроу снова тряхнул меня за плечи, заставив смотреть на него, и зарычал:
— Я могу проснуться в любой момент, и ты снова останешься одна! Пора, наконец, повзрослеть! Оглянись вокруг, хочешь, чтобы твоя душа осталась скитаться здесь на веки вечные? Или надеешься, что тебя снова прибегут выручать? Так я открою тебе глаза: никому нет до тебя дела! Сдохнешь здесь, и через несколько дней все забудут твое имя. Если хочешь выжить, то не жди сочувствия и помощи, возьми себя в руки и учись решать свои проблемы сама!
Наемник выдохся после такой длинной речи и с опаской уставился на меня. Хлопая глазами, я обиженно засопела, отчаянно стараясь не расплакаться с новой силой.
— Ты вообще когда-нибудь утешал девушек?
— Нет.
— Заметно!
— Я здесь не для утешения!
— Конечно, ты здесь, чтобы самолично довести меня до самоубийства! Бессердечный эгоист! Хам! Черствый сухарь, вот кто ты! Бездушная сволочь! Ясно?
— Да.
— Ненавижу это место и тебя ненавижу. Понял?
— Да.
— И нечего мне тут дакать!!! — я с выпученными от ярости глазами, развернулась спиной к наемнику и, злобно бурча себе под нос всяческие ругательства, отправилась куда глаза глядят. Спустя сотню-другую шагов, перепугано оглянулась — показалось, что за мной никто не идет, но тут же встретилась взглядом с горящими огнем глазами дроу.
— Ну, чего встала? Шагай, давай, время дорого. Или снова визжать собралась?
— А тебя кто за мной тащит, спрашивается?!
Ууу, как же я зла… Ну, попадись мне сейчас хоть сам волколют — задушила бы собственными руками!
Раздался громкий утробный вой. По моему телу пробежала нервная дрожь, и я запоздало вспомнила, что все мои кошмары в этом мире становятся материальны.
— Так, и кто это? — Ранагар медленно оглядывался по сторонам и одновременно с этим скидывал с себя черную накидку.
— Тут такое дело… Ты меня немного разозлил, и вот, — я красноречиво повела руками в сторону, откуда снова раздался вой. — Ты сказки в детстве читал?
Дроу нахмурился и с ожиданием уставился на меня.
— Похоже, что нет. Понятно тогда, почему характер такой скверный… Недолюбили, недоласкали… Это волколют. Обезумевший оборотень, он не может стать человеком и живет только одной мыслью — убивать.
Дроу хмыкнул:
— Стесняюсь спросить, и часто тебе подобные сказки читали? Понятно тогда, откуда столько странностей в поведении…
Я сделала каменное лицо и сквозь зубы процедила:
— Это весьма распространенная сказка про Алёшеньку дурочка и его коня Бередея. Там интересный сюжет, между прочим, и прекрасная принцесса в наличии. Только сторожит ее злющий волколют — бывший жених, которому она отказала! Он от неразделенной любви сошел с ума, перекинулся не до конца и стал зверем безжалостным… Если даже дурачок справился с подобной тварью, то ты- то и подавно сможешь! — и мне бы промолчать, но язык мой, как всегда не успел остановиться во время. — Хорошо, что я целую стаю волколютов себе не представила! Вот тогда бы нам точно конец пришел!
Хлоп! Сильный подзатыльник от новоиспеченного мужа заставил мои зубы громко клацнуть, прикусив, наконец, кончик болтливого языка. Хотела возмутиться, но тут окружающий лес сотряс оглушительный вой. Стая! Мамочки мои, родные…
— Ой, дура-а… — Ранагар схватил меня за шиворот и потащил к ближайшему дереву. — Залезай, бегом!
Мою тушку приподняли, и, схватившись за ближайшую ветку, я стала быстро карабкаться наверх. Послышался треск — обновка моя пошла по швам. Аккуратно присев на ближайшем суку, обнаружила шикарный разрез на платье — от пяток до пояса… Что ж, надеюсь, замену потом покупать не заставят.
— Да сколько же ты их надумала, мать твою! — крик наемника заставил мои мысли вернуться к насущным проблемам. На полянку плавно выходили волколюты, рыча и брызгая слюной.
— Ранагарчик, миленький, залезай ко мне! Сейчас же!
— Не успею, сиди там, я постараюсь увести их отсюда. Что это за местность?
— Понятия не имею, но западнее находятся болота, я чуть не угодила в одно из них. Эти звери чем-то волков напоминают, а у тех стаи небольшие. Пять-шесть особей.
— И на том спасибо! Закрой рот и постарайся думать о чем-то хорошем!
Дроу наметил первую жертву и приготовился к атаке. Верный арбалет уже был у него в руках. Похоже, только меня переодели и лишили средств защиты.
Я честно решила помочь телохранителю хотя бы тем, что не стану мешать. Прикрыла глаза и, услышав внизу тихое "вжик" и предсмертный хрип первого чудища, начала усиленно думать о хорошем. Так, представлю себе цветущую полянку, вокруг тюльпанчики, маки… красота! На небе ни тучки, настроение чудесное. Посреди полянки покрывало с корзинкой. Ммм, а какие запахи оттуда идут: там и курочка жареная, и картошечка печеная, и…
Снизу раздался вой и отборная ругань. Не выдержав, я свесилась со своей ветки и осмотрелась. Две жуткие твари лежали на земле без признаков жизни, одна была сильно истерзана и зализывала многочисленные раны, однако оставшиеся три окружили наемника с разных сторон. Огромные серые звери с абсолютно пустыми человеческими глазами и острыми клыками, явно нацеленные на плотный ужин. Ближайший к дроу стоял на двух задних лапах, раскинув передние в стороны, будто к объятиям готовился. Похоже, сбежать моему рыцарю не удастся, пора вмешаться.
Стащив с головы золотой обруч, прицелилась и кинула им в голову одному из волколютов. Тот взвыл, замотал мордой и уставился прямо на меня. Показала гадине неприличный жест и огляделась. Ранагар прибил очередную тварь и готовился к новому нападению. Решив продолжить диверсию, оторвала ближайшую ветку и швырнула вниз. И еще. А потом услышала вскрик своего хранителя и гулкое падение. Одна из животин повалила его на спину и пыталась перегрызть ему горло. Дроу отчаянно сопротивлялся, но сил у него явно не хватало. А рядом уже скалился второй зверь. В отчаянии я издала боевой клич и, повиснув на своей ветке, стала раскачивать ногами с криками "Эгегей, налетай, вон какое филе само к вам в пасть лезет!".
Реакция последовала незамедлительно, звери бросились ко мне. Я поджала нижние конечности и с чувством исполненного долга и подкатывающей тошноты, подтянулась назад. Но радость моя была недолгой — сверху раздался характерный хруст, и я, в обнимку с обломком дерева рухнула на головы заждавшимся тварям.
Визг, плач, рёв, скулеж — столько разнообразных звуков, а ведь какие-то из них мои… Тихий "вжик", новый вопль, отборная брань моего хранителя, и меня за шкирку вытаскивают из кучи малы.
— Бежим, быстррро!
Схватившись за руки, мы помчались вперед, забыв про ссадины и нехватку воздуха. Никогда раньше так не бегала: какие там волколюты, при такой скорости нас и ветер с трудом перегнал бы!
— Привал! — выдохнув всего одно слово, мой хранитель рухнул на землю, как подкошенный, и перестал подавать признаки жизни.
Я упала следом и уставилась в синее небо, несмело проглядывающее среди макушек деревьев. Немного отдышавшись, тихо спросила:
— Ранагар, ты живой?
— Ммм…
— Хорошо, потому что я, кажется, умираю.
— Ммм?
— Да, от потери крови, многочисленных переломов и разрыва легких.
— Угу.
— Уговорил, ради тебя я буду жить.
Дроу перевернулся на спину и медленно сел. Его предплечье было основательно прокушено, из раны медленно сочилась кровь. Все открытые части тела также весьма красноречиво говорили о том, что он не просто так прохлаждался под деревцем. Пока я с ужасом разглядывала телохранителя, он достал из кармашка на поясе какой-то пузырек и, открыв его, протянул мне:
— Возьми, и аккуратно полей мне на рану, должно помочь.
Я с готовностью схватила лекарство и от души полила им своего мужа. Завоняло самогоном, дроу зашипел и дернулся:
— Да аккуратнее ты! Это же гномий спирт! Дай сюда, осталось там хоть что-то? Вот шельма, всю бутылочку извела!
— Я думала, это что-то вроде мертвой воды.
Ранагар повернулся и внимательно уставился на меня:
— Тебе сколько лет?
— Семнадцать…
— А по-моему пять! Мы не в сказке живем, Агата! Что еще за блажь с водой?
— Почему блажь? У бабули всегда хранится в хладнике пузырь-другой такой водицы. Делают ее из милотравы и хвощи, что на болтах растут. Вода, конечно, со временем теряет свои свойства и приходится ее часто менять, но это не сказки далеко. Однажды к нам двое оборотней приходили, давно уже, так один из них притащил ребенка истерзанного каким-то хищником. Бабуля его мертвой водой омыла, и тело срастаться на глазах начало. Малыш жутко кричал, мучился, но всё получилось. Уходили они уже втроем, каждый своими ногами. Я подглядывала тогда, хотя Хеска мне и запретила. Да и мои болячки в детстве не редко…
— Всё! Я ничего не хочу знать о ваших ведьмовских ритуалах. Мне просто нужно немного отдохнуть. Обещай, что будешь думать только о хорошем и не лезть в неприятности.
— Обещаю. Только твоя рана от спирта не затянется. Если без мертвой воды лечить, то нужно зашивать.
— Что ж, поищи пока нитку с иголкой, только молча!
Ну и пожалуйста! Только я не собираюсь сидеть и ждать, пока его рана начнет гноиться и вызовет жар, а затем и… Такс, в какой стороне были болота? Придется идти за травками.

Глава 13
в которой выясняется, что и в межмирье есть своя жизнь

Агата .
Далеко идти не пришлось. Просто я дико боюсь болот. Кто-то удивится, мол, выросла в чаще леса, среди нехоженых тропинок и забытых всеми топей, а теперь придумывает. Но всё дело в том, что бабуля всегда заговаривала меня, Хаима и Магалыча от происков природы. Куда бы мы ни шли, потеряться или попасть в беду было просто невозможно.
Сама я этих заговоров не помню, да и в травах, если честно, не сильно разбираюсь. А вот сегодня в голове что-то брякнуло — точно знаю, милотрава и хвощь помогут обеззаразить и быстро заживить рану. Наверное, слышала от Хески когда-то.
В трех шагах от меня тропинка резко ушла вправо, а прямо что-то забулькало. Весело, ничего не скажешь, отличное здесь местечко, только кикиморы болотной не хватает.
— Добренького вечерочка вам, девушка…
Я медленно обернулась. На травке, в трех шагах от меня, стояла настоящая красавица. Высокая, стройная, личико — глаз не оторвать: большие синие глаза, маленький аккуратный носик и пухлые губы. Не женщина — мечта… если бы не одно но. На голове реденькие рыжие волосики длиной до плеч. Я покачала головой, надо же природе так пошутить над бедняжкой.
— Ну добренького, если не шутите. А что это вы, девица красная, волосы в косу не соберете? Эдак ветер вам всю прическу вконец попортит!
Кикимора, а это явно была именно она под личиной человечки, гневно свела брови на переносице и двинулась ко мне. Я было попятилась, да сзади вовремя булькнуло, напомнив, что отступать некуда!
— Смотри- ка, какая заботливая, а я уж решила, перевелись добрые люди на земле нашей, — болотница остановилась в шаге от меня и уставилась в мои глаза. — Поворачивайся и иди прямо по тропе, да никуда не сворачивай. Счастье тебя там ждет, муж верный, любящий…
Хм, заворожить меня решила, чертовка, на смерть верную посылает и жалости, главное, ни в одном глазу.
— Сама туда иди, а мой муж меня в другой стороне ждет, — я сложила руки на груди и хмыкнула, увидев как меняется поведение кикиморы.
— Ты что это, полукровка что ли? — меня внимательно осмотрели синие грустные глаза. — Эх, думала, хоть на этот раз и на мою долю счастье выпало — жертву принесу и волосами шикарными разживусь. Но нет! Конечно, она — дриана, её не тронь и пальцем! Тьфу, погибель!
Девица плюхнулась прямо на холодную землю и зарыдала в голос. Вообще я терпеть не могу кого-то утешать. Может быть потому, что и не приходилось мне этого делать никогда? Подруг у меня отродясь не было, бабуля не из плаксивых, а друзья мои и подавно никогда при мне истерик не закатывали. Успокаивали и прощали всегда только меня. Потоптавшись рядом с Болотницей, я попыталась ее аккуратно обойти — сбоку забулькало. Ясно, придется проявлять женскую солидарность, знать бы еще как.
— Слушай, ну не реви ты, было бы из-за чего. Вот я сегодня в болотах чуть не утонула, потом лес вокруг загорелся — еле сбежала. Только успокоилась, как бабуля кричать начала, на помощь звала, я к ней бежала, а ее голос всё дальше слышался… Такой кошмар! — я присела и обняла одной рукой притихшую кикимору, шумно вздохнула и продолжила: — Потом муж прибежал и вместо жалости ко мне такой несчастной, стал меня отчитывать. На нас волколюты напали. Я ведь и не хотела вовсе, а их целая стая и погрызли же его, сволочи… Он помирает, а я вот, на болоте сижу, рыдаю-ю-ю-ю…
Прижавшись к плечу ошарашенной девицы, я взвыла от тоски и непонимания. Так, наверное, ее еще никто не утешал.
— Ага, у тебя хоть муж есть, а на меня и не смотрит никто, сама видела, какие волосы, только и насмехаются! Вот у тебя шикарная копна, с такой можно хоть завтра под венец, а я так и останусь старой девой…
Мы обнялись и стали подвывать уже вместе. Каждая над своей великой бедой.
Рядом что-то упало и заскулило не хуже нашего. Я оторвалась от подруги по несчастью и оглянулась. Дроу лежал на тропинке обнаженный по пояс.
— Ранагар! Ты чего здесь?..
— Хр… хрп… Кикр..
Я переступила через болотницу и бросилась к мужу:
— Зачем ты встал? Мамочки, у тебя все лицо и шею раздуло, сейчас я найду нужные травки, потерпи.
Дроу дернулся и с ужасом уставился мне за спину:
— Кикр… кикимрк..
— Да, я Кикимора, и что?
Распухшее лицо наемника перекосило, он снова попытался что-то сказать, но ничего не вышло. Время явно было не на нашей стороне.
— Так, нужно спешить, мне срочно нужна твоя помощь, Кика! Принеси милотраву и хвощь, я отблагодарю тебя как должно!
Болотница поджала губы и с любопытством уставилась на меня:
— Зачем ты его спасаешь, если любви между вами нет? Даже симпатия в нем еле-еле теплится. Может быть, он богат?
— Эээ, я не знаю…
— Мда, тогда зачем?! Пусть помрет, найдешь себе нормального, без заклятия подчинения, любящего и щедрого…
— Что за подчинение?
— Ну как же? Он слуга паучьей Богини Ллос, еще лет десять призван служить во имя этой бестии, за что получил силу великую или еще чего подобное.
— Хм, ну что ж, у каждого свои недостатки, а сейчас принеси мне нужные травки, я не хочу, чтобы он умер.
— Почему?
— В каком смысле, почему?
— Если помрет своей смертью, то ты снова свободной и независимой женщиной станешь, еще и с наследством!
— Ну что ты говоришь! Он хоть и вредный, но хороший и надежный. Ты просто не понимаешь, с ним спокойно, хоть и нелегко иногда… Я не хочу, чтобы он умирал! И всё.
— Хорошо, — Кикимора кивнула и протянула вперед открытую ладонь, на которой лежали необходимые мне ингредиенты.
Я без лишних вопросов схватила зеленые листочки и сунула себе в рот. Тщательно разжевав, тонким слоем разложила полученную смесь на предплечье наемника. Слова сами всплыли в моей голове, и я, прикрыв глаза, стала тихо петь:
— Всё пройдет, все пройдет, не бойся.
Боль уйдет навсегда, только верь.
Ты надеждой моей накройся,
Приоткрой для меня тихо дверь.
Я вхожу, я иду, не бойся.
Заживут твои раны, верь.
Ты силой моей умойся,
Уходя, я прикрою дверь.
— Ух, я такого никогда раньше не видела, — болотница сидела рядом со мной, и восторженно смотрела на мои руки. К слову сказать, я и сама залюбовалась, от ладоней исходило зеленоватое сияние и обволакивало шею, плечи и нижнюю часть лица моего хранителя. Тот был бледен и, крепко сцепив зубы, негромко порыкивал. — Обалдеть просто! Ты и в самом деле дриана, да еще и из древних! Не думала, что такие еще остались.
— Почему?
— Ну как почему? Считается, это не престижно обращаться к простой болотной ведьме. Все бегут к дипломированным специалистам за их порошками и магическими ритуалами. Тьфу, дрянь. А вы ведь рождены были Богами именно для врачевания, у вас в крови заложены все нужные знания — нужно только открыться своей силе и принять ее. А дальше все дороги открыты, кто-то лечит, кто-то калечит. Ты ведь могла просто попросить Мать Природу, и она указала бы тебе путь к нужным травкам. Это твоя сила.
— Вот как. Мне никогда этого не объясняли.
— Конечно, ты же полукровка, да еще какая! Драконья кровь — шальная, ее никакая другая обычно перебить не может. Так что, наверное, все считали, бесполезно что-то говорить, если тебе это не пригодится.
Я пожала плечами и посмотрела на телохранителя, он был еще бледен, но зубы уже разжал. Сияние потихоньку пропадало.
— Что ж, в любом случае, я рада что смогла помочь ему, кажется, всё теперь будет хорошо, — оглянувшись на новую подругу, улыбнулась и продолжила: — Спасибо тебе, Кики, ты замечательная.
— Эх, твои бы слова да нашему Лешему в уши…
— Ладно, не переживай. Ты помогла мне, а я помогу тебе. Долг платежом красен, это каждый огривец с младенчества знает. Забирай мои волосы, они длинные, сделаешь себе хороший парик. А позже, если выберусь отсюда, спрошу у бабули хороший рецепт, будет у тебя самая красивая прическа, обещаю.
— Даже и не знаю, сама-то ты как ходить станешь? Тебе еще вон, мужика в себя влюблять, раз убивать отказалась.
— Ничего, волосы — не зубы, отрастут.
Дольше уговаривать болотницу не пришлось, вынув из-за пояса маленький, но острый ножичек, она собрала мои волосы в хвост и одним резким движением обрезала их у самых корней.
Дроу открыл глаза и уже спокойно наблюдал за дальнейшим развитием событий.
— Не жалеешь? — синеглазка с тревогой заглянула мне в лицо, нежно прижимая к себе каштановую копну, некогда служившую мне дополнительным украшением.
Я тряхнула головой и засмеялась:
— Никогда не жалею о том, что сделано. Носи на здоровье, Кики.
— Вот уж спасибо душевное! Побежала я тогда. Еще столько сделать нужно, а вечером у русалок праздник, новенький какой-то утоп, молодой говорят и очень собой хорош! А может это судьба моя?..
Бросившись по тропинке вперед, моя первая в жизни подруга с громким бульком сиганула в болото. Я присела рядом с мужем, и мы минутку помолчали, приходя в себя.
— Надеюсь, ты не станешь часто приглашать ее в гости и тем более сама к ней заглядывать?
— Всё может быть. Слышал, тут еще русалки есть и Леший, вечеринки опять-таки… Весело живут, не то, что мы.
— Да уж, мы-то с тобой скучаем, прямо и не знаю, может и правда на вечеринку останемся?
Мы переглянулись и впервые единодушно захохотали. Хорошо у них здесь, в межмирье, жизнь бьет ключом. Немного непривычно, конечно, по сравнению с тем, как всё устроено у нас, но интересно, даже местами забавно.
— Агата, я…
Дроу замолчал на полуслове и стал таять прямо у меня на глазах.
— Куда?!
Я попыталась схватить мужа за руку, но в кулаке сжала лишь воздух. Проснулся, гад. И что теперь делать? Оглянувшись вокруг, я внезапно поняла, мне больше не страшно здесь. Скорее наоборот — захотелось больше узнать о местных, пообщаться с ними ближе, без ужаса, затмевающего разум. Даже вспомнившиеся волколюты потеряли былой чудовищный вид, мне стало жаль бедняжек. Вот и Рид мог оказаться среди них и ведь не виноват в этом ни капли…
Из моих сумбурных мыслей меня вырвали громкие аплодисменты. Я встрепенулась и подскочила на ноги. Немолодой, но все еще весьма привлекательный мужчина с темными, слегка покрытыми сединой волосами, одетый в шикарный черный костюм, откровенно разглядывал меня прекрасными фиалковыми глазами и хлопал в ладоши.
— И как это понимать? Вы мой очередной страх?
Мужчина презрительно усмехнулся и молча покачала головой. Сложив руки на груди, он продолжил наблюдать за моими действиями. Я занервничала.
— Вы местный король?
Вздернув правую бровь, новоявленный персонаж улыбнулся шире и соизволил заговорить:
— Меня по-прежнему зовут Ааргх Сиваахшу, и я — первый из видящих драконов! Ты находишься в моей части межмирья, дитя. Поздравляю тебя, ты провалила почти все испытания.
Я тихо ругнулась, опомнилась и закрыла рот ладошкой. Вспомнила, в каком я виде, осмотрела себя и ахнула. Платье порванное и грязное, короткие волосы торчат во все стороны, руки и ноги в синяках и кровоподтеках. И обруч! Ой, я же его бросила в волколюта, а назад так и не поднимала. Снова подкатила тошнота. Только на этот раз не от страха, скорее, от голода, я ведь весь день ничего не ела.
— Меня удивляет ход твоих мыслей, шести Агата из правящего рода Виннэров. Не могу понять, о чем ты подумаешь в следующий миг.
— Вы читаете мои мысли?
— Я есть равнодушие и беспристрастность, так что не пугайся моего вмешательства.
В моем животе громко заурчало.
— Какая приземленность, — великий брезгливо сморщил нос. — В сей час решается твоя судьба, честь рода Виннэров стоит на кону, а ты думаешь о суетном.
— Ничего не могу с собой поделать, — я развела руками, — целый день бегаю, прыгаю, падаю. А сейчас вот выдались несколько минут отдыха, и сразу организм о себе знать дает. Простите.
Мужчина выразительно покачал головой и громко уничижительно проговорил всего одно слово:
— Женщины!
Ох, сколько пафоса… Я прикусила язык и постаралась сделать как можно более раскаявшийся вид.
— Хорошо, оставим всё это и обратимся к делам насущным. Итак, шести Агата из рода Виннэров, покайся, ты не прошла практически ни одно из испытаний!
Я сначала очень расстроилась, а потом поняла главное:
— Значит кое-что всё-таки у меня получилось?
Дракон уставился на меня своими потрясающими глазами и вздохнул полной грудью. Затем снова. И снова. Похоже на дыхательную гимнастику, Ратик такую тоже практикует, когда сильно волнуется.
Сзади меня забулькало болото, в животе снова заурчало, я виновато пожала плечами, глядя в прищуренные фиалковые глаза.
— Заканчиваем! — Дракон снова приосанился и громко подобострастно заговорил:
— Сегодня великий день для тебя, Агата из правящего рода Виннэр, ты попала в межмирье и осталась жива. Как уже было сказано мною ранее, единственная возможность покинуть это место — это преодолеть свои сильнейшие страхи. Страх — это самая отвратительная вещь из всех существующих, он кормится переживаниями, несбывшимися ожиданиями, затаенной обидой и со временем перерастает в ожесточение и злобу; начинает управлять вами, причиняя боль всем окружающим. И когда ты, дитя, пришла ко мне, я чувствовал в тебе такой страх. Он поедал тебя изнутри, разрывая тонкую грань между твоим телом и душой. Ты слишком долго подпитывала его своими сомнениями, догадками, неосуществившимися надеждами. Но сегодня всё изменилось. Пришло время прощать, пришло время брать на себя обязательства, пришло время взрослеть! Прости своих родителей за их равнодушие, прими их такими, какие они есть. Начни заботиться не только о себе, но и о близких тебе существах. Учись быть полезной. И, наконец, открой сердце своему дару, освободи душу от боли и тоски. Счастье стучит в твои двери. Открой глаза, девочка!
***
— Открой глаза, девочка! Ну же! — Ранагар. Я бы узнала его голос из тысячи других. Пора просыпаться, иначе сейчас снова обзываться начнет и винить меня во всех смертных грехах. Я улыбнулась и приоткрыла глаза.
— Привет. Соскучился по мне?

Часть вторая

Я сама войду в твои сны. 

Черной кошкой прыгну на грудь. 

И останусь в них — до весны. 

Свое прошлое — позабудь. 

На двоих разделить туман, 

И шагнуть за тобой в окно… 

Даже если все сны — обман, 

Я приснюсь тебе все равно… 
Фэйоли. 

Глава 14
в которой планы снова меняются

Агата. 
— В споре выигрывает не тот, кто прав, а тот, кто умеет спорить! — дядюшка с довольным лицом прятал заветные часики во внутренний карман своего сюртука.
— Но это не честно! Я вела себя как воспитанная девушка, даже лучше! Ратик, подтверди.
— Всё правда, она даже с постели почти сутки не вставала, по нужде не выходила, лишь бы только вас не подставить, — друг ободряюще сжал мою руку и с серьезным лицом продолжил: — Так что, пора бы вам отдать племяннице законный выигрыш.
— Вот это по-честному, мой дорогой! Законный выигрыш я, конечно же, отдам. Итак, получите и распишитесь!
Дарос порылся в своем поистрепавшемся за последние дни портфельчике и торжественно протянул мне потертые наручные часы, точно такие же носил Хаим — их не жалко потерять или разбить с перепоя.
— Это еще что такое? — Ратик, кажется, был разгневан больше меня. — Вы чего нам подсунуть хотите, дяденька? Не умеете проигрывать — не делайте ставок!
— Ах, сколько патетики, вы только посмотрите! А ну, давайте дружно вспоминать, какая формулировка была у нашего уговора?
— Эээ… ваши ходики за ее хорошее поведение, — друг неуверенно оглянулся на меня, я с готовностью кивнула и протянула руку, мол, пора рассчитываться.
— Прекрасно! Так вот, ребятки — это мои часы. Других у меня СВОИХ нет. Так что, принимайте выигрыш и носите с гордостью, победители!
Мне в ладошку легли потрепанные жизнью железные часики на коричневом ремешке. Кажется, даже не из натуральной кожи, так, резина какая-то.
В тишине каюты громом разразился заливистый смех моего телохранителя, а затем и дядюшка присоединился. Я уставилась на Ратмира, он с кислым выражением лица рассматривал мою обновку.
— Ну что, дать тебе поносить мои новые часы? Или со старыми пока походишь?
— Да что ж я совсем без совести, что ли, тебе дядюшка первый подарок в жизни сделал, а я отнимать буду? Носи сама, заслужила!
Новый взрыв хохота.
— Что ж, почему бы и нет? Оставлю их себе, будут служить мне напоминанием о честности и щедрости драконов. Спасибо вам, тэр Дарос. Ратик, помоги застегнуть, пожалуйста.
Дядюшка смеяться прекратил и злобно посмотрел на оседающего на пол в приступе истерики наемника.
— Это был честный спор! Я не виноват, что оказался хитрее вас!
— Конечно, вы во всем правы, — Ратмир демонстративно застегивал часы на моем левом запястье. — Всё равно золотые часы ей не подошли бы. Вот представьте, выйдет она на пристань острова: блузка мятая, юбка дешевая, волосы, как у оборванки, в разные стороны торчат. Рюкзачок опять-таки ее босяцкий. И тут часы на груди золотые висят. Смех да и только. Пусть так ходит, она же всего лишь дочь главного претендента на трон Назира.
Я сделала несчастное тупенькое личико и, взглянув на побелевшего Дароса, тихо залепетала:
— А хлебушка дадите мне, дяденька? Говорят, драконы своих деток не бросают, а я уже два дня почитай не ела.
Всё, добили мужика. С криком: "Да идите вы все…", — он выбежал из каюты и с треском захлопнул за собой дверь.
Муж мой сидел на полу и бился в конвульсиях. Что-то развеселился он, как я погляжу, а не пора ли нам лекаря вызывать?
— Может у него рассудок на фоне стресса помутился? — друг, как всегда, мыслями со мной был солидарен. — Он плачет или смеется?
— Не знаю, — я поднялась с постели, и торопливо приблизилась к наемнику. — Ты как, Ранагарчик? Может, принести тебе чего?
— Яду… — сквозь затихающие волны смеха проговорил наемник.
— Тебе быстродействующего, или так, чтобы успел опомниться и принять противоядие?
— У, за что мне это, Боги?! Чем я вас так прогневил?! Уйдите с дороги, спиногрызы! — дроу подскочил на ноги и помчался следом за дядюшкой. Мы с Ратиком едва успели убраться с его пути, а то прибил бы и не заметил.
Снова хлопнула дверь. Я огорченно вздохнула и поплелась в постель.
— Не расстраивайся, малая, это он не со зла ерунду всякую мелит.
— Ага, как же, ты еще скажи, что так он свою любовь ко мне скрыть пытается, — я снова горько вздохнула и натянула одеяло до самого носа. — Он чуть не погиб по моей вине. Теперь вообще хорошего отношения не дождусь. Ну и ладно, не очень-то и хотелось.
Пружины у кровати жалобно скрипнули под весом нового тела. Руки друга потрепали остатки моих волос и приподняли одеяло, чтобы увидеть самое несчастное в мире лицо. Ратик заговорщицки подмигнул мне и очень серьезным тоном сообщил:
— Не знаю, как там насчет любви и прочих глупостей, но вернулся он очень странным. Проснулся и сразу на нас с Даросом накинулся. Меня за грудки тряс, требовал информации: давно ли спишь, ровно ли дышишь, сколько царапин прибавилось… А у самого глаза бешеные, волосы дыбом… Я чуть Богам душу не отдал, пока понял, чего он хочет вообще.
— Не отвлекайся, дальше что было?
— Ну, дальше ты застонала, и он как давай тебя тормошить, чтобы проснулась. Дарос ему объяснял, что всё бесполезно, это ничего не даст… А он не слушал, как полоумный кричал тебе в самое ухо про какое-то болото и кикиморой тебя, кажется, обзывал. Запрещал тебе без него на вечеринки к Водяному ходить! А как ты глаза открыла, сразу отсел, притих… Потом вон вообще ржать начал, говорю же, припадочный. Бросала бы ты его, пока крыша совсем не уехала — на лекарствах с таким разоришься!
Я взбила подушку и присела удобнее:
— А ты не врешь мне?
— Чего это я врать буду? Я ни какой-нибудь дракон, чтобы юлить, хитрить и обманывать. Мне моя репутация честного огривца дорога!
Я засмеялась:
— Удивительный ты парень, Ратик, с тобой всегда легко и комфортно. Может зря я с тобой кровью поделилась? Надо было тебя совращать пирогами, а не братца твоего тупоумного! Столько времени зря потрачено!
— Увы и ах! — Друг картинно развел руки в сторону и сделал угрюмую физиономию. — Придется примириться с разлучницей-судьбой. Смирись, это золото достанется какой-то другой счастливице!
Мы дружно рассмеялись, и я окончательно вылезла из своего импровизированного кокона.
— Всё, есть хочу, умираю! И еще в комнату задумчивости, уф, еле-еле терплю!
Спустя несколько минут скитаний по коридору, мы нашли-таки заветную дверку, после чего мое настроение возросло вдвое. Оставалось поесть. Ратик высказал мнение, что необходимо, для начала, найти наших сопровождающих, иначе кто за нас платить будет? Не свои же кровные в расход пускать?
Однако поднявшись на палубу, про голод мы мгновенно позабыли. Наш корабль больше не плыл полным ходом к драконьему острову; народ, включая в себя капитана, команду и наших спутников, столпился на корме и громко о чем-то спорил. Крики сопровождались периодической бранью и посылами идти далеко, надолго, безвозвратно…
Приблизившись к галдящему сборищу, мы остановились и прислушались. Ничего членораздельного лично я не уловила. Единственное, что поняла — решался вопрос о том, плыть нашему кораблю назад или вперед. Плюс пополнила свой словарный запас десятком-другим новых "изысканных" выражений.
— Тихо!!! — а у капитана такой зычный голос, оказывается! И убедительный. Воцарилось почти полное молчание, только дядя мой продолжал бухтеть что-то, стоя у самого борта и не обращая внимания на остальных. — Прекратить балаган! Присмотритесь, остолопы, с нами юная леди! (Я оглянулась назад вместе со всеми, лишь потом поняв, что это он про меня) Так вот, подведем итоги, господа! В небе на западе парит стая грифантов. Это первый факт. Немногим более двух дней назад исчез корабль "Эрчин первая", вместе с капитаном Флибуком и со всем экипажем — факт номер два. Сложим один плюс один и получим результат, кажется, мы нашли пропажу.
Меня сковал ужас. Схватив Ратика за руку, я нервно проговорила:
— Но почему вы так решили, совсем не обязательно… может быть какая-то огромная рыба сдохла или… или…
— Или стоит признать: кто-то использовал запрещенное проклятье Октивериуса Данского! А это означает, что необходимо срочно попасть на корабль и по максимуму ослабить заклинание! — мой дядя, наконец, опомнился и присоединился к беседе. — Мы не можем проплыть мимо их беды, там же команда из нескольких сотен людей и нелюдей…
— Всего несколько десятков, — ляпнул кто-то из рядом стоящих.
— Ну, может, сотня… — вторил ему другой голос.
— А Флибук всегда был засранцем вообще-то! — подключился третий.
— Заткнитесь урро… э-э… — капитан снова бросил взгляд в мою сторону, я захлопнула рот и приосанилась. Помню-помню, я юная леди… — Короче, голосуем! Я не собираюсь стоять здесь годами, или вы хотите, чтобы мы сами стали кормом для грифантов?
— А че тут думать? — молодой коренастый гном бросил тревожный взгляд на хаотично двигающихся в небе птиц. — Даже если это "Эрчин", нам там делать нечего! Маг, который способен сотворить такое с целым кораблем, должен быть каким-нибудь магистром или как их там… И он явно не боится смерти. Тут нужны профи, а не такие, как мы!
Высокий худощавый человек в смешной кепке усиленно закивал:
— Наверняка там куча ловушек для тех, кто любит совать нос не в свои дела! А может и зараза какая, мы же точно не знаем?
— Вот-вот, и платить нам за эти геройства никто не станет!
— Чего вообще встали здесь, когда у нас своих дел полно? Так мы еще неделю плыть будем, а меня дома ждут!
Ранагар, всё это время стоявший немного в стороне и мрачно смотревший на команду, грубо прорычал:
— Стайка уррродов! Вы же обрекаете их души на вечные муки в коридорах межмирья! Если не вмешаться в первые несколько дней, то потом будет поздно. Хотите вы этого или нет, я не оставлю вам выбора, мы плывем назад, деактивировать проклятье!
Все затихли. Капитан вышел вперед, вытянул меч из ножен и, слегка пригнув голову к правому плечу, проникновенно спросил:
— И как же ты заставишь нас, наемник?
Вся толпа одобрительно загалдела. Я испуганно смотрела на мужа, не понимая, что на него нашло, ведь один он явно не справится. И тут рядом закричал Ратик:
— Мы с тобой, Ранагар! Все знают, какой груз перевозил Флибук у себя в трюме! Если понадобится, поплывем втроем на шлюпках! Такой шанс раз в жизни выпадает!
— Замолчи, мальчишка! — теперь в перепалку вступил и Дарос. — Не слушайте глупого полукровку, он у нас недалекий, всюду мерещатся заговоры, предательства и сокровища! Но Ранагар прав, нужно убрать заразу, иначе будут жуткие последствия. Пожалуй, мы могли бы сплавать туда и обратно на шлюпках… втроем…
— Что там в трюме? — снова молодой гном вмешался. Не обращая внимания на дракона, он смотрел на моего друга, и глаза его (как и у других членов команды) уже подсвечивались алчным огнем изнутри. Я не раз видела подобное в Огриве и точно поняла, что за игру затеяли мои спутники — они выручают прямолинейного Ранагара своим способом. Но что мы будем делать, когда найдем на корабле кучу трупов вместо обещанных сокровищ? А, плевать, разберемся по обстоятельствам!
— О, Боги, прекратите ломать комедию, дядя! Ратик прав, давайте все поплывем на "Эрчин" и поделим найденное поровну!
Я подкинула еще немного дров, и костер разгорелся, обещая перерасти в пламя. Похоже, до моего муженька в конечном итоге дошел смысл наших действий, он почти бегом преодолел расстояние между нами и, приобняв меня и побледневшего враз друга за плечи, громко сказал:
— Я согласен с моими спутниками, хватит ходить вокруг да около! Нам всем известно, чем промышлял в последнее время капитан Флибук, и драконы щедро отблагодарили его за оказываемые услуги. Тэр Дарос, боюсь, вы теперь в меньшинстве, но у вас всё еще есть шанс получить свою долю. Всё, что найдем на корабле, поделим поровну! Достанется каждому, я обещаю!
Команда снова одобрительно загалдела, и только капитан, прищурив свои черные, как гиблые озера, глаза, с подозрением смотрел на нашу разношерстную троицу.
В мой бок прицельно ткнулся указательный палец Ратика, я выглянула из-за широкой груди мужа. Поманив меня пальцем, друг горячо зашептал мне в самое ухо:
— Кажись, ты капитану приглянулась. Иди, развей его опасения. Только аккуратно, прикинься совсем валенком, попроси его защиты, а лучше попроси оставить тебя на этом корабле. Он не откажет. Да, и это, очень близко не подходи, как бы слюной на тебя не накапал или взглядом не сожрал… По всему видать, голодающий…
— Ну, я, конечно, могу попробовать, если Ранагар не против. Мы же теперь женаты.
Мы с Ратмиром вопросительно уставились на невольно подслушивающего наемника. Тот заметил наш маневр и медленно покачал головой:
— Ты вольна делать абсолютно все, что душе угодно, Агата. Если считаешь нужным… Лишь бы это делу не повредило.
Я понятливо кивнула и с разрастающейся обидой в душе двинулась навстречу капитану нашего корабля.
— Простите мне мою невнимательность, нас не представили раньше, меня зовут Агата, — одна из самых обаятельных улыбок, и он сражен на повал. Чудак, ей-Богу.
— Капитан Ардиан Бардхил. Вы потрясающе красивы, Агата, как и ваша мать.
И тишина. А я в полном ступоре. Только что у меня в голове был заготовлен целый сценарий о том, как буду вести себя дальше, но всего несколько слов этого оборотня привели меня в полнейшую растерянность.
— Я не знаю ее, но мне говорили, внешность у нас похожая, — постаравшись сделать равнодушное лицо, я отвернулась, чтобы уйти. Расспрашивать этого мужчину ни о чем не хотелось. Уж лучше на корабль с проклятыми отправлюсь, чем буду слушать очередной рассказ о красоте неизвестной мне женщины.
— Вы действительно похожи с ней, но убедился я в вашей родственной связи по серьге у вас в ухе. Вторая у телохранителя. Как я понял, вы женаты?
— Откуда вы знаете? Эту информацию вообще мало кто…
— Я учился с ней, она влюбила меня в себя. Это было чудесное время. Я голову потерял, ходил за ней прихвостнем всюду. Тогда Мария сообщила мне правила, про серьги. И я сделал их для нас.
— Вы?!
— Этого она не рассказывала? — капитан саркастически хмыкнул. — Обычно серьги для новорожденной дрианы готовят заранее ее родители, ищут опытного артефактора, дают ему указания, и он воплощает их задумку в жизнь. А дальше целый ритуал-привязка. Но не в случае твоей матери. Она сказала мне, что ее родителям никогда не было до нее дела, и я обещал заботиться о ней и дать ей всё необходимое.
— Но у нее были чудесные родители… Бабуля воспитала меня, она лучшая в мире…
— Не сомневаюсь, — Ардиан Бардхил снова ухмыльнулся в свою густую бороду. — Мария была слишком поглощена устройством своего будущего. Приходилось, бедняжке, врать напропалую. Ну а когда я окончательно созрел для свадьбы и так далее, она встретила твоего отца. Любовь всей ее жизни! Так ведь? У тебя глаза Тиирона Винэра, девочка. Он наверняка гордится такой красавицей.
— Нет, он…
— Мне плевать, если честно. Я многое бы отдал, чтобы вернуться назад и исправить кое-что в своем прошлом, но, похоже, это и не нужно.
— Что вы имеете в виду?
— Я хочу, чтобы ты вспомнила одну простую пословицу, ее часто повторяют человечки: дети всегда платят долги своих родителей. Теперь ты понимаешь, почему я поступлю так, как поступлю, — капитан поднял голову и окинул взглядом свою команду. Только теперь, обратив внимание, насколько тихо стало на борту корабля, я собралась было закричать своим, предупредить их, но было поздно… — Ушат, давай!
Меня подхватили сзади чьи-то здоровенные руки и точным броском через борт отправили в воду. Сознаюсь, летела я не красиво: брыкалась в воздухе и, широко распахнув глаза, визжала так, что воздух вокруг подрагивал. Падение оказалось болезненным. Громкий шлепок и сиплое "ой" ознаменовали встречу моей пятой точки с поверхностью моря. Какое-то время еще уходила под воду, не понимая, как правильно себя вести.
Слава Богам, инстинкт самосохранения сработал раньше, чем голова. Усердно отгребая от себя соленую воду, вынырнула из морских глубин и от души вздохнула. Вот оно счастье, снова иметь возможность дышать! Так, барахтаясь и отплевываясь, я, наконец, начала думать о том, что делать дальше.
С корабля раздавались странные звуки: не было лязга оружия, криков или хотя бы стука сапог по палубе, лишь мерное гудение. Не понимая, что это может быть, я на всякий случай развернулась и стала грести подальше от места падения. Единственный, за кого я по-настоящему сильно переживала, был Ратик, но он всегда находил выход из любой ситуации, на это я надеялась и сейчас. Проплыв несколько метров, услышала сзади громкий всплеск. Оглянувшись на звук, я увидела лишь остаточные круги на воде. Прежде чем успела задуматься над тем, что творю, нырнула вглубь и стала усиленно разыскивать взглядом собрата по несчастью.
Плыть пришлось недолго. Ухватив дядюшку за поднятую вверх руку, потянула его за собой к вожделенному воздуху. К счастью, тэр Дарос был в сознании и стал помогать мне в моем нелегком деле. Снова выбравшись из ласковых объятий моря, я с неверием смотрела, как дракон с глухим бульканьем то уходит в воду, то вновь выплывает на поверхность.
— Прошу вас, не говорите мне, что вы не умеете плавать!
— Помо… гхи… гхи… те!
Бульк. Мда, придется снова проявить лучшие свои качества…
— Выбираемся, вот так… да не тяните вы меня за собой! Переворачиваемся на спину, ай, да ёшкин… эй! Аккуратнее! Сплевывайте воду в сторону, а не мне в лицо… мерзость какая! Теперь на спину. Да, руки и ноги раскидываем, словно вы звездочка, я придерживаю. Отлично. Теперь отпускаю. Не брыкайтесь, просто расслабьтесь. Пробуем снова. Прекрасно. Вы не тонете. Что и требовалось доказать! Вода — одно из чудес нашего мира, доступных каждому. Разве вы не чувствуете? Она окутывает вас, придерживает, смывает все страхи… Доверьтесь ей.
Спустя целую вечность дядюшка затих в позе очень искореженной звезды. Но на воде держался, и то хорошо. Глаза его были широко открыты и с ужасом смотрели прямо в голубое небо. Мне стало очень жаль беднягу:
— Вас тоже выбросили за борт? Что там вообще происходит?
— Там ужасно. Всё заволокло странным густым туманом, и гул такой пошел нехороший… Ну а я бросился тебя спасть.
— В каком смысле? Вы же плавать не умеете.
— Об этом я вспомнил уже в полете. Холодно здесь как, не люблю воду…
— Хм, ну что ж, спасибо, вы… э-э-э… очень храбрый, наверное…
В тишине, сопровождающейся лишь гудением с корабля, я перевернулась на спину и замерла в том же положении, что и дракон. Оставалось только ждать, что будет дальше.
Невольно снова начала думать про "Эрчин": Боги, насколько же сильным должно быть проклятье, если уже спустя несколько дней корабль нашли грифанты? Эти птицы ориентируются по запаху… Что же там происходит? И хочу ли я это знать на самом деле?..
— Дядя, а вот грифанты, они действительно опасны и хитры? Или Хаим преувеличивал немного, как обычно?
— Эмм, они страшные внешне… — дракон прикрыл глаза, стараясь максимально расслабиться и снова заговорил: — Тела у этих существ очень немаленькие и покрыты длинными острыми перьями; кроме головы и шеи, там просто кожа. Это чтобы не очень пачкаться в пожираемых внутренностях. Падаль они едят даже настолько гнилую, что всякое другое животное, поев ее, подохло бы. У них массивный клюв, чтобы рвать крупную добычу. В общем, увидев их однажды, не захочешь выяснять, насколько они хитры. Но опасны точно, летают-то стаями, вечно голодные… Агата, на том корабле люди. Как бы тебе объяснить получше… Они впали в транс, и души их, отделившись от тела, бродят по пространству межмирья. Самостоятельно им сразу выхода не найти, а когда находят — возвращаться чаще всего уже некуда. Под действием проклятья Октивериуса Данского тело начинает разлагаться в ускоренном режиме… Спасать на корабле, скорее всего, уже некого, но и бросать души в межмирье — предательство. Понимаешь?
— А что мы можем сделать?
— Остановить действие проклятья. Дать душам вернуться в собственные тела и… Скорее всего, придется многих добить…
Я передернула плечами и моментально пошла под воду. Прийдя в себя, подплыла ближе к Даросу и с ужасом заглянула ему в лицо:
— Но тот, кто осмелился на подобное, может быть все еще там.
— Конечно, или он уплыл на шлюпке, отсюда не так далеко до острова драконов. Только пропускают туда далеко не каждого и ведется строгий учет прибывших. В любом случае, мы должны проверить, нет ли его на месте преступления. Такая сволочь должна быть непременно поймана и наказана по всей строгости.
— Но как тогда…
Плюмс.
Дядя дернулся от испуга и снова стал тонуть. Я выругалась, подставила ему плечо, потянула на себя и приготовилась делать из него звезду, но тут услышала сверху голос телохранителя:
— Живы? Нужна помощь.
Даже так? Мы с дядюшкой переглянулись и забарахтались в воде, пытаясь приблизиться к сброшенной веревочной лестнице. Дарос полез первым, а я, еще немного поплескавшись, отправилась следом.
Мамочки мои родные! Никогда, слышите, НИКОГДА не буду больше злить своего супруга… И вообще, я развода хочу.
Он стоял на палубе в окружении нескольких десятков тел, среди которых был и мой новый знакомый, Ардиан Бардхил. Мертвые? Не знаю, но оставшиеся стояли на ногах и смотрели на моего супруга с таким повиновением и безысходностью в глазах, что меня затошнило. Найдя взглядом Ратика, я бросилась к нему на шею и громко запричитала о том, как рада его видеть и как испугалась, и чтобы он в следующий раз обязательно был рядом, а не заставлял меня волноваться, и…
— Хватит! У нас много дел! — Ранагар грубо вырвал меня из объятий друга и развернул к себе. В его глазах догорал пожар. Жутковатое зрелище. — Я усыпил этих недоумков, привязав их жизненные силы к себе. Теперь у меня достаточно мощи, чтобы снять проклятье с "Эрчин". Те, кто смог противостоять моему заклятью и остаться бодрствовать, все равно подчинены моей воле. Так что я оставляю с тобой троих из них и твоего дружка тоже. Просто ждите здесь и ничего не предпринимайте. Погрейся в каюте. Ты можешь обещать мне, что все будет хорошо?
За нотки беспокойства, проскользнувшие в голосе моего героя, я готова была обещать ему все, что угодно, даже проклятье пошла бы снимать вместе с ним, но этого, слава Богам, никто не требовал. Дождавшись моего кивка, дроу удовлетворенно выдохнул и повернулся к дядюшке:
— Тэр Дарос, вы нужны мне там.
— Конечно, — дракон оторвался от борта и сделал несколько шагов вперед. — Я очень рад, что вы с нами, Ранагар! Благодарю вас за помощь, не знаю, сможем ли мы когда-нибудь…
— Сможете. Но это потом. Дело прежде всего. Отправляемся.
Наемник шагнул вперед, но я ухватила его за руку и потянула на себя:
— Постой минутку. Я не знаю, почему дороги свели нас вместе, но верю, что Боги никогда и ничего просто так не делают. Прости меня за нелепые шутки. Будь осторожен, Ранагар, — привстав на цыпочки, я чмокнула своего напряженно замершего мужа в щеку и улыбнулась, увидев его растерянность. — Это просто так, на удачу. Поцелуй ни к чему тебя не обязывает, наемник…

Глава 15
которую впечатлительным лучше пропустить

Ранагар. 
Что-то было в словах Агаты. Моей жены… Как же странно судьба столкнула нас, но чтобы обдумать все произошедшее мне катастрофически не хватало времени, впрочем, как и всегда. Я живу в таком темпе очень давно и не собираюсь ничего менять, разберусь с этим позже.
Отдал приказ оставшимся в моей власти морякам, и они спустили две шлюпки на воду. Сам же я мыслями был уже далеко, вспоминая, какое заклятье следует применить, чтобы переместиться за грань. Мне нужно будет прогуляться в межмирье, подать знак проклятым. Это напрягало. Уже собираясь спускаться, почувствовал на себе чей-то взгляд. Снова она. Стоит и смотрит на меня своими зелеными озерами, так и дырку протереть недолго…
— Чего тебе? — не удержался, спросил, хотя знал, что не услышит.
А она вдруг улыбнулась печально и дальше смотрит. Иногда эта девчонка пугает меня больше, чем стая упырей на ночном погосте. Вот тебе и "заказ всей жизни".
Плыли мы быстро, и чем ближе на горизонте показывался "Эрчин", тем удушливее становился воздух. Дракон уже несколько раз свешивался с бортов соседней шлюпки и прочищал желудок. У подчиненных мне тел тоже все чаще случались подобные позывы, но я их обрывал. Цель близка, и нужно собраться с силами.
Прикрыв глаза, снова повторил нужные слова, давненько я не ходил в Эстераль. А ведь в последний раз там было очень даже весело.
Продолжая вспоминать повергнутых тогда в прах уродов, решивших, что я стану их очередным трофеем, я открыл глаза и ухмыльнулся. Все должны знать, что с наемниками Орли шутки плохи, но все еще находятся идиоты, считающие себя сильнее.
— Простите мне мою нескромность, но что в данной ситуации смешного? — дракон очухался от очередного извержения и с удивлением меня рассматривал. Терпеть не могу, когда кто-то вот так пялится, ответил:
— Представил себе, как птицы клюют печень тамошнего капитана, а ведь она давно уже разлагалась от количества выпитого им. Вот и думаю, может грифант подавится?
Дарос мигом оставил меня в покое и снова повис на бортике лодки. Есть же такие слюнтяи на свете!
Грифанты. Около десятка этих тварей кружило над кораблем, еще, как минимум, столько же внутри. Запах стоит такой, что даже глаза режет. Почему здесь до сих пор нет Верховных магов? Они уже давно должны были почувствовать откат от проклятья и начать поиски столь опасного места. Причалив рядом с "Эрчин", я посмотрел на бледно-зеленого дракона и обрадовал его:
— Я залезу первым, затем позову моряков со своей лодки. Мы все обследуем, и, если никого постороннего нет, спущу лестницу вам.
— Зачем все так усложнять? Я мог бы поднять вас. На левитацию меня хватит. Сразу пойдем и мы. Я не собираюсь…
— Хорошо. — Боги! Какой болтливый тип, но левитация — это очень кстати. — Поднимайте меня на корабль.
Дракон кивнул, размял пальцы и зашептал что-то себе под нос. Мои ноги оторвались от поверхности шлюпки, и тело понеслось навстречу "Эрчин". Да с такой скоростью, что вскоре я оказался на уровне парящих в небе грифантов.
"Семейка неудачников!" — это все, что успело мелькнуть в моей голове, прежде чем я с той же скоростью полетел вниз, на этот раз на палубу корабля. Приземлился на кое-что мягкое, но радости все равно это мне не принесло. Выпотрошенный труп подо мной вообще навевал тоску и уныние. Мужчина когда-то был просто огромным, судя по останкам, оборотень-медведь. Жутко. В это тело мне предстоит вернуть его душу. С другой стороны добивать его не придется — скорее всего, он умрет моментально, даже агонии не предвидится.
— Ранагар! Ранагаааар! Ты живой? Рана…
Швырнул вниз первым попавшимся под руку предметом, кажется, обглоданная кисть анатомированного оборотня подвернулось, тяжелая и склизкая. Подействовало. Хм, интересный субъект этот Дарос, вроде хилый на вид, а сколько у него в желудке всего помещается! Вон, снова опорожняется. Как его семья терпит? Или они там все такие?.. Меня пробрал озноб от предвкушения будущего знакомства, брр…
Прицепив веревочную лестницу к борту корабля, скинул ее вниз и, подав мысленный сигнал морякам на шлюпках подниматься, молча развернулся.
Зрелище было то еще. На палубе всюду лежали растерзанные тела, грифанты потрудились на славу. Сейчас бестии парили вверху и злобно покрикивали оттуда. Кинул в них огненный пульсар.
— Пора по домам, твари! Здесь вам больше не пировать!
Ответом мне был общий громовой гомон вечно голодных птиц. Еще несколько пульсаров и заклятье палящего — вот рецепт, способный их отпугнуть. Раскаленная воздушная волна испепелила слишком низко опустившихся гадин, остальных лишь слегка задело. До грифантов дошло, с ними не шутят — громко костеря меня и моих предков на только им понятном языке, они развернулись и полетели на запад.
— Нужно их добить! Нельзя спускать им это! — снова Дарос. Как же он меня достал.
— Так добивайте! Опробуйте на них свою фирменную левитацию!!!
Дракон закрыл рот и даже покраснел немного. Тоже мне девица на выданье! С кем приходится иметь дело, похоже, я вновь прогневил свою Богиню!
Раздосадовано сплюнув на грязную палубу, я проговорил:
— Тэр Дарос, вы работаете здесь. Ищите тех, кого можно подлатать. Возможно, кому-то всё-таки удастся пережить этот пир стервятников. Я возьму пару своих матросов и отправлюсь вниз, осмотрю помещения. В случае чего кричите, у вас это прекрасно получается.
— Понятно.
О! Да у нас прогресс наметился. Всего одно слово? Я даже оглянулся, дракон стоял с выражением полнейшего ужаса на лице и смотрел на оборотня, сослужившего мне хорошую службу даже после своей смерти.
— Этот не жилец, но есть много других, я их не осматривал. Соберитесь и работайте. Переживать и падать в обмороки будем позже.
Раздраженно махнув рукой своим подчиненным, позвал их за собой и отправился изучать внутренний мир "Эрчин".
По истечении нескольких минут я понял: вся команда осталась на палубе. Задыхаясь, люди стремились к свежему воздуху, и вот к чему это привело.
— Хозяин. Хозяин. Хозяин, — один из моих моряков звал меня из дальнего конца коридора. Подойдя, я обнаружил маленькую, незамеченную раньше дверку. Попытка открыть успехом не увенчалась. Вопросительно взглянув на гнома, позвавшего меня, я понял, что он имел ввиду. В замочной скважине с той стороны торчал ключ. Похоже, кто-то заперся изнутри. Что ж, будем открывать аккуратно, чтобы не навредить "смельчаку".
Бабах. Замок вылетел с той стороны, дверь разлетелась в щепки. Мы с моими подчиненными вошли внутрь.
Некогда красивый молодой дракон лежал на полу, прижав левую руку к горлу и ошарашено уставившись большими красными глазами в ближайшую стену. В его раскрытой ладони нашелся маленький треснутый камешек — так проклятье вышло на свободу. Отвратительный запах здесь сбивал с ног, парень прогнил насквозь и телом, и душой. Несомненно, это и был наш проклятийник, не предупредили его, похоже, что отдача захватит с собой все души с корабля.
— Заверните урода во что-то и тащите к остальным, наверх.
Мне пора заняться командой, для этого придется отправиться в Эстераль, и уже оттуда пытаться призвать души за собой. А потом я непременно напьюсь!
Кивнув своим мыслям, я отправился к дракону. Тот нашелся рядом с телом молодого эльфа-полукровки. Удивительно, похоже, сейчас дядюшку не заботили ни запах, ни атмосфера вокруг. Он сосредоточенно сращивал раны мертвеца с помощью какого-то зелья.
— Послушайте-ка, тэр Дарос, а если я смогу залечить тела этих бедолаг в межмирье, что с ними будет здесь?
Дракон оторвался от своего дела и задумчиво посмотрел на меня:
— А вы и такое можете?
— Я? Нет. Но знаю, кто может. Итак, допустим, я смогу призвать их к себе и залечить их тела там. Что нам это даст?
— Понятия не имею, подобных прецедентов еще не было… Но, если мыслить логически, то вы правы! Люди, вылечившиеся там, должны стать здоровыми и здесь. Конечно, вряд ли все смогут вернуться, для большинства пути к телу больше нет. Он разорван…
— К тому же, раны они получили не в межмирье, а здесь. Можно ли пытаться залечить их оттуда?
— На этот вопрос у меня нет ответа, Ранагар. Но могу точно сказать, что в этом месте шанс остаться в живых есть только у этого парня и у орка справа. Их воля сильна, тела пострадали меньше, чем у остальных. Другие уйдут практически мгновенно…
— Значит, попробуем мой способ.
— Хозяин. Хозяин. Хозяин, — матросы принесли предателя, обмотанного в покрывало. — Хозяин?
— Кладите сюда. Тэр Дарос, взгляните на него, кажется, мы нашли проклятийника.
Дракон присел и с пренебрежением отвернул ткань с головы юноши. Лицо его вдруг стало мертвенно-бледным, а руки задрожали, когда он дотронулся до тонкого носа своего сородича:
— Как? Как?!
Дракона бил озноб, он полностью откинул покрывало в сторону и бросился осматривать юношу с ног до головы:
— Нет, этого не может быть! Не может, понимаете? Он никогда не стал бы… Он не… Я не понимаю… — Дарос стал что-то шептать, казалось, он уговаривал лежащего перед ним парнишку подняться на ноги.
— Кто это?
— Это мой названный брат… Воспитанник моей матери. Это ее… наш… Он не стал бы, вы должны понять! Только по незнанию, только без злого умысла!
— Его можно спасти?
— Я не уверен, раны такие глубокие! Они всюду… Как это могло произойти?! Кто допустил подобное?!
— Узнаем, если мне хватит сил. Подлатайте его, как сможете. Я отправляюсь в нашу часть межмирья, в Эстераль. Прошу вас, будьте аккуратны и не лезьте в очередные неприятности без меня!
— Спасите парнишку! Он не виновен, я уверен в этом. Мы найдем объяснение его нахождению здесь, он…
— Я понял, — вытащив верный клинок, разрезал свою ладонь и сжал пальцы в кулак. Прочитал нужные слова и прилег на более-менее чистой поверхности палубы. — Скоро вернусь. Держитесь.
***
Пугающая тишина. Ни ветра, ни шелеста листвы, ни гомона птиц… Лишь полуразрушенные многоэтажные здания смотрят на вновь пришедшего сюда пустыми глазницами-окнами. Я поднялся с каменной мостовой и осмотрел себя. Как всегда из всей одежды остались только кожаные брюки. Оружия здесь нет, есть лишь магия. Невольно вспомнилось межмирье Агаты и ее длинное белое платье в кружевах. Эстераль, наверняка, напугал бы ее своей пустотой и серостью. Тряхнув головой, огляделся в поисках "своего" места.
Между домами был небольшой участок земли и сломленное дерево с кучей высохших веток. Туда мне и нужно.
Магия огня — единственная из всех полноценно передалась мне в наследство, и здесь она очень выручала. Сделав небольшой костер, присел рядом и стал вглядываться в языки его пламени. Странно, не успел еще сформулировать мысль, а видения уже стали проявляться. Снова она! Стоит на корме корабля и смотрит вдаль своими большими зелеными глазами. Ветер поднял и взметнул вверх ее короткие волосы, раздул ткань ее блузки, так что теперь совсем не видно, насколько хрупкое тельце под ней. Захотелось вдруг коснуться ее плеча, сказать, чтобы шла в каюту, а не мерзла напрасно… Что-то щелкнуло в костре — очередная ветка догорела. Я подскочил и прошелся несколько раз по мостовой, успокаивая расшалившиеся нервы. Не время и не место сейчас думать невесть о чем. Собрался. Присел у огня снова, вгляделся в его пламя и представил себе "Эрчин" в его первозданном виде.
Вот капитан стоит у руля и командует своими матросами. Его бравый помощник оборотень-медведь улыбается неподалеку, он еще не знает, что грифанты вскоре сделают с его телом… И эльф-полукровка кричит что-то, выходя из камбуза, похоже, зовет всех на ужин. Один за другим, все члены команды вырисовываются в моем воображении, живые и занятые каждый своим делом. Последним появляется молодой дракон, он сидит в темной маленькой каюте и смотрит на маленький камешек в своей ладони. Решается судьба всего экипажа, и он явно осознает, что делает, когда медленно начинает сжимать пальцы в кулак.
— Аллахолин морте эмбере! — мои слова громом звучат в этом глухом проулке и, отталкиваясь от толстых стен, летят вдаль, унося их все дальше и дальше, к душам тех, кто потерялся и не может найти пути назад.
Первый отклик пришел почти сразу. Я напрягся всем телом и призвал силы спящих на корабле моряков, теперь или никогда! Они шли, медленно приближаясь ко мне с разных сторон, тела их были изъедены, души измучены. Мне нужно было торопиться, но двоих не хватало. Молодого дракона и медведя-оборотня. Мы ждали.
Пальцы на ногах стало покалывать — верный признак того, что пора закругляться. Хватит играть в благородство, я сделал все, что мог. Еще раз взглянув в костер, я подумал о той, что имела возможность помочь. Вот и она, стоит на том же месте, какая упрямая девчонка! Губы все синие, нос покраснел, но не уходит. Тихо, чтобы не напугать, позвал ее по имени. Вздрогнула, шире открыла глаза. Снова окликнул, попросил помочь.
— Как? — замерзшие губы едва шевельнулись.
— Межмирье… Жду твоего зова.
Это все, на что меня хватило. Теперь кололи пальцы рук, а ноги стало сводить судорогой. Если она не сможет найти способ прийти и позвать меня в свой мир, придется уходить так… Но время пока есть, я не привык быстро сдаваться. Давай же, девочка, не подведи и сейчас.
Снова потянулись минуты ожидания. Не люблю терять время зря, оглядев собравшихся вокруг мертвяков, скомандовал им:
— Зовите своих. Еще двое.
Надрывный вой оглушил меня, повалил на землю, заставил стиснуть голову руками… А я-то все время гадал, кто способен издавать такие звуки — теперь буду знать. Потерянные души нашли способ общения между собой. Интересно, сколько их здесь? Нет, не хочу знать!!!
Шепот, шелест, треск… Что за ерунда такая? С трудом поднявшись на онемевшие ноги, замер в полнейшем ступоре. Мало того, что мои потеряшки нашлись, так еще целая толпа подобных им притащилась.
— Вы что, идиоты? И куда мне вас всех теперь?! — около двух сотен трупов разной степени разложения окружили меня со всех сторон и ждали дальнейших распоряжений.
— Раааанаааагааааар… — отлично, похоже, Агата нашла способ прийти, что ж, нужно проявить себя джентльменом, не хорошо заставлять девушку ждать. — Пошли, братцы, познакомлю вас с женой!
Выходили мы к ней навстречу живописненько так: я, прихрамывая на обе ноги, впереди; сразу за мной мой знакомец без руки, который не дал мне слевитировать на твердую палубу. Ну и дальше по списку, все кто болтался без дела по межмирью. — А вот и мы, соскучилась?
Судя по ее вытянувшемуся лицу и дрожащей нижней губе, она не ожидала, что я приведу друзей. Интересно, упадет в обморок или кричать начнет? Снова удивила. Бросилась куда-то мне за спину и повисла на шее у полуразложившегося старика с бородой до земли.
— Магалыч! Родненький мой! Ты-то как здесь? — старик заулыбался остатками рта, отодвинул девушку в когда-то белом платье от себя и грустно всхлипнул вместе с ней. — Не волнуйся, видишь, я нашла тебя! Все теперь будет хорошо, правда ведь, Ранагар?
И все уставились на меня. Прекрасно!
— Значит, у меня было подобие плана — я удерживаю души, ты лечишь их мертвой водой, я их возвращаю. Просто и легко. Только, видишь ли, на зов пришли все, кто затерялся в межмирье. Видимо, они погибли совсем недавно, так как тела еще не совсем…
— Я поняла! Хорошо, что здесь запахов нет, только вид жуткий. У нас с Ратиком маг-грим такой есть, однажды мы…
— Ты издеваешься?! — кажется, я только что впервые сорвался на визг. Три раза медленно вдохнув и выдохнув полной грудью, уже спокойно продолжил: — Отставить воспоминания. Я еле стою на ногах, силы на исходе, и это притом, что я питаюсь жизненными силами моряков с нашего корабля! Срочно ищи свое болото и делай мертвую воду или что там ты делала…
— Ясно! Мальчики, все за мной! Будем усиленно лечиться, сразу говорю, кто не успеет — тот опоздал! Магалыч, ты — первый!
Трупаки неодобрительно замычали.
— Тихо! Ничего личного, просто он здесь самый пожилой. А кто будет возмущаться, ищите себе другую потомственную болотную ведьму.
Все виновато затихли и усиленно закивали прогнившими головами. Девчонку передернуло, но повернувшись ко мне, она нашла в себе силы улыбнуться:
— Какой же ты молодец! Потерпи еще немного, я постараюсь все сделать как можно скорее. Кики!!! Где ты, подруга? Мне нужна помощь!
Я проводил взглядом свою смешную жену, истерзанных мужчин и медленно осел на траву. Как же хорошо. Прикрыв глаза, прислушался к шелесту листвы, улыбнулся теплому ветру, вдохнул чистый лесной воздух.
Ноги и руки с трудом шевелятся, в голове начинает тихо звенеть от слабости, куча трупов толпится вокруг в ожидании спасения, мною вторично нарушены границы межмирья… Но я чувствую себя счастливым! Потому что есть уверенность в том, что всё сделано правильно. И потому что она нашла способ прийти. И потому что мы спасем все эти души, чего бы мне это не стоило.
Медленно пустота окутывала меня, убаюкивала, усыпляла… Я все дальше погружался в волшебную негу, теряя связь с чем-то важным, смирившись со своей участью. И вдруг начался дождь. Редкие капли падали мне на лицо, раздражая неимоверно. Нужно разжечь костер, но так тяжело проснуться…
Новая капля и еще одна. И ветер стал завывать, да так протяжно и тоскливо. Стоп, ветер ли это? С трудом подняв непослушные веки, уставился на стихийное явление в виде моей зареванной жены.
— Что?..
— Ой, он очнулся! Он очнулся!!! Кика, тащи сюда свою настойку! Миленький, только не отключайся, сейчас мы тебе поможем! Кика!!!
— Здесь я, не ори, оглашенная!!! На, вот, пей, болезный, — красавица в парике из волос моей плаксы протянула мне маленький пузырек, я сделал несколько глотков и тут же почувствовал приступ сильной боли во всем теле. — Ой, слабенький он у тебя, Гатька, заморыш какой-то. Второй раз вижу и всё не выходится, бедолага. А ведь еще тогда говорила, оставь в покое мужика…
— Зови Ааргха, мы готовы уходить! И хватит бубнить, ты его смущаешь!
— Смутишь такого, как же! — Кикимора поднялась и, гордо задрав маленький нос, помчалась вдаль.
— Зачем? — да, я не многословен, особенно когда все тело сводит в судороге.
— Он обещал помочь. Без него пришлось бы туго.
— С чего бы это?
— Потому что виновник — Видящий. Тот парень, дракон, это он активировал проклятье на "Эрчин". Ааргх забрал его с собой. Мы уже вернули души команды в прежние тела, благодаря тебе все они будут жить, хотя некоторым с морем придется завязать. Калеками стали.
— А остальные?
— Кое-кого вернули, тех, чьи тела были в канавах или в заброшенных домах… Троих даже лечить не стали, наставник сказал, что их за дело сюда отправили. И еще около двадцати заключили в сосуд, их тела погребены, но связь еще не разорвана. Будут выкапывать и возвращать к жизни.
— Отлично, спасибо, что про меня не забыли.
— Прости нас, мы так увлеклись спасением потерянных, что забыли о времени. Столько сил влила в их раны, чуть сама концы не отдала. А когда очнулась, ты уже уходил, — в уголках зеленых глаз снова стали копиться слёзы. Почему-то это огорчило, хотя обычно ничьи слезы и мольбы меня не трогают.
— Увлеклись мы с тобой оба! Пора возвращаться, — я приподнялся, и осторожно вытер маленькую капельку, пытавшуюся сбежать из прекрасных глаз. Девчонка робко улыбнулась и сразу стало легче. Покачиваясь, я, наконец, встал и двинулся вперед. — Где у вас здесь выход?
Откуда мне знать? Я и зашла-то сюда случайно, сама не поняла как. Металась по кораблю туда-сюда, потом Ратик что-то спросил, я на него посмотрела и бамс! Стою здесь, жду мужа с товарищами.
Не успел я ничего ответить, как за моей спиной раздалось зычное покашливание.
— Еще раз здравствуйте, дети мои. Падите ниц перед Ааргхом Сиваахшу, Великим Видящим Предком…
— Так это ваш подопечный целую команду корабля проклял, уважаемый? — меня просто трясло от гнева. — Где юнец теперь? Если вы думаете, что дело удастся замять, то…
— Молчать! — дракон сказал всего одно слово, а у меня прыти сразу поубавилось. Я опустил голову, но колени, в отличие от девчонки, преклонять не стал, побоялся, что назад встать просто не смогу. — Я не накажу тебя за нарушение моих границ, наемник, только потому, что шести Агата из правящего рода Виннэр сообщила мне о вашем браке и получила мое величайшее благословение! Вижу благодарность, застывшую в глазах твоих, сын мой! Ступайте с миром и храните друг друга до самой смерти, ибо даже она не сможет разлучить вас!
— Что это значит?! — я открыл глаза и уставился на улыбающегося мне Дароса. — А ну-ка верни меня назад!!! Он должен мне объяснить, что имел ввиду!!!

Глава 16
в которой кулон памяти дает о себе знать

Агата. 
— Где он? — я огляделась по сторонам в поисках Ранагара, но всё тщетно. — Вы вернули его в тело?
— Вернули. Потому что мы не только мудрые и благородные, но и понятливые. — Ааргх довольно заулыбался и кивнул своим мыслям. — Пойдем, дитя, с тобой мы еще не закончили. Мне нужно познакомить тебя с моим другом. Мирд — гном, потерянная душа. Когда-то давно он попал в ужасную ситуацию из-за своей большой любви ко всему блестящему. Украл одну вещь, которая свела его с ума и привела к нелепой гибели.
— Вы хотите, чтобы я вылечила его?
— Нет, девочка. Не всех нам дано вылечить, к сожалению. Ты должна выслушать всё, что он захочет сказать тебе, принять это как прошлое и обдумать, как станешь поступать в будущем.
— Терпеть не могу загадки! Хочу на корабль, к Ратику. Он переживает там, наверное…
— Еще как переживает и не он один, — снова довольная ухмылка и смешинки в уголках фиалковых глаз. — Иногда очень полезно показывать мужчинам, что женщины намного слабее их, в противном случае тебя так и будут воспринимать лишь как друга и проказливого ребенка, дорогая.
Я задумалась, а затем понятливо кивнула — и правда, пускай там поволнуются немного! А то совсем скоро забудут, что я молодая красивая девушка на выданье!.. То есть замужем… Хм.
— Ааргх, скажите мне, правда ли то, что наш с Ранагром брак нельзя расторгнуть?
— Отринь всё суетное, дитя, мирские заботы оставь низменным существам, не способным созерцать всю бренность бытия…
— Ааргх! Я уже поняла, что вы прекрасный оратор. Вас бы с нами на промысел — кому угодно голову задурить смогли бы своей пустой болтовней!
— Это по-твоему комплимент был?
— Еще какой! Даже Змееуст с Хаимом так ловко заливать не умеют! Кстати, а кем вы были при жизни?
— Нет. Неправда.
— Я, кажется, пропустила несколько предложений мимо ушей. Вы о чем сейчас?
— Неправда, что расторгнуть брак никто не в силах. Видящему, особенно такому сильному, как ты, подвластно очень многое. Именно поэтому я переживаю за тебя, Агата. Тебе предстоит многому научиться, но есть те, кому ты мешаешь уже сейчас. Я знаю так много! Вижу прошлое и будущее, вижу настоящее… Но не могу вмешиваться в чужие судьбы без нужды, я лишь наблюдатель, хранитель знаний… Летописец, если хочешь.
— То есть вы даже сейчас можете посмотреть, чем занят какой-нибудь человек? Или, например, дроу… Любой…
— Он только что перебрался на ваш корабль, ищет тебя, а Ратмир бьется в истерике над твоим "уснувшим" телом, — дракон устало вздохнул. — Ты думаешь так приземлено, девочка! Всему виной твой юный возраст и воспитание. Я хотел бы открыть твои глаза, показать тебе реальную суть вещей, но не могу! Для этого есть лучший учитель — время! Но в моих силах подсказать тебе, и я сделаю это. Мы пришли.
Маленький обветшалый домик с покосившимися окошками встал у нас на пути.
— Это жилище вашего друга? — вопрос в пустоту, Ааргха уже и след простыл. Прекрасно. Ну что ж, посмотрим, кто у нас так любил блестяшки. — Эгегей! Есть здесь кто живой? То есть мертвый… То есть… господин Мирд, вы дома?
А в ответ тишина. Что ж, молчание — знак согласия! А если дома кто-то есть, но не отзывается, значит, могла случиться беда! Я просто обязана проверить все ли в порядке.
Обшарпанная дверь оказалась не запертой, над моей головой весело зазвонил колокольчик. Ух, а внутри антуражик тот еще! Темно, пусто и пол скрипит под ногами. Напоминает коморку на чертоге у Змееуста, мы с Ратиком там грим и одежку хранили, готовясь к очередным вылазкам. Ага, и тайнички в стенах есть — все соответствует!
— А ну-ка полож, где взяла! Ишь, руки загребучие! Оборачивайся давай, только без фокусов! Ты у меня на мушке!
Я обернулась. На меня смотрел забавный человечек ростом примерно в три с половиной фута. Гном. У нас в Огриве многие представители их расы лавки держат: скупают краденое, перепродают, займы опять-таки предлагают за проценты. Но таких смешных я еще не видела. Сразу бросалась в глаза непропорционально крупная голова и маленькое тельце. Черты лица могли бы быть нормальными, но все портили здоровый нос с золотым колечком в ноздре, длинная рыжая борода и лохматые седые брови. Кроме того, у несчастного были сильно оттопыренные волосатые уши, увешанные серьгами разной величины. Завершал образ ярко желтый костюм с огромными серебряными пуговицами. Красавчик, с какой стороны ни глянь!
— Мария?!
Мой новый знакомец выронил из рук самодельный деревянный лук и схватился обеими руками за дверной косяк. Кажется, он собирался свалиться с сердечным приступом. А мне некогда еще одного болезного выхаживать, пора возвращаться уже.
— Спокойно, дяденька! Меня зовут Агата, я тут проходила мимо, дай, думаю, зайду, ручки погрею, чайком угощусь…
— А в тайник мой за сахарком и рукавичками полезла? — гном падать передумал, приосанился и бодренько пробежал мимо меня в соседнее помещение. Я проследовала за ним — раз сразу не прогнал, значит можно понаглеть немного.
— А скажите мне, дяденька…
— Какой же я тебе дяденька, девочка? Ты часом не в родню ко мне набиваешься? У меня и нет ничего, одинокий несчастный старик я! Сразу говорю…
Присмотрелась — правда — в носу и ушах только дырочки пустые остались. Куда золотишко-то прибрал? Надо же, какой прыткий! И смотрит так довольно, ухмыляется.
— Не нужно мне больше родственников, и так в последнее время прут ото всюду, только успеваю имена новые запоминать. И один лучше другого. Я поговорить с вами хотела. Почему вы меня Марией назвали, когда увидели?
Дедок нахмурился, пожевал спрятанными под густой бородой губами, взмахнул рукой, и все украшения вернулись на прежние места.
— Стало быть, не случайно на мою избушку набрела? Кто ты ей? Сестра? Нет, молодая больно. Дочь? Неужели такая как Мария решилась детей рожать?
— А чем это она хуже других?
— Да всем! Такие, как мы не заводят семьи. Она была моей ученицей. Фанатичной ученицей, увлекающейся и не знающей границ. Лет шестнадцать назад она пришла ко мне в лавку и предложила свои услуги в качестве подмастерья. Два года мы работали вместе, я даже стал ей доверять. И когда нам принесли тот камень на проверку его подлинности…
— Подождите, мне не совсем ясно. Моя мама нашла вас шестнадцать лет назад и работала в лавке подмастерьем? Вы ее ни с кем не перепутали? Что вы продавали?
— Продавали?! Меня зовут Мирдор Эрдисчаг третий! Я до самой своей смерти считался лучшим артефактором на континенте! У меня был огромный комфортный дом в центре Мастивира, на первом этаже которого я принимал богатейших людей и нелюдей всей Эндорры. Я творил шедевры! Меня называли виртуозом, мастером, величайшим искусником! Я купался в золоте, и, казалось, у меня было всё для счастья. Пока кулон памяти не принесли мне для оценки…
Гном задумчиво уставился в одну точку и умолк. Я уже хотела задать ему пару наводящих вопросов, но он остановил меня жестом руки:
— Постой, я знаю, зачем тебе это. Я почувствовал. Ты носительница клятвы, не так ли?
Пожимаю плечами и опускаю глазки вниз — меня так Ратик учил — в любой непонятной ситуации пожимай плечами и делай раскаявшееся лицо.
— Так я и думал! Надо же, сама судьба привела тебя ко мне! Ты ищешь способ найти камень и шнурок? Собираешься исполнить обещание, данное на крови? Боги ниспослали тебя ко мне за помощью, дитя!!! Ты, наверняка, и понятия не имеешь, где сейчас находишься, так?
Тяжело вздыхаю и осторожно поглядываю на странного гнома, не пора ли мне бежать отсюда?
— Всё ясно! Я расскажу тебе всё, что знаю о камне, а потом мы обратимся к одному старому ворчуну, он местный, говорит заумно и невпопад, но в беде не бросит!
Изобразив восторг на лице, киваю и осторожно интересуюсь:
— Господин Мирдор, а нет ли у вас стульчика здесь? Ноги уже занемели.
Гном всплеснул коротенькими ручками и скороговоркой запричитал что-то себе под нос.
Через минуту дом преобразился. Пожалуй, у нас в Огриве условия похуже были, чем у этого "бедняги".
— Как вы это делаете? Научите меня, прошу вас! Просто невероятно!
— Ты не знаешь? Это заклинание разработала твоя мать, чтобы скрывать с любопытных глаз всё для них не предназначенное. Хотя откуда тебе знать? Мария ведь погибла, не так ли?
Говорил он уверенно, поэтому я снова пожала плечами — не знаю, стоит ли его радовать, что мама жива и вполне себе здорова?
— Ну конечно, бедное дитя, осталась сиротой в младенчестве! Бледная вся, хилая, несмышленая. А может и телом зарабатывать пришлось! О, Боги, жизнь жестока к простолюдинам! А все проклятый кулон, будь он неладен! Присядь, сейчас расскажу тебе все с самого начала, а ты не перебивай! Терпеть не могу, когда меня перебивают! Хотя, ты вроде не их болтливых, как и я…
Так вот, слушай… Я родился в семье простых ремесленников, у меня было пятеро братьев и три сестры. Рос медленнее остальных, заговорил поздно, внешностью вот не вышел… все меня дурачком кликали. Только мамка все равно любила и по знахарям таскала, последние денежки им носила. Папаня, Ларгус Эрдисчаг, на все руки мастером был, да только делал все за спасибо в виде бутылька с самогоном. С детства ненавижу пьющих… и детей не люблю. Злые они… Ну, так вот, с горем пополам закончил я несколько классов школы и устроился к старосте нашему, конюшни прибирать. Все братки и сестрицы мои к тому времени разъехались, папаня помер — прибил дружок его во время очередного запоя, а мы с мамкой жили потихоньку душа в душу. Она у меня красивой была, даже спустя многие годы. Таких среди нашего народу мало…
Вот и староста это подметил, да стал к нам захаживать все чаще. Мне неловко было с ними, а мамка снова наряжаться начала, губы красить…
Намучалась она и так со мной, тогда я принял решение, что пора слезать с ее шеи. В общем, собрал узелок с собой и ушел однажды куда глаза глядели. Погоняла меня судьба, девочка! Не пожалела. Я и побирался, и в окошки чужие лазал, и помоями не чурался. Жуткое время, но мамка научила меня не сдаваться. Тогда кто-то из Богов смилостивился над безликим гномом и послал мне объявление. "Мастер Тартур ищет неприхотливого помощника. В качестве оплаты — ночлег и двухразовое питание." Это был мой билет в будущее. Тартур открыл мой талант и поспособствовал моей дальнейшей учебе, вскоре по всему Мастивиру знали имя артефакторщика Мирдора Эрдисчага третьего.
Разбогатев, я отправился к мамке, вез ей денег и украшения. Только зря всё. Ее не стало за год до моего появления в нашей деревне. Староста наш похоронил мамку и с горя тоже отбыл к праотцам. Тогда пришла в голову мысль, что нужно было писать ей письма. Я впервые по-настоящему ощутил себя уродом. Не телом, душой. Что-то перегорело во мне в те дни. С тех пор я посвятил себя работе. Полностью, без остатка!
День и ночь я создавал шедевры, просил за них баснословные суммы, и мне платили! Понимаешь? Потому что в свои творения я вкладывал душу. И не было для меня ничего в мире важнее, чем моя работа. Но однажды мне принесли желтый камешек, невзрачный, ничем не примечательный и попросили проверить его подлинность. Они считали, что это кулон памяти. А я о таком слышал когда-то вскользь, слишком давно и слишком мало, чтобы придать этому значение.
Но для того, чтобы сделать работу на совесть, мне нужно было найти максимум информации. Вот когда я пропал. Существует легенда… Давным-давно на Эндорре не было ни людей, ни животных, ни растений в том виде, в каком они есть сейчас. Тогда здесь обитали другие расы, они были совсем не похожи на нас, им не нужна была еда, вода и сон, чтобы жить. Их едой была энергия, которой было пропитано всё вокруг. Неизвестно, что именно с ними произошло в действительности, до нас дошли лишь обрывки разных историй, которые рассказывают о величайшей войне.
Как всегда сильнейшие никак не могли поделить власть между собой, а силы их были необычайно велики. Договориться мирным путем им не удалось. Многие были истреблены тогда, и Эндорра понесла огромный ущерб. Изменилось всё вокруг, практически на все места, где некогда была земля, пришла вода, которая отступила ещё очень нескоро. Изменилась погода. Говорят, раньше сменялись времена года, и в определенный период с неба падали белые холодные хлопья и покрывали собой все вокруг… Ты можешь такое представить?! На месте гор появились равнины и впадины. Наиболее сильные из оставшихся в живых объединились ради спасения своих жизней и открыли портал в иную цивилизацию, Ндрамина. Когда Великие Врата были открыты, все желающие покинули израненную разгневанную их войнами Эндорру и ушли узнавать новые миры. Но были и те, кто остался.
Среди них оказался Дэнстортэ Виннэр, сильнейший потомок расы перворождённых драконов. Именно с него начинается история "кулона памяти".
Дэнстортэ, как и многие его собратья, владел первозданной магией, он имел способность творить из камня — растворял его и придавал ему желаемую форму. Именно благодаря этой способности, раса драконов первой выстроила свой город, который был назван в честь сына их предводителя, Назир Виннэр. Вода, огонь и земля также подчинялись их воле, и на этот раз драконы использовали свои силы лишь во благо. Остальные расы, среди которых перворождённые эльфы, гномы, люди и другие, также обзавелись своими городами. Их внешность менялась вместе с землёй, на которой они жили, войны прекратились. Был заключен Великий Мир, и расы стали жить спокойно каждая на своей территории.
А чтобы кровопролитные разрушения не повторились, сильнейшие из драконов объединились и создали нечто невероятное по своей мощи. Маленький камешек, который вмещал в себя силы, способные поворачивать реки вспять! Больше того, этот чудесный артефакт вобрал в себя крохотную частичку души перворожденного Дэнстортэ!!! Он в какой-то степени разумен, понимаешь?! Избирателен… Память предков, их сила — все в маленьком желтом невзрачном куске округлой формы!!!
Время шло. Сила Эндорры была восстановлена, род Дэнстортэ Виннэра множился. Драконы, к слову сказать, из тех рас, которым не свойственно вступать в какие-либо отношения с другими расами, они всегда считали себя выше остальных, относясь к нам скорее с сочувствием, и предпочитая наблюдать за нами со стороны. Дело, я думаю, в той силе, которой владели эти существа, она была практически безмерной, к тому же многократно умножалась камнем. Зачем им было разбавлять свою великую кровь и передавать свою первозданную магию "низшим" расам? Это было крайне нежелательно, хотя исключения случались даже тогда.
Именно таковой и стала прекрасная эльфийка, ее полюбил правитель драконов, сделал ей ребеночка, а потом понял, что не она его судьба. Девушка обиделась, украла кулон и сбежала вместе с малышом на руках. Вскоре ее нашли на другом континенте с перерезанным горлом, но ни камня, ни ребенка при ней не оказалось.
Начались масштабнейшие в нашей истории поиски. Нашедшему кулон памяти и малыша сулили золотые горы. Но все оказалось тщетно. Поговаривали, что сам Дэнстортэ не счел своего потомка достойным быть носителем его силы, поэтому камень "ушел" от драконов.
И ищут его по сей день. Только есть оговорочка! Я нашел ее уже будучи здесь, дорогуша! И звучит она так: "Лишь тот сможет воспользоваться силами великих, чьи помыслы будут чисты и направлены на совершенствование мира, остальных же он попросту сведет с ума или отправит в могилу".
Гном выдохся. Я, честно говоря, тоже устала. К тому же вспомнилась одна существенная, и от того немного пугающая деталь, камешек — то у меня в рюкзаке.
— Вы сказали, что я носительница клятвы…
— Да! Да! Я чувствую, что ты держала его в своих руках! Какой он теперь? Что ты чувствовала, когда сжимала его в своих ладонях?! Невероятное ощущение силы! Всепоглощающее!!! Правда ведь?
— Вообще-то нет, я его и не держала почти…
— Конечно, ты не поняла! Ты дала клятву быть его временным хранителем и вернуть законному владельцу. Он не работает в случае с тобой! Но я-то чувствовал, я-то понимал!!!
Хм, по-моему пора просыпаться…
— И Мария чувствовала! Она сразу ощутила мощь, исходящую от кулона. Тогда мне принесли уже пятый камень на проверку, и я не верил до последнего, что этот окажется подлинным! Я соврал посланцам короля, что не могу сразу провести оценку. Они оставили охрану снаружи и ушли. А ночью мы бежали в Дагхмрод! Через два дня я услышал в таверне, что король выбросился из окна, и к власти пришел его младший сын, Эриус третий. А еще через полчаса моя кобыла неудачно подвернула ногу и сбросила меня с седла. Камешек тогда висел на моей шее, сломавшейся от падения.
Больше я не видел твоей матери. Как она погибла?
Уф, как бы ему потактичнее намекнуть…
— Да я, в общем-то, не уверена, что она мертва.
Гном притих и, недобро прищурившись, уставился на меня. Я молчала, не зная, что можно добавить. Потом подумала и еще плечами пожала, для верности.
— Не хочешь ли ты сказать, что кулон памяти принял ее? Он должен был измениться визуально. Поменять цвет. Этого не было! Значит, она дала клятву… Лишилась возможности стать сильнее, но осталась жить… Это странно, не находишь?
— Вы знаете, мне пора идти домой. Подскажите, где найти выход?
— А как ты сюда попала? — Мирд ловко подскочил со стула и, облокотившись на столик, с любопытством осмотрел мой наряд. — В таких платьях сюда только драконы приходят, Видящие… Кто твой отец, дитя?
Ну что за невезение?! Меня уже подташнивать начало от слабости, пора выбираться, но как?
— Ааргх!!! Хочу назад, в тело!
— Вот как? Вот как! Значит, все-таки дракон!!! То-то я смотрю, глаза у тебя такие необычные, напоминают расплавленный изумруд, я делал в свою бытность потрясающий изумрудный браслет, знаешь ли. У него были невероятные свойства, его обладательница очаровывала любого собеседника за считанные минуты, знаешь ли… Так о чем это я?
— Ранагар! Я не могу проснуться! Ратик!
— Прекрати кричать! Ненавижу, когда меня перебивают!
Я попятилась от гнома ближе к дверям, нога зацепилась за что-то у самого порога, и мир перевернулся.
***
— Помогите! — я подскочила на своей кровати и стукнулась лбом об голову наемника. Тот зашипел и, оттолкнув меня от себя, проскрежетал сквозь зубы:
— Очнулась ваша беда ходячая.
Пока я бестолково хлопала глазами и потирала будущую шишку ладонью, на меня налетел ураган в виде друга. Объятия получились душевными, кажется, несколько ребер треснули под его натиском.
— Почему так долго, Гатька?! Меня уже три раза за это время почти с того света вытаскивали! Ты в своем ли уме, столько по межмирьям всяким бегать? И так кожа да кости вон, еще и эти голодные пробежки…
Он говорил, не выпуская моих рук, а я счастливо улыбалась и кивала. Как же хорошо снова оказаться в своем теле! Только в туалет ужасно хочется и поесть.
— Агата, как ты себя чувствуешь? — дядюшка показался в поле моего зрения, и засуетился перед самым моим носом. — Бледненькая какая, изможденная. Хм, а ну-ка скажи "лохартэ".
— Лохартэ.
— Не-е-ет! — Ранагар дернулся в моем направлении, но не успел.
Магические искорки полетели с моих пальцев вверх, преображаясь по пути, и набирая силу. Через несколько секунд потолок моей каюты стал угольно черным.
— И что это было? — Ратик удивленно стряхнул кусочки золы со своей светлой шевелюры.
— Самое простое заклинание для проверки магических сил. Я хотел знать, не истощена ли наша несчастная…
— Это она несчастная? Это мы, бедняги, попавшие в историю благодаря ее вечным случайностям! — Ранагар брезгливо снимал с одежды черные ворсинки. — Боги, как же я устал от всего этого! Достигнем острова, найдем того, кто сможет нас развести, и бегом назад! К оркам, ведьмам и некромантам — маньякам! С ними спокойнее!!!
Бабах! Дверь за наемником захлопнулась.
— Так что с твоей магией, деточка? — похоже, что Дарос просто проигнорировал выпад моего муженька. Надо же, кажется, у кого-то крепчает нервная система. Искренне рада за него. — Расскажешь, или это очередная великая тайна?
— Почему же? Это все откат от моего проклятия. Я отняла самое дорогое у Рида, он отнял у меня.
— Так для тебя возможность магичить — это самое дорогое? Ты ставишь ее превыше того, что можешь говорить, дышать, слышать? Это абсурд, дорогуша! Ну хорошо, а как проклятье нейтрализовать?
— Понятия не имею. Я просто пожелала ему, чтобы он не мог быть таким, как все его сородичи. Потому что он сказал, что это для него важнее всего на свете. Помню, подумала: если он не понимает, что ценность в другом, то пусть остается неполноценным!!!
— Ну, по-моему все очевидно! — дядюшка кивнул своим мыслям и довольно заулыбался, совсем как Ааргх недавно.
— Конечно, очевидно. Только не нам с Гатькой! — Ратик нахмурился и обиженно засопел. — Может вы и нам, бедным деревенским ребятам, объясните, что к чему?
Дракон озорно подмигнул и проговорил:
— Проклятье будет снято тогда, когда вы оба, ты и Рид, поймете, что истинно важно для каждого из вас. Расставите приоритеты, так сказать, и сделаете нужные акценты. Только необходимо осознать, прочувствовать, что действительно ценно, а что так, лишь удобное приложение.
Дарос встал с кровати и нарочито медленно покинул мою каюту. Друг громко сплюнул на пол:
— Вот жешь гад! Нельзя, что ли, по-людски сказать, так, мол, и так, иди туда, принеси столько-то, и всё будет! Все-таки какие эти драконы шустряки, зубы заговаривают получше наших шулеров.
— О, и это ты еще с их главным Видящим не знаком, вот кто всем заправляет! У него бы поучиться, так может и Хаима потом за пояс заткнем! Скажи мне, давно я так лежу?
— Очень давно. Я чуть с ума не сошел, когда ты упала у моих ног. Потащил тебя в каюту, положил и жду, пока в себя придешь. А эти трое за мной приперлись и стоят над душой, дышат мне в затылок. Вот так весело прошло около часа. Потом вы там, видимо, разобрались, что к чему, и мои надзиратели очнулись. Выскочили из каюты, капитана искать побежали. Я дверь запер и снова ждал. Там все загалдели, кто-то в дверь стучал, но я не открывал, пока голос Ранагара не услышал. Дарос вбежал, давай тебя осматривать, крутил так-сяк, как тебя там не затошнило — не знаю. В конце концов, отстал и присел с нами в ожидании пробудки. Сидим мы, такие, ждем, и тут ты давай кричать! У меня с сердцем плохо стало, Дарос побелел весь, а Ранагар к тебе бросился, и ка-а-а-ак за плечи тряхонул! Всё, думаю, теперь душу до конца вышибло, не вернется! А ты раз и очнулась.
Несколько минут спустя мы с другом снова бодро шли в комнату уединения. Когда-нибудь дети спросят меня, мама каково это плавать на корабле? Я вскину голову вверх, прикрою глаза и… представлю уборную. Вот с чем ассоциировались у меня эти два с половиной дня путешествия. Пообещав себе, что в следующий раз непременно будет лучше, я откинула нехорошие мысли в сторону и отправилась с Ратиком на палубу. Поднимались наверх мы с опаской, никто из нас не удосужился узнать, как повела себя команда, когда очнулась.
Однако переживали мы зря, все при виде нас опускали очи долу и бежали по своим делам. Обведя глазами палубу, приметила дядю. Он стоял у самого борта и задумчиво смотрел вдаль. Ратик тоже обратил на него внимание и хмыкнул:
— Любуется красотами, как всегда! Как бы и на этот раз по темечку не прилетело.
— Прекрати, он пытается изо всех сил быть полезным.
— Пытаться и быть — две разные вещи, Гатька. Пойду, узнаю у твоего супруга, чего нам ждать дальше. А ты пока сходи и присмотри за нашим великолепным сопровождающим.
— Не будь слишком суров к нему. Хотя, пожалуй, ты прав. Пойду рядышком побуду, а то стоит он слишком близко к краю, а плавать ведь не умеет…
Я добралась до тоскливо вздыхающего дракона и заглянула ему в лицо:
— Ну что вы снова грустите? Радоваться нужно! Домой приплыли, к родным и близким.
— Поэтому и грущу, Агата. Ты ведь не знаешь их.
— Это вы так меня подбадриваете перед знакомством с отцом и остальными?
— Нет-нет, тебе не стоит волноваться. Дело во мне. Понимаешь, я не совсем тот сын, о котором мечтали родители. Во мне магии практически нет. В детстве все считали, что я просто "поздний" ребенок, но потом настало юношество, отрочество… В общем, меня не очень-то любят.
— Но разве детей любят за их способности? Вы же сами мне недавно говорили, есть много гораздо более важных вещей.
Дракон засмеялся так искренне, что я невольно заулыбалась в ответ.
— Я и сейчас так думаю. Кроме того, несмотря на отсутствие сил, дающих возможность управляться с огнем, землей или другими стихиями, умею кое-что еще. Научился с годами. Я травник, прекрасно разбираю все растения, делаю лекарства, лечу людей и животных, испуская запасы своей энергии. Кроме того, я преподаю в маленьком учебном заведении имени дракона-полукровки тэра Дарти Олдса. Опыт плюс годы, знаешь ли, творят чудеса.
Но так было не всегда. И именно поэтому я говорю тебе: магия живет в каждом из нас. В драконах, в эльфах, в людях, животных и птицах, она в самом воздухе, просто ты привыкла не замечать того, что перед самым носом. Присмотрись, вон там, впереди. Это берег моей Родины, Назир… Вот где сказка оживает, Агата.
Юго-восточная территория острова, куда мы плывем, имеет сложный гористый рельеф. В него глубоко врезается бухта Новчарк, почти отсекая от основной части острова полуостров Низирд. Береговая линия там представляет собой череду обрывистых скальных участков и пляжей с потрясающей природой. Обычно корабли, плывущие к драконьим островам, пришвартовываются в главном порту, не доплывая сюда. Но сегодня случай особый. Обе команды приглашены в качестве гостей и могут проследовать до Кошачьего вала — там большие глубины, прочные грунты у дна, все условия для успешного причаливания.
— Как они узнали, что у нас произошло? Вы сообщили?
— Нет, дорогая, для этого есть Видящий правящего рода. Он знает все, что было и что есть…
— Как же он не увидел тогда, что молодой дракон пытался убить целую команду? Или действуют эти ваши глупые принципы невмешательства?
— Агата, ежедневно в мире погибают сотни людей и нелюдей, такова воля Богов. Иногда Видящему дается знак, и тогда он вмешивается в ход событий, но это бывает слишком редко. Зачастую он может лишь наблюдать, и это скорее кара, нежели дар, согласись?
— А где этот парнишка, который активировал проклятье? Я надеюсь, его заперли?! Он же тоже из этих, всё видит, все знает…
— Спит. Великий Ааргх Сиваахшу даст ему пробудиться лишь на суде сородичей. Таковы наши правила, тебе еще многому придется научиться.
Мы замолчали, я злилась на драконьи порядки, мне совершенно не нравилось подобное мировоззрение. По-моему, несправедливо закрывать глаза, когда люди гибнут. Зачем такой дар вообще нужен, если не вмешиваться?
— Я не стану соглашаться со всеми вашими правилами. В конце концов, чего можно ждать от невоспитанной полукровки? Надеюсь, от меня быстро отвяжутся.
— Зря. Решение о твоем прибытии на Назир одобрил отец. Он возлагает большие надежды на свою старшую внучку, Агата.
— Мне не хочется туда. Я боюсь их. Хочу назад, в Огрив.
— Не нужно бояться. Ты сильная, смелая, отзывчивая и прямолинейная. Немного поправить лексикон, подучиться управлению силами и выровнять характер — станешь идеальной претенденткой на трон.
— Вы шутите?
— Отнюдь. Но постарайся держаться Ратмира и Ранагара. Они не дадут тебя в обиду и помогут понять, кому стоит доверять.
— А вы?
— Я лишь поздороваюсь. И то только из-за правил хорошего тона. Мне не место на этой стороне острова, дорогая. Однажды приедешь ко мне в гости и поймешь, почему я так спешу туда, там замечательные нелюди живут…
— Мне бы не хотелось расставаться с вами.
— Тогда приходи ко мне во снах, я буду рад встречам с тобой.
— Хорошо, как только мне объяснят, что для этого делать, — я всхлипнула. — Приду и научу вас плавать, а то где это видано, дракон, так любящий воду, не может и минутки удержаться на ее поверхности!
Дарос снова засмеялся и неловко приобнял меня за плечи:
— Всё у тебя будет хорошо, девочка, ты только помни мои слова. Такой волшебный мир вокруг, в нем нет места злу.
— Ну, не знаю, по-моему, вы просто слишком любите природу.
Снова звонкий смех и поцелуй в лоб.
— Какое же ты еще дитя! И в этом, несомненно, есть особая прелесть…

Глава 17
в которой, что называется, "приплыли"

Агата .
Бухта Новчарк представляла собой небольшую часть моря, заботливо огороженную с трех сторон сушей и защищенную ею от волн и ветра. Кошачьим валом же прозвали небольшую естественную гавань, расположенную здесь же справа. Помимо наших небольших суденышек, я насчитала там три пришвартованных корабля с высокими белыми парусами, один из которых был просто огромным. Дядя сказал мне гордо, "эти красавцы принадлежат семье".
Я повернула голову влево и сразу наткнулась взглядом на извилистый узкий морской залив, глубоко вдающийся в сушу. Зрелище необычайное, особенно учитывая скалистые берега, частично покрытые долговязыми цветистыми деревьями и парящие в высоте птицы. А в остальном, куда ни глянь, всюду раскинулись величественные горы, синее небо, прозрачнейшая вода и искрящийся на солнце песок.
Чарующие, волнительные… Именно так мне всегда виделись места, где вода соприкасается с сушей. Но здесь я просто потеряла дар речи — берег поразил меня своим великолепием. Дракон оказался прав — это сказка, мечта, а ведь я еще даже не ступала на берег…
Без магии не могло получиться столь красивого места. Теперь, стоя на борту "Тихой гавани", у самого причала, я вновь вспомнила историю перворожденного дракона, Дэнстортэ Виннэра. Он и его сородичи на славу потрудились, создавая для нас этот удивительный остров. Вот такому правителю: сильному, целеустремленному, справедливому и талантливому, я бы, пожалуй, подчинилась. Прижав к груди рюкзак с последним приветом от великого предка — заветным камешком под подкладкой, я вдруг пообещала себе — обязательно найду "истинного хозяина" этой вещи. И не потому, что опрометчиво подарила клятву на крови незнакомцу, а для того, чтобы отдать свою дань уважения достойнейшему из драконов.
Дарос, вмешавшись в мои мысли, объявил, что буквально в полудне пути располагается "простая" часть одного из самых крупных городов Назира, Норманда. Но до него нам предстоит добираться через горы, где очень много различных животных. Можно встретить оленей и овцебыков, островных красных волков и маленьких леммингуров, горностадиков и других, названий которых я вообще не слышала раньше. Поэтому нас будет встречать отряд для сопровождения и охраны.
Впервые стало стыдно за внешний вид. Блузка и юбка ужасно измяты и болтались на мне, как на вешалке. Похоже, я сильно похудела за последние дни. Ох, еще волосы! Я ведь себя даже в зеркале не видела, стало страшновато. Невольно представила себе картину: я спускаюсь с "Тихой гавани", подхожу к охране, а они мне: "Иди, девочка, милостыню не подаем!".
— Чего задумалась, Гатька? Топиться уже поздно, глубина не та! — Ратик подошел сбоку и заглянул за борт. — Ничего себе, вода — просто загляденье! Эх, искупнуться бы…
— Некогда! Дело прежде всего! — о, вот и муженек подоспел, куда же без него. — И так, полдня в дороге, там развод, и еще успею назад до темноты. Таковы мои планы. Вперед!
Ага, фиг тебе, а не развод. Поохраняешь меня еще денька три-четыре, освоюсь немного среди новых родственничков, и пойдешь, куда угодно. Тоже мне, мечта всех дам! Присмотрю здесь себе кого посолиднее, и чтоб улыбаться умел.
— Конечно, Ранагар, как скажешь, — я нацепила на лицо маску "покаяние", подмигнула растерявшимся было дяде и другу и зашагала вслед за пока еще мужем.
Сзади раздался дружный топот, Ратик схватил меня за руку, а Дарос предложил понести мой рюкзак, "раз кроме него воспитанных мужчин в нашей компании больше нет". Ранагар, услышав дракона, зашагал быстрее, друг же хмыкнул и пожал плечами, приговаривая: "он, мол, тоже воспитанный, но не ему нужно с племяхой контакты налаживать, так что…".
Однако, к их удивлению, от помощи я отказалась. Стиснув свою походную сумочку в руках, поспешила догонять наемника. Мне вспомнились свойства кулона, кто знает, может он и на расстоянии опасен для остальных? Дроу остановился через несколько минут и злобно уставился на меня:
— Ну и долго будешь за мной бежать?
— А что?
— Я иду справить нужду, охрана придет с другой стороны!
— Чего раньше-то не сказал? — пожав плечами, оглянулась на спутников, они жались друг к другу далеко от нас и ржали, как самые натуральные кони. Вот гады!
— Потому что это очевидно для всех! Я иду к ближайшим зарослям, тогда как обе команды выстроились у кораблей и смотрят на тропу впереди. Ты что, вообще соображать разучилась?
— Подумаешь! Я может тоже того, по нужде хочу.
— Знаю я твою нужду!!! До сих пор ту ночь без содрогания вспоминать не могу! Назад!!! Быстро!!!
Я развернулась и с пылающими щеками метнулась к "добрым" друзьям. Идиоты просто, что тут скажешь! Да и этот хорош! Только и делает, что кричит на меня и убегает, как будто я кусаюсь. Один раз с поцелуями полезла — так теперь все, заклеймил на всю жизнь!
Когда я, терзаемая праведным гневом, неслась по чудесному пляжу и уже открыла рот, чтобы пропесочить как следует своих спутников, раздался отдаленный гул. Земля вокруг задрожала, команды обоих кораблей сгруппировались в одну большую кучку и уставились на лес. Я тоже развернулась в том направлении и обмерла. Мамочки мои родные! Столько потрясающих мужчин скопом мне довелось увидеть впервые, все как на подбор! Широкоплечие загорелые с развитой мускулатурой на гордых черных рысаках. Всё, я остаюсь здесь, стану их королевой, буду каждого отбирать себе в охрану лично!
— Я тебе точно слюнявчик подарю, — снова Ратик вмешался в мои грандиозные планы. — Так мы уважения не добьемся, давай-ка, Гатька, соберись! Мало того, что на чучело похожа, так еще слюни по подбородку вот-вот потекут. Еще за больную примут…
— Дурак! — я злобно зыркнула на друга, но, тем не менее, последовала его совету: рот захлопнула, осаночку поправила, подбородок вскинула повыше. — Сама знаю, это просто у меня минутная слабость была, ясно?
Друг иронично хмыкнул, но промолчал.
Дядюшка Дарос выступил на несколько шагов перед нами, дождался, пока отряд красавчиков спешится и приклонит перед ним головы, и уверенно, хотя и слегка лениво, заговорил:
— Вы опоздали, тэр Маури, и за это ваши люди непременно понесут наказание. Итак, вы удостаиваетесь чести сопровождать меня, мою племянницу (в мою сторону милостиво ткнули пальцем, украшенным огромным золотым перстнем) и ее товарищей до Норманда. Где наши лошади?
Тут мне стало плохо: только что до меня дошло, КАК мы будем передвигаться дальше. То есть полдня пути — это верхом! О, Боги, за что мне это? Я в панике уставилась на Ратика, тот же с интересом разглядывал четверых свободных лошадок. Конечно, он ведь обожает этих зверюг! У-у-у, снова весь зад будет отсижен, и ноги выгнутся колесом, ненавижу такой способ передвижения!
Тем временем Дарос закончил с приветствиями и инструкциями, воины подняли головы. Снова меня захлестнула волна эстетического удовольствия — вот это настоящие драконы, прям ух — глаз не отвести.
— Шести Агата, могу я с вами поговорить? — обернувшись, я с недоумением посмотрела на капитана "Тихой гавани", Ардиана Бардхила. Подумав, кивнула и пошла к нему навстречу. Он изобразил на лице неловкость, сделал вид, что ему очень стыдно передо мной. Я тоже так умею и, больше того, часто практикую.
— Что вы хотели, капитан? — говорю спокойно и уверенно, без страха.
— Извиниться, шести. Я готов провалиться под землю, так неудобно за мое поведение. Не знаю, что уж на меня нашло, просто увидел вас и в голове помутилось. Вы простите меня?
Я искренне улыбнулась и похлопала громилу по плечу:
— Никогда. Предательства нельзя прощать, капитан. Вы ведь знаете об этом, как никто. Кстати, я не считаю, что дети должны отвечать за грехи своих родителей, обещаю, за свое злодеяние вы ответите сами, ваша семья не пострадает.
— У меня нет семьи, ваша мать…
— Если честно, меня это мало волнует, — улыбка пропала с моего лица, уступив место серьезному выражению. — Мы еще непременно встретимся, капитан. Надеюсь, вы не боитесь кошмаров?
Уходя, я чувствовала на себе его ненавидящий взгляд. Что ж, пусть так. Предателей я и правда не терплю, у меня от них характер портится сильно.
— Не смей уходить никуда без моего ведома! — не успела подойти к своим, как на меня налетел ураган в виде взбешенного дроу. Он бросал злые взгляды мне через плечо, отчего бедный капитан, наверное, совсем поник. — Ты слишком легко забыла, что этот оборотень выбросил тебя за борт и готовил тоже самое для нас! Простила его? Так завтра же он воткнет нож тебе в спину.
— С облегчением, дорогой муж. К сожалению, тебя не было рядом, когда мне пришлось отлучиться, поэтому спросить, можно ли мне сделать три шага влево, было не у кого. Давай в следующий раз пойдем в заросли вместе? Тогда и…
— Грррр… — снова рычит, может, он полукровка? В нем явно обортнические корни просматриваются… — Идем!
Схватив мою ладошку, наемник ринулся к ожидающим нас воинам. Дарос и Ратик уже заняли свои места на двух свободных лошадках и важно поглядывали на нас. Кажется, эти двое вошли в роли "Великих и властных". Интересненько. Меня подвели к большому черному коню с любопытной мордой. Вспомнив, о закромах с Железных островов, я тут же полезла в свой рюкзак и вытащила два яблока трехдневной давности, одно себе, второе ему. Коняка от души захрумкал, при этом у него была такая умильная моська, что я засмеялась и забыла про все неприятные моменты разом. Ловко вскочив в седло, стала есть свое яблочко и ждать дальнейших распоряжений.
— Итак, мы готовы, Маури, поехали! — дядюшка высоко задрал подбородок и важно кивнул сам себе. Воины тут же зашевелились, вскоре я и мои спутники оказались точно в серединке нашей процессии. — Едем неторопясь, я не хочу чтобы мой зад превратился в кровоточащую мозоль!
Ох, как он это сказал! С пафосом, с шиком. Прям захотелось стегануть его коня в бочину с криком: "Эгегей, вперед, залетная!". Умеет же мой дядька преподнести себя… Как он там говорил? Опыт плюс годы, мне еще учиться и учиться.
Лес, лес, лес… Не спорю, очень красиво, но голод — не тетка, плюс усталость сказывается…
— Долго еще?
— Агата, в пятнадцатый раз говорю тебе, еще несколько часов, и будем на месте, — Дарос устало помотал головой. — Хватит канючить, лучше осмотрись вокруг, как здесь интересно: растения, каких мир не видывал, вот например…
— Да, да, да, я вижу, чудесно, прекрасно, великолепно. А что из всего этого избавит меня от голода?
— Это у тебя нужно спросить, — мой муж соизволил вмешаться в наш разговор. — Ты же полукровка с ведьмовскими замашками.
— Хм, дорогой, пожалуй, для тебя у меня кое-что найдется! — я залезла в свой рюкзачок и вынула весьма потрепанный жизнью комочек бывший дня три назад пирожком с мясом. — Это повар с Железных островов меня угостил, но ты мужчина, тебе нужнее!
Ну и что, что плесень сверху, и, судя по запаху, начинка давно уже того… Чего так нос морщить? Сам ведь просил. Не увидев энтузиазма от наемника, я засмеялась и забросила бывший пирожок далеко в деревья. Там что-то треснуло, и вскоре на открытую местность выскочил маленький олененок. Никогда не видела их вживую!
— О, можем заодно поохотиться сегодня! — тот самый Маури, что руководил нашей охраной, подъехал ближе ко мне и с улыбкой продолжил: — Вы ели когда-нибудь оленину, шести? Мясо очень вкусное, а уж когда свежее, а не мороженое, так вовсе пальчики оближешь!
— А не мало вам будет этого малыша? — желчно спросил Ратик. Он ненавидел охоту всеми фибрами души и слишком любил животных, всех без исключения.
Но дракон не заметил подвоха в вопросе:
— Мы будем охотиться на мать. Напугаем этого несмышленыша, он помчится к семье и тогда… А олененка сейчас бить бессмысленно, одни кости. Вот подрастет, тогда будут ветвистые рога на стену и мягкая шкурка, чтобы постелить у камина, ну и ужин при свечах… — Маури посмотрел на меня и заговорщицки подмигнул. — Так что прикажет шести?
Дарос ехал молча, не вмешиваясь в наш разговор, Ранагар тоже не проронил ни звука, а вот Ратик смотрел на "охотника" горящим полным негодования взглядом и громко сопел. Я тоже заново решила рассмотреть дракона: явно чистокровный, синеглазый брюнет с широченными плечами и потрясающей улыбкой. В нем видна порода, перед такими девушки сами в штабеля укладываются… Только не искренний он какой-то, не настоящий что ли… Вот Ранагар всегда говорит правду, с ним достаточно быть собой, можно не притворяться. А в случае с этим мужчиной мне придется действовать, как показал дядя.
— Шести прикажет не трогать ее! Терпеть не могу оленей, а уж тем более разговоры об их мясе! — сморщив нос, я отвернулась от разочарованного воина и уставилась на дорогу. — Хочу быстрее домой, к дедушке! Как же мне наскучили эти дебри, дядя! И седло подо мной такое жесткое и неудобное, наверное, их специально для простолюдин разрабатывали.
Ратик тихо фыркнул, а красавчик-дракон снова отстал от меня. Сидеть боком было очень неудобно — спина затекла, ноги тоже. Еще немного, и я начала бы тихо подвывать от жалости к себе любимой.
— Иди сюда, — Ранагар внезапно подъехал ближе и, перехватив меня за талию, пересадил к себе на лошадь. — Можешь облокотиться на меня и вздремнуть. Так и есть меньше будет хотеться, и нам своим нытьем не помешаешь.
По старой привычке хотела сказать ему в ответ что-то колкое, но в последний момент передумала и с огромным облегчением налегла на наемника. Хоть он и старался скрыть свою заботу грубыми словами, я все равно почувствовала прилив нежности и благодарности. Закинув руки мужу на шею, заметила, недовольства он не выказывает и счастливо зевнула. Потом, всё потом, а сейчас и вправду попробую отдохнуть. Прикрыв глаза, я мгновенно погрузилась в необычный сон.
Я летела в горах, не таких, как на Назире: здесь было прохладно, даже холодно. Вершины их то поднимались ввысь, то резко уходили вниз, всюду пустошь и тишина. Впереди замаячили небольшие домики с круглыми крышами, я было рванула к ним, но резкий порыв холодного воздуха развернул меня намного правее и почти сразу опустил вниз. Чувствуя необычайную легкость, я прошлась по горе немного вверх и остановилась на самом ее гребне.
Внизу, буквально в десяти шагах от меня, стояла женщина с прекрасными каштановыми волосами, плавно развивающимися на ветру. Моя мама. Удивительно, но, кажется, я смогла бы узнать Марию из миллиардов других, подобных ей. Не зная, что сказать, просто подошла ближе и дотронулась до ее плеча.
— Кто здесь? — мама обернулась и испуганно заозиралась. Похоже, она меня не видела. Не удержавшись, повторила движение снова. На этот раз женщина напряглась всем телом и громко проговорила. — Уходи, я не боюсь тебя, Алика. Ты слишком часто потешалась надо мной во сне, но скоро я приду в твой дом и тогда увидим, кто победит в этой игре!
— Кто такая Алика, мама?
Мария широко открыла глаза и перевела взгляд в направлении моего голоса:
— Агата? Но как?!
— Просто я сплю, а ты разве нет?
— Нет, здесь недалеко мой дом, я… Как ты меня нашла?
— Наверное, так же, как и раньше. Мы ведь встречались уже в моих снах… Или ты не помнишь?
Женщина шумно вздохнула и отвернулась:
— Тогда все было иначе, ты делилась своими силами, буквально тащила меня к себе. Неосознанно, конечно, но приятного мало. Я отзывалась, приходила, наблюдала… Иногда вмешивалась. Чего ты хочешь сейчас?
— Ничего. Я просто устала в дороге и…
— Всё ясно, отцовская магия дает о себе знать! Начинаешь скользить во снах, как и его мамаша. Ты отправила за мной Хаима?
— Да, он уже должен быть в пути. Послушай…
— Нет, это ты послушай. Прекращай ходить ко мне, хорошо? Я сама приду, когда наступит время. Хаим заберет меня и привезет на остров, тогда и поговорим. А сейчас уходи.
— Не говори со мной так! Обещаю, что не стану больше тебя тревожить, мне бы только научиться контролировать свою силу… Но почему столько неприязни, я ведь твоя дочь!
Снова тишина. Я прошла вперед и заглянула в лицо женщине, когда-то родившей меня. Она стояла, прикрыв глаза, обняв свои плечи руками и крепко сжав побелевшие от напряжения губы.
— Когда я нервничаю или хочу заплакать, но терплю, то у меня тоже такое выражение лица. Кажется, это уже от тебя передалось.
Мария тихо и очень печально засмеялась:
— Это невыносимо. Другая бы давно обиделась и сбежала, почему ты все еще здесь?
— Потому что я не знаю, куда мне бежать. И еще потому, что хочу быть здесь и говорить с тобой.
Из маминых глаз покатилось несколько крупных слез, ветер по-прежнему аккуратно перебирал ее волосы, и я решила запомнить этот момент навсегда. Захотелось вдруг поверить, что, несмотря на все свои неправильные поступки и слова, эта женщина по-своему любит меня и раскаивается в том, как поступила много лет назад.
— Ты совсем не знаешь меня, Агата…
— О, в последнее время я много чего нового узнаю о тебе! И, пожалуйста, не нужно меня избегать, я не собираюсь требовать от тебя любви, выбивать извинения или, тем более, пытаться отомстить. Это все не то. Мне и прощать-то тебя не за что, ведь ты навсегда останешься для меня посторонним человеком, и вряд ли мы сможем общаться когда-нибудь так, будто и не было этих семнадцати лет. Но почему-то я все равно волнуюсь за тебя, наверное, поэтому неосознанно ищу встречи… Это странно, я понимаю…
— Хорошо, что ты понимаешь! Я не из тех, кто станет бросаться на колени с просьбами принять меня в семью, — мама тряхнула головой и задумчиво взглянула на небо. — Боги наделили меня массой талантов, Агата, но отняли единственного, кого я могла бы любить. Тебе просто нужно это принять, понимаешь? Принять и отпустить меня.
— Что ж, не мне тебя судить. Просто обидно за Хеску — она ждет тебя каждый день, надеется на твое возвращение…
— Зря! — мама резко перевела взгляд на меня, будто могла видеть. Даже мурашки по коже побежали от выражения ее лица. — Мне осталось завершить одно важное дело, касающееся чертова камня, и тогда я исчезну совсем.
Я хотела спросить ее кое о чем еще, но внезапно почувствовала: растворяюсь.
Меня снова безжалостно трясли за плечи.
— Просыпайся уже, да что с тобой? — муженек решил разбудить меня, да так ласково, что душа еле в теле смогла вернуться.
— Всё-всё, я уже здесь! Что случилось?
— Мы приехали в "простую часть" города. Тебе нужно пересесть на своего коня.
Я выпрямилась и осмотрелась. Мы ехали по широкой дороге, вымощенной плоскими серыми камнями. С обеих сторон от нее, куда ни глянь, раскинулись возделанные поля. То там, то здесь виднелись работающие мужчины и женщины, при виде нас они приветливо улыбались и склоняли головы.
— Это что, город?
— За следующим валом начнется, — Ратик поравнялся с нами и зевнул. — Я так устал! Спина затекла ужасно. Может, поменяемся местами?
Стоило увидеть лицо Ранагара, когда до него дошел смысл сказанного. Мы с другом дружно захохотали, а он недовольно отвернулся.
— Не дуйся, это просто шутка была, — я отсмеялась, погладила напряженного мужа по плечу и стала осматриваться в поисках своего коня. — А где этот красавчик брюнетистый?
Сзади меня гордо прокашлялся Маури:
— Вы хотели меня видеть, шести?
Я открыла от удивления рот — вот это самомнение у парня!
— Вообще-то я ищу свою лошадь, уважаемый…
На этот раз от вида покрасневшего дракона хохотала вся наша компания. Все еще смеясь, и вытирая выступающие на глаза слезы, я впервые увидела Норманд… "простую" его часть.
Ехать было всё еще далеко, но уже сейчас стала видна огромная черная стена с золотой каймой сверху. На вершине ее восседали серебряные драконы разных размеров и видов, а посередине возвышалась огромная арка — вход в "простую" часть города!
Я восхищенно замерла, забыв как дышать.
— Выдыхай, Агата, и переезжай на своего рысака. Мне, знаешь ли, тоже хочется расслабиться, а не быть твоей вечной подпорой, — Ранагар свистнул, и единственная лошадка с женским седлом подошла к нам. — Вперед, и не забывай держаться, а то обидно будет, если сломаешь что-то уже у самого дворца и лишишь меня гонорара.
— Я бы на ее месте сейчас упал бы из принципа! — Ратик тоже громко выдохнул и старался сделать вид, будто подобные города каждый день посещает. Взглянув на меня и игнорируя злой взгляд наемника, друг продолжил: — Сломай хотя бы пальчик, всё равно он с тобой разводиться хочет, наказание такое будет, своеобразное. И палец заживет, и денежки в семье останутся.
— Сначала нужно посмотреть, что там за семья, — я приосанилась и снова уставилась на блестящую черную стену впереди. — Если у них принято подобные города "простыми" величать, то я уже сейчас могу предположить, что там за характеры.
— Нормальные характеры, не волнуйся. Каждый со своими тараканами в голове, как и везде. Для дракона роскошь — это необходимый атрибут, нас тянет с самого детства на все блестящее и дорогое. И страсть эта тем сильнее, чем древнее и чище наш род. А эта часть города названа именно "простой", потому что в ней живут средние классы и простые рабочие, — Дарос улыбнулся, увидев мое скептическое выражение лица. — Не пугайся, девочка, на Назире такие же люди и нелюди, как и везде. Хотя, конечно, стиль мышления у здешних отличается от Мастивирского и, тем более, Огривского…
— Так, что нас ждет дальше? Там, куда едем мы. Дворцы? — Ратик даже рот приоткрыл от любопытства.
— Дворцовый комплекс. Только территория его огромна. Это, как бы город в городе, Ратмир. Он не имеет четкой архитектурной планировки, по сути — это три гигантских двора, забитые разными постройками…
— Ну, конечно, не заговаривайте нам зубы! Постройки-то, небось, золотые с алмазной ограночкой? — Ратик аж причмокнул от удовольствия, представляя уже в воображении что-то невероятное. Как оказалось, он был недалек от истины.
Дядюшка вздохнул, снова улыбнулся и заговорил:
— Пожалуй вы правы, всё-таки вам там жить… Итак, в первый двор мы попадем через Парадные врата. Там расположен Храм Всех Богов, Монетный двор, площадь с самыми дорогими лавками на острове, несколько самых дорогих рестораций и гостиниц, ну и Золотые покои — это огромный зал, где находятся коллекции холодного оружия, картин, фарфора… В этом же зале Правитель принимает гостей и общается с народом.
Затем через Серебряные врата мы попадем во второй двор, там проживают все богатейшие и древнейшие семьи драконов, а так же там есть весьма необычные конюшни, птичий двор, парки и сады.
Последние ворота — Врата Сокровищ, возле входа нас встретит почетный караул, пройдя внутрь, мы сразу попадем в самый прекрасный сад, какой только существует на Эндорре. Роскошные клумбы, экзотичные деревья и растения всех видов и размеров, небывалые фонтаны, множество скульптур из чистого золота…
Дворец же Правителя находится немного дальше и включает в себя больше двухсот комнат, пятидесяти залов, несколько бань разных видов…. Для его украшения было использовано невероятное количество золота, серебра и драгоценных камней. Сам же он возведен из голубого камня ахиджи, позволяющего творить в нем потрясающие иллюзии с использованием минимальных магических затрат. Больше семи веков назад…
— Стойте! У меня в ушах зазвенело. — Ратик открывал и закрывал рот и во все глаза смотрел на моего дядюшку. — Вы это все всерьез?
— Конечно, разве вы не заметили, что я никогда не лгу?
— Но почему тогда вы уехали оттуда… В смысле, там же больше двухсот комнат, нашли бы себе парочку в дальнем крыле северного коридора и жили на всем готовом… Вас бы и не заметили! — друг мой явно не разделял такого пренебрежительного отношения к богатству.
— Понимаешь ли, Ратмир, есть кое-что гораздо более важное, чем всё золото мира.
— Не понимаю! Вот хоть режьте — не понимаю! Назовите вашу причину.
Дарос сокрушенно замотал головой и промолчал. А я сидела в тихом шоке и смотрела на свои потрепанные полусапожки, торчащие из-под мятой старенькой юбки. Мда, похоже, мною родня будет гордиться особенно!
Спустя некоторое время, проезжая по улицам "простого" города, я крутила шеей во все стороны, боясь свернуть ее напрочь. Да уж, в Огриве такой чистоты никогда не увидишь! Все люди и нелюди приветливые, улыбчивые… Даже гномов несколько заметила, надо же! Дарос пояснил, ювелиров и банкиров лучше, чем представители этой расы, просто не существует. Везде аккуратно подстриженные лужайки, цветочки, дороги ровные, без выбоин и ухабов. Затем начались лавки с огромными цветными вывесками, увидев одну из них, я радостно заулюлюкала: "ресторация "У Огюста ".  А какие запахи шли из открытых окон второго этажа этого здания, я сразу вспомнила, насколько голодна:
— Ой, как же есть охота!
— Боюсь, Агата, сюда нас даже на порог не пустят. Посмотри, на кого мы похожи, — дядюшка похлопал себя по брюкам, и из них выбилось немного пыли.
— Почему бы не попытаться? Мне кажется, главное, у нас есть деньги, чтобы оплатить заказ.
Ранагар при моих словах подозрительно на меня взглянул и машинально дотронулся до серьги в своем ухе.
— Нет, милая, тебе придется еще немного потерпеть, до нашего жилья осталось совсем немного. Это не комильфо являться в ресторацию грязным. Наши репутации безнадежно пострадают…
Обреченно повесив голову, я смирилась со статусом голодающей. Однако организм требовал своего, в животе постоянно урчало, солнце нещадно припекало сверху, и последние силы стали меня покидать. Спустя несколько минут я поняла: теряю сознание, прощай реальность и снова здравствуйте надежные руки мужа.

Глава 18
в которой начинаются перемены

Агата. 
Просыпалась я медленно, ощущение было такое, будто меня во сне долго были по голове тупым предметом. Открыв глаза, я громко застонала.
— Очнулась, девочка! Ну как ты, милая?
Сверху на меня с любопытством и тревогой посмотрело новое лицо. В смысле, эту женщину я раньше не видела. У нее были большие блёкло-синие глаза, будто затянутые туманом, и светлые локоны. Морщинок я не заметила, но всё равно создавалось впечатление, что средний возраст она давно уже пережила. Магия может омолодить кожу, но глаза всегда выдают истинный возраст их носителя.
— Вы кто? Где мои…
— Молчи, молчи, солнышко. Не стоит тратить силы попусту, я здесь, и теперь всё будет хорошо! Зови меня просто, бабуля.
Ну, снова — здорова. Еще одна родственница на мою больную голову. Глаза у "бабули" подозрительно блестели, словно она недавно выпила что-то крепкое и дурманящее, но запаха я не почувствовала. Губы тонкие, нос длинный и немного заостренный. Почему-то вспомнились хищные грифанты, парящие в небе в ожидании поживы. Пора делать отсюда ноги…
— Пииить… есть… — я изобразила умирающего лебедя и с несчастным видом уставилась на подтянутую старушку. Та уходить не собиралась. Пришлось заныть с новой силой, аж саму себя жаль стало. На третьей минуте бабулька не выдержала и выпорхнула из комнаты за едой.
Только я собралась встать и отправиться на поиски своих спутников, как дверь приоткрылась:
— Гатька, пст! — Ратик, оглядываясь назад, прокрался ко мне. — Там Дарос охрану отвлекает. Где эта бестия, которой уже давно пора занимать местечко на кладбище?
Я, демонстративно задрав нос, откинулась назад, на шелковую простынь и большие мягкие подушки:
— Не говори так о бабуле. Она отправилась на кухню, чтобы принести голодающей еды, раз больше некому обо мне позаботиться.
Друг замер и неверяще уставился на меня:
— Ты, Гатька, похоже, все-таки приложилась головой, когда падала. На тебя же проклятие наслали, Ранагар его почувствовал и практически полностью нейтрализовал, заодно и тушку твою поймал.
— Не поняла, я думала это у меня от голода…
— Нет, драконы намного сильнее остальных рас, разве ты забыла? Дарос сразу сказал: даже с учетом того, что ты полукровка и девушка, все равно дольше нас продержаться должна была. Это "типичное заклятие бессилия". Кто-то хотел, чтобы ты сломала себе шею, подруга. Ранагар чуть не порвал там этого Маури на месте, еще бы, такие деньги на кону!
— Подумаешь, заработал бы на ком-то еще, — почему-то меня очень обидели слова друга о том, что дроу разозлился на воина только из-за возможности потерять оплату. На душе сразу стало тоскливо, захотелось запереться и немного порыдать о своей нелегкой девичьей доле. — А где остальные? Никому больше не интересно, как я и что со мной?
— Нас не пускают! Эта твоя "бабуля" выставила охрану и объявила, что тебе нужен покой, и никто кроме нее не может находиться с тобой рядом. Хорошо, что Дарос отложил отъезд и остался с нами, без него я бы тебя и не нашел никогда. Эта шести Алика с ума всех здесь сводит, но твой дед ей все с рук спускает…
— Как ты сказал? Алика?!
— Ага, ты чего это, не знаешь, как "любимую бабулю" зовут? — Ратик передернул плечами, прокрался к двери и выглянул наружу. — Мне пора уходить, дядька там твой уже сигналы подает.
— Ратик, миленький, позови ко мне Ранагара, пусть скажет, что он мой муж и идет сюда. Он право имеет, а если не пустят — я истерику закачу, он мне очень-очень нужен!
— Ладно, ладно, не паникуй, чего случилось-то?
— Всё потом, сейчас найди его и отправь ко мне, хорошо?
Друг кивнул, ободряюще подмигнул мне и выскочил за дверь, аккуратно прикрыв ее за собой.
Алика. Так назвала меня мама, когда испугалась моего прикосновения. Не помню точно, что она говорила, но явно между этими женщинами давняя вражда. А, значит, и мне добра ожидать вряд ли стоит.
— Деточка, а вот и я! — в двери показалась та, кем были заняты все мои мысли. — Ох, приказала наварить тебе куриного бульона и принести воды. Скоро всё будет. Как ты себя чувствуешь? Бледненькая такая, совсем они тебя извели дорогой?
Я покачала головой и тяжело вздохнула, быка бы сейчас проглотила целиком не разжевывая. Издевается она, что ли?
— Давай-ка опустим гардины, слишком много света — это вредит твоей коже и зрению, детка…
Мда, похоже, эта дама здесь меня и прикопает…
Бах. Дверь распахнулась, и на пороге возник мой герой:
— Любимая, ты очнулась? — дроу картинно прижал обе ладони к груди в области сердца, быстро осмотрел роскошные апартаменты и уставился на меня широко распахнутыми глазами безнадежно влюбленного идиота. — О, Боги, благодарю вас за спасение моей жены, оставьте же нас, благородная шести, дальше я и сам смогу позаботиться о моей прелестной… прелестной… э-э-э… О ней, в общем.
На меня красноречиво ткнули пальцем.
Бабуля, как и я, слегка обалдела от таких чувств. Мы обе молчали, Ранагар тоже не знал, что еще добавить. Похоже, выученный им текст кончился. Я даже подозреваю двух авторов недоучек… В конце-концов, терпение дроу лопнуло первым:
— Я говорю, что остаюсь здесь, а вам пора идти к себе. Я муж, она (на этот раз на меня указали кивком головы) — жена, третий, как говорится, лишний.
— В каком смысле, муж? — бабулька отмерла и бодренько подбежала к моей постели. — Дорогая, что он несет? Разве могла девушка столь благородного происхождения выйти замуж за простого наемника?
Мне показалось, в голосе женщины проскользнула досада. Натянув на лицо маску полнейшей решимости, я категорично заявила:
— Я люблю его и без него мне этот свет не мил!
Ранагар закашлялся и попятился назад. Так дело не пойдет, сейчас ведь сбежит, гад!
— Дорогой, подойди ко мне, нам нужно поговорить с тобой наедине, — на последнем слове я сделал особое ударение, но шести Алика сделала вид, что не поняла столь откровенного намека.
Муж медленно и с опаской двинулся в моем направлении, эх, не выйдет из него хорошего актера. Сюда бы Ратика, вот бы мы с ним сцену разыграли! Что ж, придется гнать родственницу по-другому:
— Бабуля, я подумала, что неплохо было бы написать письмо мамочке, вы могли бы одолжить мне писчий набор?
Шести поперхнулась, хлопнула себя по лбу ладонью и, пролепетав что-то о своей забывчивости, выбежала вон.
— Что ты хотела, Агата? — дроу остановился у моей постели и сложил руки на груди.
Весь его вид просто кричал о том, что ему не комфортно находиться со мной рядом. И снова я почувствовала: меня это задевает. Подавив ненужные мысли, я пересела к нему поближе и заговорила.
— Я хочу доверить тебе одну тайну, очень серьезную. Только для того, чтобы быть уверенной в твоей честности, мне необходимо взять с тебя клятву. Это очень важно, Ранагар, речь идет о возвращении ценной реликвии ее владельцу, — сделав паузу, я задумалась, подбирая нужные слова. — Ты не должен считать, что я сомневаюсь в тебе, но эта реликвия настолько сильна…
Как же объяснить ему всё? Как попросить помощи, если мне совсем нечего дать ему взамен? В душу холодной змеей начала проползать паника.
— Агата, хватит ходить вокруг да около, — наемник присел на краешек кровати рядом со мной и с силой сжал мое плечо, видимо так пытаясь меня подбодрить. — Просто объясни мне, в чем заключается твоя просьба? Ты хочешь, чтобы я в чем-то поклялся? Тогда хватит мямлить, я здесь и не собираюсь бежать. Дело в кулоне памяти, так?
Его глаза слегка светились в полумраке комнаты, выражение лица, как и всегда, было серьезным и сосредоточенным. Могу ли я довериться ему? Разум кричал мне, чтобы я сворачивала этот разговор и решала свои проблемы сама… Но вот сердце… Впервые в жизни оно увеличило свой ход от одного лишь взора огненно-желтых глаз и неслось вприпрыжку, разгоняя кровь по моим жилам и выпуская на волю что-то доселе неизведанное, но очень приятное.
— Я поклялась отдать камень истинному владельцу. Он у меня, и, кажется, все покушения связаны именно с этим. Кроме того, шести Алика все эти годы вредила моей матери, а гном Мирд теперь в межмирье, потому что камень его убил, понимаешь? — всё это я выдохнула скороговоркой и с ужасом уставилась на мужа.
— Не понимаю. Ты постоянно говоришь не то, что нужно. Но я мог бы тебе помочь. Разумеется, не просто так.
— Разумеется. Что ты хочешь взамен? — я напряженно ждала продолжения, так страшно было ошибиться в этом дроу…
— Может быть, ты и сама догадываешься, чего я хочу?
— Кажется, да… Я узнаю, как можно нас развести. Если ты поможешь мне с камнем, я всё выясню. Способ есть, так сказал Ааргх, — это единственное, что, по моему мнению, могло его заинтересовать. Была — не была.
Наемник задумчиво посмотрел мне в глаза, затем медленно кивнул:
— Хорошо. Я принимаю такую форму оплаты за свои услуги, — он протянул мне руку, я вложила в нее свою ладошку. — Да будет так. Эфортэме ковере.
Мерцающее голубое сияние, небольшое покалывание в запястье, и договор вступил в силу. Что ж, не такая уж и большая плата за помощь… Только почему в груди так болит?
— А теперь расскажи мне всё подробно, и начни с самого начала.
— Ладненько, сейчас, — прикрыв глаза, несколько секунд решала, где же было начало… — Итак, я родилась семнадцать лет назад в домике болотной ведьмы, что находится в Бормочущем лесу…
***
Спустя час, может чуть больше, Ранагар устал задавать мне наводящие вопросы, слушал меня лежа и не перебивал. Я бы и дальше не заподозрила неладного, но тут этот негодяй громко захрапел!
— Эй! А слово "совесть" тебе ни о чем не говорит?! — толкнув спящего красавца локтем в бок, я обиженно слезла с кровати и прошлепала к окну. В этот момент в дверь постучали.
Бросив взгляд на мгновенно проснувшегося мужа, громко крикнула:
— Войдите.
В комнату вошла женщина возраста моей матери. Черные блестящие волосы были убраны в затейливую прическу, глаза у нее миндалевидной формы, приметного фиалкового цвета. Синее воздушное платье красиво струилось по фигуре до самого пола. Походка легкая, грациозная, так что мне показалось, она не идет, а парит… Одним словом — совершенство.
— Добрый день. Мое имя Мириаль, я жена Тиирона Виннэра, — женщина легко улыбнулась, и я, не удержавшись, ответила ей тем же. — Рада приветствовать вас в этом доме, надеюсь, вы не против моего визита?
— Мы лишь гости в этом доме, — мой дроу поднялся и слегка склонил голову перед вошедшей. Я почувствовала легкий укол ревности, но постаралась ничем себя не выдать. — Зовите меня Ранагар. Я муж вашей падчерицы.
— А меня зовут Агата, — улыбнувшись, я снова мельком посмотрела на наемника, он не сводил глаз с моей новоявленной мачехи. Ладно, я вам еще покажу! Всем покажу! — Очень рада знакомству. Но сейчас я хотела бы перекусить, помыться и отдохнуть, так что…
— Агата, мне бы хотелось поговорить с тобой. Это не займет много времени, — Мириаль слегка наклонила голову и подмигнула мне. — Ранагар, вы могли бы оставить нас на пол часика? Ваши спутники как раз скандалят у входа в это крыло, поговорите с ними и дайте распоряжение принести наследной внучке правителя ужин?
Муж озадаченно посмотрел на меня, я пожала плечами и кивнула. Как только наемник вышел, мачеха подошла ближе, взяла мои ладони в свои и легонько их сжала:
— Итак, давай знакомиться заново, имя мое тебе уже известно, я жена твоего отца, происхожу из древнейшего рода Видящих драконов. Кроме того, я твоя бессменная дуэнья уже больше десяти лет, — увидев мое озадаченное лицо, женщина заулыбалась шире и пояснила: — Я присматриваю за прекрасной доброй девушкой, любопытной и беспокойной, бесконечно любящей бабушку, пьянствующего сатира и старика-учителя… Всегда рядом, но незаметно для тебя и для остальных. Только Хеска знает. Это началось по воле моего отца, а продолжилось уже моей собственной инициативе.
— Как?
— Глазами животных и птиц, в снах…
— Кролик? Вы… глазами моей кошки?..
— Да. Не постоянно, но достаточно часто, чтобы иметь возможность оберегать тебя.
Я шокировано смотрела на прекрасную шести, стоявшую рядом со мной, и не могла осознать услышанное.
— Не верю. Чем докажете? — уже сказав это, я вдруг поняла, насколько выгляжу невоспитанной, но слово — не воробей…
Однако Мириаль не стала читать мне нотации и делать замечания. Откинув голову назад, она громко рассмеялась, а затем и вовсе прижала меня к себе, крепко обняв.
— Докажу! Я могу рассказать столько всего! Как тебя бодала Коза, когда ты пыталась сама подоить ее, как ты в тайне от Хески пробовала брагу, приготовленную для Хаима, а потом долго плевалась и не могла нормально дышать… Как ты беспокойно скользила во снах, просыпаясь с криками и слезами… — тихий ласковый шепот незнакомки в самое ухо и ее объятия странно действовали на меня. Захотелось обнять ее в ответ, будто мы сто лет знакомы, и нажаловаться на всех окружающих. — Агата, не нужно бояться, ты не одна, я помогу тебе всем, что в моих силах.
Я смотрела на женщину и молчала, казалось, если сейчас произнесу хоть что-то — сразу разрыдаюсь. Вот те слова, которых мне так не хватало всё это время… «Не нужно бояться, ты не одна». Будто пелена спала с глаз, и пришло осознание того, как сильно скучаю по Хеске и по нашему домику, вспомнила, что так и не узнала, устроился ли Магалыч, очнувшись в своем теле… И Хаим, как он, где он? Так зациклилась на себе, что совсем забыла о близких нелюдях…
— Идем, дорогая, давай поговорим несколько минут, я знаю о тебе очень многое, возможно даже больше, чем ты сама, — Мириаль подвела меня к кровати, и мы вместе присели. — У тебя замечательная стрижка, знаешь? Только мы ее немного подправим, хорошо?
Я кивнула и плотнее сжала дрожащие губы.
— И наряд сменим, у твоей сестры много потрясающих вещей, что-то тебе обязательно придется по вкусу. Ее зовут Кириана, сейчас она не в замке, гостит у подруги, но скоро приедет. Ее ждет испытание силы, и мне страшно… — на глаза женщины навернулись слезы. — Сначала с ужасом наблюдала за тобой, но ты справилась намного лучше многих других. Умница. Да и с мужем тебе очень повезло, не отпускай его…
Я грустно улыбнулась и показала ей левую руку с маленьким голубым узором на запястье:
— Мы заключили договор. Он поможет мне, но взамен…
— Вот как… — Мириаль осмотрела мое запястье, затем прикрыла глаза и на минутку о чем-то задумалась. — Думаю, что он ждал от тебя другого предложения, Агата. Но что сделано, то сделано. А дальше увидим, на всё воля Богов. В любом случае, попытаться показать ему свои чувства стоит.
— Нет у меня никаких чувств! — я отвела взгляд в сторону и поняла, что краснею.
— Пусть будет так, — шести снова улыбнулась, поднялась и направилась к входной двери. Приоткрыв ее, она сделала кому-то знак, и в комнату влетела целая толпа щебечущих девушек. — Агата, это мои незаменимые помощницы, знакомься. Криста отвечает за мою прическу, Магда за питание, Эви подбирает для меня одежду, Тина — мастер по эпиляции и вообще… Одним словом, все они талантливы по-своему, и на ближайшее время ты станешь их подопечной тоже.
— Подопечной? В каком смысле?
— Сперва займемся помывкой, шести! — милая молодая девушка вышла вперед и потрогала прядь моих волос. — Меня зовут Прим, пройдемте в ванную комнату?
Я отшатнулась от начинающих входить в азарт женщин и выставила перед собой руки:
— Помыться мне не помешает, но вам со мной точно идти не нужно! Сейчас же оставьте меня…
— Агата, прошу тебя, успокойся. Девочки знают свое дело на отлично, позволь им поколдовать немного? Мне кажется, твоим спутникам давно пора увидеть, что ты не ребенок, а юная прекрасная девушка. Мы подчеркнем твои достоинства, а ты решишь, стоит ли тебе в дальнейшем соблюдать те же процедуры. Пока тобой будут заниматься, в комнату принесут еды, а немного позже тебя пригласят в Зал Славы, знакомиться с родней. Давай покажем всем, какая ты красавица на самом деле!
Я ошалело смотрела на толпу воодушевленно кивающих и поддакивающих «мастериц», готовых ринуться «в бой» по первому моему знаку. Что же мне делать? Перед глазами появился на миг образ Ранагара, он ведь еще не видел меня в нормальном виде… Я ухмыльнулась и кивнула. Что тут началось!..
***
Ратмир. 
Несколько часов подряд я пытался прорваться сквозь оборону, выстроенную драконами по приказу их престарелой повелительницы. С ней тоже разругался в пух и прах. Пока она разорялась на тему моего длинного языка и отсутствия элементарных манер, снял с нее отпечаток ауры. Мало ли, пригодится в коллекции…
Как только бабуська закончила меня воспитывать и удалилась, я закинул маячок в коридор и отправился к Даросу, уговаривать его посодействовать мне, когда Гатька снова останется одна. Наконец маячок сработал, дракон умело включил наследника и отвлек воинов, в это время мне удалось посетить подругу.
Убедившись, что она жива, здорова, я помчался к Ранагару. Наемник как раз закончил трапезничать и шел в выделенную ему комнату, чтобы вздремнуть. Идея навестить Гатьку, дроу (к моему удивлению) пришлась по душе. Но вот дальше… Еле уговорил его выучить нужный текст, он не хотел ни в какую произносить слово «любимая», как маленький, ей Богу! Пришлось пообещать ему за это кошелек Маури (стащил его во время пути), обшитый драгоценными камнями и золотой тесьмой. Этот гад немного помялся, но, увидев будущий гонорар, даже помог сочинить монолог влюбленного. Оказывается, и в нем можно пробудить творческое начало, только больно уж дорогое это удовольствие…
Через несколько минут после торжественного входа "безумно соскучившегося мужа" к своей жене, бабулька выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью. Ай да Ранагар, не ожидал от него, если честно.
Что ж, осталось дождаться его и выяснить, чего так боится Гатька. Бросив маячок в коридор, я отправился к себе. Заснуть не удалось, всё время ждал наемника. Но прошло около часа, а дроу не появлялся. Я снова начал паниковать. А вдруг эта фурия их отравила? Или прокляла перед уходом? Или… Да мало ли что!
Вскочив с постели, я отправился за Даросом. Спустя несколько минут мы попытались пройти через охрану, но нас не пропустили. Двое громил перекрыли собой коридор, еще по двое стояли по бокам.
— А что, нормальной работы на этом острове вообще нет? — я просто закипал от негодования. — Или вы до старости будете стены в этом замке подпирать?
Вояки взбесились… Дарос вмешался, стал откровенно ругаться с ними, так эти гады молчали, но не пропускали нас ни в какую. Я уже почти решился выкинуть любимый фокус с сон-зельем, но тут появился Ранагар.
Выслушав его, я понял, что Гатька общается с мачехой. Кажется, ее там готовили к предстоящему знакомству с дедом. Мы все снова разошлись каждый к себе. Переживая за подругу, отдохнуть нормально я так и не смог. Вскоре в мою дверь постучали.
— Открыто!
Снова тихий стук, но никто не входит.
— Да входи, ну! Кто там такой стеснительный?
Никто не вошел. Пришлось подняться и открыть дверь самому. На пороге стоял один из громил, подпиравших ранее стену в коридоре.
— Ну и чего тебе? Пришел прощения просить? Тогда сразу нет!
Мужика перекосило, левый глаз быстро задергался, но речь при этом была на удивление сдержанной:
— Вас приглашают на торжественный прием, а затем и ужин в Зале Славы! Наденьте соответствующий случаю наряд, я подожду вас.
— Ну, во-первых, мой лучший и единственный наряд уже на мне! Во-вторых, на приемы я привык ходить с дамой, а у вас здесь, по-моему слишком свободные нравы.
Дракон непонимающе уставился на меня.
— Ну что смотришь? Говорю тебе прямым текстом, ты мне не нравишься, я люблю женщин. Иди за Даросом зайди, может там тебе повезет.
Снова дергающийся глаз, но теперь в дополнение появились сжатые кулаки и гуляющие желваки на скулах… Хм, пора заканчивать с этим парнем.
— Ладно, пойдем, но будешь идти за три-четыре шага от меня и не сзади! Я драконам не доверяю, — выйдя из комнаты, прикрыл дверь и с ожиданием уставился на своего сопровождающего.
Тот громко скрипнул зубами и пошел вперед.
Шли мы долго, периодически спускаясь и поднимаясь по лестницам. Я уже стал подозревать, что меня ведут в дальний чулан, чтобы пришить там по-тихому, но тут дракон остановился перед огромными золочеными дверями и громко объявил:
— Зал Славы! Вас ожидают.
Я с подозрением осмотрел четверых здоровых вояк, охраняющих вход, потом увидел ухмылку на лице приведшего меня дракона. Мда, интересно, в чем подвох? Подойдя к двери, я принял гордый вид и потянул ручку на себя. Эффекта ноль. Оглянулся на пятерых серьезных мужиков по бокам, собрался с силами и снова попытался открыть чертову дверь. Она не двинулась даже на сантиметр. Толкнул ее вперед. Ничего. Качки сзади глумливо загыкали. Поплевав на ладони, я приготовился показать этим гадам, что мои дела не так плохи, как они думают, но тут сзади раздались мерные шаги. К нам приближались двое — Ранагар и потрясающая блондинка с огромными… глазами. Вот что за дела? А за мной этого быка-переростка прислали. Небось бабулька всё… гадина!
— Ты чего здесь торчишь? Нас, что ли, дожидаешься? — наемник отодвинул меня в сторону, легко потянул дверь на себя и вошел внутрь. — Ты идешь или там остаешься?
Злобно зыркнув на драконистых переростков, я вбежал следом за дроу в так называемый зал Славы.
— И что это было? Как ты ее открыл?
— Магическая заслонка. Заклинание защиты для первокурсников, Ратмир.
— В школе нам этого не преподавали.
— Это программа академии. Не переживай, всё достаточно просто, позже зайдешь ко мне, и я покажу тебе что и как. Заодно кошелек отдашь.
Я сделал вид, что не услышал последней его фразы, и стал рассматривать все вокруг.
Зал потрясал воображение. Огромные золоченые люстры с кучей вставленных в них свечей придавали всему здесь уюта и таинственности, пол был выложен маленькими черными плиточками с периодическими золочеными же рисунками. Здоровенные витражные окна с изображениями драконов просто сразили меня на повал… А стены плавно переходили из черного в белый, на них всюду были выложены мозаики из драгоценных камней самых разных размеров и форм.
— Кхм, Ратмир, я всё еще здесь.
Одна из мозаик в дальнем конце зала особенно заинтересовала меня. Подойдя к ней, я пристально осмотрел каждую деталь — работа настоящего мастера, ни дать, ни взять…
— Здесь отковырять ничего не получится, приделали все на совесть, — снова чертов наемник, ходит за мной хвостом. — Представляешь, мне показалось, ты стараешься сбежать от меня, парень.
— С чего бы это? Оу, взгляни, что это за красотка там пришла?
— Это мачеха Агаты. Потрясающая женщина, ты прав. Думаю, нам стоит подойти к ним, а не стоять здесь в одиночестве.
Я кивнул, и мы с дроу молча направились к компании состоящей из троих мужчин и одной шести.
Итак, в этом чудесном месте собрались: Дарос, двое каких-то личных хранителей и, собственно, сама мачеха… Эх, повезло Гатькиному папке…
— А где сама Агата? — я осмотрелся по сторонам, чуть поодаль слонялись несколько слуг, но подруги нигде не было.
— Не волнуйся, она придет с минуты на минуту. Мой младший брат, Данхель, вызвался сопровождать ее, он в полном восхищении от нашей девочки, — прекрасная Мириаль улыбнулась и я, как идиот, заулыбался вместе с ней. Ранагар же наоборот напрягся и стал буравить дверь тяжелым взглядом. Странно, собственнические инстинкты в нем, что ли, заработали? Тогда Гатька попала, этот дроу от своего не отступится. Нужно сказать ей, чтобы с разводом не затягивала.

Глава 19
в которой появляются новые лица

Ратмир. 
Огромная золотая дверь снова распахнулась, и к нам вошла та самая шикарная блондинка, что сопровождала Ранагара. Приосанившись, я обошел расстроившегося наемника и походкой лидера направился прямиком к больше… глазой красотке. Девица замерла, осмотрела меня с ног до головы и сморщила хорошенький носик. Не гожусь, видимо, ей в кавалеры, нет у меня перстней на руках и цепей на груди, да и костюмчик мой потрепан жизнью весьма. Что ж, дорогуша, посмотрим еще, чего ты сама стоишь.
— Очень рад снова увидеть вас, о прекраснейшая шесми. Вы сразили меня своей красотой, прошу вас, не откажите мне в маленькой услуге? — блондинка кокетливо повела плечиками и приподняла одну бровку. — Мой отец — наследник весьма солидного состояния, он выслал меня сюда ради моей безопасности. Семья наша подверглась проклятию неизвестного характера, я единственный из трех братьев выжил и теперь приходится временно изображать простого парня. У меня получается, кстати? Так непривычно без колец и любимой цепи с алмазной огранкой.
Сделав скорбную мину, я с затаенным удовольствием смотрел, как оживает на глазах моя "собеседница".
— Ах, я сразу поняла, что вы особенный. Вас выдает благородная стать и лицо, вы слишком красивы для простолюдина, — девица зарделась и потупила свои ясные очи.
— Да? Ох, кто же поможет мне? Кто направит? Тэр Дарос сказал, что я прекрасно справляюсь со своей ролью… Не к кому обратиться, я всеми забыт и покинут…
— Что вы, у вас всё получится! Хотите, я помогу? Правда, не знаю чем…
— О! Вы так любезны! Может быть, покажете мне замок, тогда и обсудим мои проблемы?
Девица раскрыла хорошенький ротик и уже собиралась, несомненно, согласиться, но тут злосчастная дверь снова открылась.
В зал вошли двое: красивый мужчина лет тридцати и молодая прекрасная девушка, в которой даже я не сразу узнал свою закадычную подругу.
Походка ее стала легче (может быть от того, что сапоги сменили маленькие серебряные туфельки). Нежно-зеленое платье в пол казалось простым, однако настолько выгодно подчеркивало все ее достоинства, что я невольно затаил дыхание, рассматривая хрупкую Гатькину фигурку. Не зря она себя диетами истязала. И волосы… Они, кажется, стали еще короче, но теперь смотрелись удивительно хорошо, кто-то знающий толк в прическах поколдовал здесь на славу. Появилась некая романтическая женственность с мягкими линиями, никакой жесткости, все плавно и слегка небрежно. Лицо подруги сияло от счастья, она выглядела изящной и роскошной одновременно.
А рядом с ней терся статный богато одетый дракон, похоже, это и есть Данхель. Он что-то сказал, и Гатька от души рассмеялась… Как же давно я не видел ее такой, веселой и уверенной в себе…
— Привет, подруга! — оттеснив назад брата мачехи, я стиснул девушку в объятьях, и она ответила мне тем же.
— Ратик! Видел, какое мне платье подарили? И еще меня подстригли немного. Как я тебе?
— Шик, блеск! Затмила солнце! Такой ты мне нравишься гораздо больше, чем раньше.
— Мне тоже, — Ранагар подошел сзади и, оттащив меня от своей жены, наградил очень странным взглядом. Кажется, он злился, только вот на что, я понять не мог. — Агата, отойдем на минуту? Нам нужно кое-что обсудить.
Подруга легко пожала плечиками и, улыбнувшись, вложила свою ладошку в лапищу наемника. На секунду представил, что они так и останутся вместе. Брр, ну что у меня за фантазия? Кстати, где моя блондинистая дракоша?..
Агата. 
Я шла рядом с Ранагаром, и всё внутри меня трепетало от счастья. Вот сейчас он начнет говорить комплименты, а я стану жеманничать и кокетничать…
— Аккуратно, ты мне на ногу наступила! — наемник остановился и сурово уставился на меня. Подумаешь, оступилась, что теперь, взглядом меня прожечь? Я вытащила свою руку из его цепкого захвата и стала ждать продолжения разговора. — И? Так и будешь молчать?
— А что я должна тебе сказать?
— Мы договорились, что я буду при всех изображать твоего мужа, горячо любящего свою жену. Так? — Ранагар сложил руки на груди. Я кивнула. — Так. И что я вижу? Ты вместе со своей новой подругой выставила меня из своей комнаты, чтобы прийти сюда с каким-то там Дархулем?
— Данхелем.
— Неважно. Так вот, если мы изображаем горячо любящую друг друга пару, то и ты должна постараться! Никаких Данхаев.
— Его зовут Данхель.
— Плевать. Я не собираюсь выглядеть рогачом! Либо мы пара, либо я умываю руки, ясно?
— Ясно, — я хитро заулыбалась и снова взяла наемника за руку. — Мы пара. И сегодня ты и все окружающие прочувствуете, как сильно я люблю своего мужа!
Дроу свел брови на переносице и с опаской глянул на мою довольную моську.
— Ты, главное, не переусердствуй.
— Конечно, любимый, я всегда чувствую, когда пора остановиться, ты же знаешь.
Пока муж переваривал всё сказанное, повела его назад, к родственничкам. Компания там значительно выросла. Кажется, здесь сегодня будет много народу.
— Агата, — наемник приостановил меня буквально в паре шагов от остальных, пригнулся и тихо, в самое ухо, проговорил: — Чуть не забыл, ты выглядишь очаровательно всегда, независимо от того, какое на тебе платье и насколько длинные волосы. Это чистая правда.
И мы продолжили путь. Только теперь мне уже не пришлось изображать самую влюбленную жену на свете, кажется, я окончательно пропала…
Спустя минуту практически все свечи в помещении потухли, остались видны лишь силуэты. Ранагар потянул меня к себе, я не противилась. Не понимая, что произошло, прижалась к наемнику и попыталась найти взглядом Ратика. Но понять, кто есть кто, было невозможно.
— Добрый вечер, дорогие мои!
По залу разнесся мужской голос усиленный магией, я обернулась в направлении его источника. В стороне от нас, ближе к витражным окнам, появился силуэт огромного трона. На нем сидел человек. Мой дед, насколько я понимаю.
— Рад, что вы все собрались здесь. Подойдите, не стойте на входе.
Свечи пропали совсем, и вместо потолка появилось темное небо, освященное тысячей звезд и несколькими лунами. Стен в зале также не стало, слева и справа от нас были поляны с цветами, а чуть вдали виднелись горы, заросшие деревьями самой разной величины. Всюду царил приятный ночной сумрак, атмосфера скорее подходила для свидания, нежели для званого ужина.
Закончив осмотр, я поняла, мы уже дошли до самого трона, на котором восседал Правитель драконов по праву рождения, тэр Лис Виннэр. В нем всё еще сохранилась мощь и красота, несмотря на явно пожилой возраст. Весь в черных одеждах, с благородной сединой, практически полностью захватившей некогда черные волосы, он с серьезным лицом рассматривал меня, свою внучку. Зеленые глаза его лучились интересом и вниманием, но не было в них ни капли тепла и, тем более, любви.
— Подойди ближе, девушка, пришло время нам с тобой познакомиться.
Толпа рядом с нами шушукалась, я неуверенно сделала несколько маленьких шагов вперед, Ранагар шел вместе со мной, не выпуская моей руки. Мачеха ободряюще шепнула: «Все хорошо», а сзади, раздался громкий шепот Ратика: «не прошло и восемнадцати лет, а уже время пришло, надо же…». Муж громко хмыкнул, кто-то на него зашикал. Почему-то, после всего этого, мне стало легче. Я перестала стесняться, расправила плечи и заговорила с тем, кому когда-то писала письма без ответа.
— Добрый вечер, меня зовут Агата, и я очень благодарна вам за этот чудесный прием, — Ранагар крепче сжал мою ладошку, придавая тем самым сил. — У вас здесь очень мило, мне нравится. Спасибо за гостеприимство.
— Я рад, Агата, дочь Тиирона, что тебе здесь комфортно. А где собственно он? Где мой старший сын, Алика?
Бабулька приоделась и выглядела теперь немного лучше, но все равно меня удивил выбор этого мужчины, неужели никого покрасивее не нашлось, или там была замешана великая любовь? Присмотрелась к пожилой женщине и сильно усомнилась в последнем…
— Он слишком занят на границе, Лис, — шести выступила вперед с легким поклоном. — Прошу тебя простить ему сегодняшнее отсутствие, дела Назира для него превыше всего, ты же знаешь.
Я оглянулась на Мириаль, та стояла неподалеку и печально смотрела на воображаемые горы слева от нас.
— Ну что ж…
Слова Правителя прервал громкий треск. Иллюзия вокруг нас спала, все оглянулись на звук.
Я сразу узнала вошедшего. На нем был длинный серый плащ, укутывающий своего владельца до самого подбородка, черные волосы сильно отросли и были взлохмачены ветром. И лицо… до боли знакомое мне лицо: длинный прямой нос, тонкие, четко очерченные губы, волевой подбородок и зеленые глаза, ищущие кого-то в толпе. Именно это лицо я так хотела увидеть, убегая когда-то от своих кошмаров.
Присутствующие в зале расступились в стороны, так что мы с Ранагаром оказались прямо перед взором моего отца. Он замер и уставился на меня так, что мне стало не по себе. Во мне сейчас явно видели другую женщину. Похоже, его чувства к моей матери совсем не угасли много лет назад…
— Сын, как ты… Добро пожаловать, родной! — Алика выскочила вперед, загораживая меня собой, и бросилась к Тиирону с объятиями. Но он словно не видел ее, никак не отреагировав на обращение матери, отец продолжал смотреть на меня… А в следующий миг мужчина дернулся, словно от удара, и перевел взгляд на Мириаль. Тряхнув лохматой головой и, отодвинув кудахчущую вокруг мать в сторону, Тиирон двинулся к своей законной жене. Интересно, что она сделала, чтобы привести его в чувства? Я тоже хочу так научиться.
— Добрый вечер, — мой отец поцеловал мачеху в щеку и нежно ей улыбнулся. — Прости меня, я немного… Мне забыли выслать приглашение на сегодняшний ужин, но, слава Богам, есть еще добрые люди… Итак, что я пропустил?
— Знакомство с дочкой, — снова Ратик, чего ему там молча не стоится? — Вон та потрясающая брюнетка у трона. Ну да вы ее уже заметили, вроде как.
Тиирон гневно посмотрел на моего друга и мне пришлось быстро вмешаться, чтобы они не наговорили друг другу еще чего-нибудь в том же духе.
— Я очень хотела познакомиться с вами, мое имя Агата, а рядом со мной мой муж, Ранагар. Уж и не чаяла, что встретимся когда-нибудь.
— С мужем?
— С вами, многоуважаемый тэр.
В зале стояла мертвая тишина, и только наши с отцом взгляды скрестились, и не было в них ни капли тепла или заинтересованности. Мы чужие друг другу, так было, есть и будет. Теперь мне стало это очевидно. Первым не выдержал мой дроу, он загородил меня собой и обманчиво спокойно проговорил:
— Вы забыли представиться нам, с кем имеем честь?..
Дракон фыркнул, снова взглянул на свою жену, вздохнул и ответил:
— Мое имя Тиирон Виннэр, прошу прощения за свою неучтивость, — произнесено все было таким тоном, что всем было очевидно, отцу все равно, что мы думаем о его манерах.
— Ну что ж, все в сборе, так не пора ли нам подкрепиться? — Лис поднялся со своего трона, и его мгновенно обступили четверо накачанных мужчин. Главное, бабуська сама ходит, а ему охрана нужна, не странно ли это? Тем более, здесь, вроде как, все свои… Ну, кроме меня, Ранагара и Ратика. Кстати, Дароса тоже не вспомнили, хотя вон он идет, беседует с каким-то мужчиной в белой мантии. Хоть бы привет второму сыну сказали.
Дядька заметил мой взгляд и ободряюще улыбнулся. Хороший он, поэтому ему здесь и не рады — вот и все объяснения.
В стене золотого зала проявилась огромная арка, за которой оказалась вторая часть помещения с исполинским полукруглым столом, заставленным всевозможными кушаньями. Чуть поодаль, расположившись на иллюзорной полянке, усыпанной цветочками, тихо играли музыканты. Мелодия была потрясающей, душевной я бы сказала. Здесь царил солнечный день, снова вместо потолка появилось небо, но теперь оно было ясным с медленно плывущими облаками. С одной стороны виднелись всё те же горы, зато с другой — обнаружился водопад и небольшая заводь под ним… Здесь хотелось остаться жить навсегда.
— Отец — мастер иллюзий, Агата, — Дарос остановился рядом со мной и указал на стайку небольших птичек, парящих высоко в небе. — Всё, что он видел когда-то или представил в воображении, может ожить по его желанию. Когда мы были детьми, обожали все, что он делал. К сожалению, ни мне, ни Тиирону не передалось это волшебное умение.
— Умение обманывать чужие чувства? — Ранагар похлопал по плечу расстроенного дракона. — Знаете, тэр Дарос, иллюзии вряд ли пригодились бы нам на том корабле, а вот ваши способности лекаря позволили десяткам нелюдей жить дальше. Так что я благодарен Богам, что вы тот, кто вы есть.
Взглянув на мужа, я заулыбалась. Умеет же он, сказав всего несколько слов, приободрить и настроить на нужный лад.
— Почему ты смеешься? — дроу перевел на меня взгляд, уголки его губ дрогнули в попытке скрыть ответную улыбку.
— Не смеюсь, а радуюсь. Тому, что ты тоже был на том корабле и помог гораздо большему числу пропащих. И мне помог, когда я нуждалась. Хватит закатывать глаза, Ранагар, я говорю правду.
— Присаживайтесь, пора ужинать, — во главе полукруга уже восседал сам дедулька. Его жена рядом. Тиирон с Мириаль справа, дракон в белой мантии и Данхель слева, а мы с Ратиком, Ранагаром и Даросом немного подальше. Были здесь и другие гости, но с ними нас знакомить не спешили.
Сначала все тихо переговаривались между собой, играла музыка, пели птички; в какой-то момент я даже расслабилась и забыла, где нахожусь. Однако вскоре мой отец утомился молчать и задал первый вопрос, который сразу прояснил для меня его спешку и забывчивость бабульки.
— А что, Агата, твоя мама не приехала вместе с вами?
За столом снова повисла тишина, все взгляды обратились на меня и Тиирона, безразлично ковыряющего вилкой в тарелке.
— Она приедет, но немного позже. Вместе с Хаимом. Кажется, вы когда-то были друзьями?
Шести Алика нервно закашлялась, дедулька нахмурился, а отец с новым любопытством посмотрел на меня:
— Они женаты?
— Я не распространяюсь о личной жизни близких мне людей.
Мириаль звонко рассмеялась, как мне показалось, с нотками истерики. Она точно знала, что про мать я ничего не могу рассказать, и что Хаим никогда не был с ней в отношениях, но мужу про это, похоже, не сообщала. Тиирон обернулся на ее смех, скуксился и снова стал лениво размазывать несчастный горошек по тарелке.
— Тэр Лис, могу ли я задать вам вопрос? — Ранагар уставился на дедульку своими горящими глазами, тот отложил приборы в стороны и благосклонно кивнул. — Что с командами кораблей, на которых мы плыли, и когда состоится суд над проклятийником? Я хотел бы поприсутствовать.
Все вокруг затихли, только музыканты продолжали с надрывом играть свою печальную мелодию. Я посмотрела на лица присутствующих: кто-то усердно смотрел в свою тарелку, кто-то со скрытым смыслом переглядывался с соседями, другие уставились на Ранагара с нескрываемым осуждением… Здесь явно не привыкли к такой прямолинейности. Дедулька не спешил с ответом, и я уже решила сама вмешаться в разговор и поддержать любопытство мужа, но Ратик снова меня опередил:
— А что, собственно, с ними может быть? Отпустили, небось, и велели не распространяться о том, что произошло. А те еще и благодарили за благородство. А проклятийник ваш — тот еще фрукт, это правда, что вы сами его воспитывали? — друг уставился на шести Алику немигающим взглядом. Та сжала вилку в руке и чаще задышала, но ничего не ответила. — Молчание — знак согласия, шести. Слава Богам, тэр Дарос не стал вашим любимым сыном, на него, да на Гатьку вся надежда. Хотя нет, еще ведь вторая внучка есть. Она скоро приедет?
Шепот за столом нарастал, превращаясь в настоящий пчелиный гул. Мелькнула мысль: пора делать ноги отсюда. Ратик явно не чувствовал себя виноватым, он выговорился, взял ложку и продолжил поедание желе. Ранагар одобрительно похлопал парня по плечу, налил себе вина, и, подняв бокал, громко заявил:
— Внимание, тост! За благородство драконов! Пей до дна!
— Пей до дна! — Ратмир даже привстал ради такого дела.
— Пей до дна! — Я улыбнулась своим мужчинам и подняла бокал.
— До дна! — Дарос похлопал Ратика по второму плечу и подмигнул мне.
— За благородство драконов и я выпью, — пожилой мужчина в белой мантии улыбнулся нам и приподнял свою весьма немаленькую чашу. — Такие тосты пропускать нельзя.
— Ты прав, дедушка, я тоже вас поддержу, — Мириаль повернулась к мужу и от души улыбнулась. — Наполни мне бокал, родной.
— Что ж, мы все вас поддержим, — Лис Виннэр облокотился кулаками в стол и поднялся. — Тиирон, плесни и мне, да побольше. Ты что же, краев не видишь, сын? А что же никто не присоединяется к нам? Или вы не согласны с нашими добрыми гостями?
Снова поднялся галдеж и суматоха, все спешно наполняли свои бокалы. Лишь бабуля молча буравила нашу компанию колючим взглядом, явно не собираясь сегодня пить горячительные напитки.
— А что, шести Алика, вы не с нами? — Ратик! Боги, заклейте кто-нибудь ему рот! — Мой отец говорит, в хорошей компании только дети, беременные да больные пить не станут.
— Так то в хорошей компании, дорогой мой мальчик, — бабулька сделала попытку разжать плотно стиснутые губы и улыбнуться. Получилось ужасно, кажется, в моих кошмарах будет новый персонаж… — А сегодня здесь, за столом, кого только нет.
— Правда ваша, шести, — друг дурашливо поклонился ей. — Я тут и половины народа не знаю, но раз вы намекаете, что доверять им не стоит, буду держать ухо востро! Спасибо за предупреждение. Будем, уважаемые!
Бокалы поднялись вверх, стукаясь друг с другом. Я шумно выдохнула и от души "пригубила" сладкого вина. Ох, как хорошо пошло, как в сухую землю.
Ранагар нагнулся ко мне и прошептал в самое ухо:
— Ты особо-то не усердствуй. Женский алкоголизм — он того, не излечим, говорят.
— Расслабься, дорогой, я теперь свою норму точно знаю!
— Ну-ну…
Хлопок, еще один. Поднимаю голову и вижу маленький конвертик, плавно оседающий в мои руки с "неба". От Хаима. Наконец-то!
— Кто это, твой опекун? Сатир? — муж заглянул мне через плечо и внимательно изучил корявую надпись на конверте.
— Да, только здесь я его читать не буду. Хочу к себе в комнату. Как думаешь, прилично будет удалиться отсюда прямо сейчас?
— Неприлично, но вряд ли это навредит нашей и без того испорченной репутации, — наемник впервые на моей памяти открыто мне улыбнулся и подлил себе еще вина. — Посидим пару минут и пойдем, заодно и товарища твоего запойного с собой прихватим, иначе бабулька его вилкой заколет при всех. И ее оправдают.
Я нашла Ратика взглядом, он переговаривался с какой-то пышногрудой блондинкой, сидящей напротив, не забывая подливать горячительного и ей, и себе. Девушка пьяненько хихикала и краснела. Мда, наш пострел везде поспел, как всегда.
— Налей-ка и мне еще немного, чего сидеть просто так, — я протянула Ранагару свой бокал. Меня скептически осмотрели с ног до головы и налили вина на самое донышко. — Спасибо тебе, дорогой, вижу, тебе для жены ничего не жалко.
— Конечно, солнце, всё для тебя, — и снова улыбка на этих манящих губах… Кажется, я чересчур откровенно засмотрелась, за что меня шутливо щелкнули по носу. Сердце вновь заработало в бешеном ритме, а в голове стало пусто, и только эхо разносило всюду "Солнце… солнце… солнце…". Он прекрасно играет на публику. Но что будет, когда придет время расставания? Сгоряча я выпила то, что налил мне наемник, затем схватила бутылку и снова наполнила свой бокал до краев.
— За женское счастье, — тихо проговорив свой тост, я посмотрела на грустную Мириаль, дождалась ее ответного взгляда и понимающей улыбки, а затем опустошила поднятый стакан.
— Что ж, нам пора! — Ранагар без спроса подхватил меня под локоток, вытащил прихваченную мною бутылку из руки, поставил ее на место и потянулся за Ратмиром. Тот побрыкался немного, но стоило наемнику сверкнуть своими огненными глазами, друг сдулся и поплелся за нами. — Спасибо за прекрасный ужин, тэр Лис! Распорядитесь, пожалуйста, чтобы нас кто-то проводил через ваши лабиринты.
— Конечно. Алиша, проводи наших гостей в их комнаты, будь добра, — дедулька приподнялся и кивнул нам на прощание. — До завтра. Кстати, Ранагар, чуть не забыл ответить на ваш вопрос. Воспитанник моей жены, Гартон, был сегодня приговорен мною к пожизненному заключению в тюрьмах Железных островов. О подробностях его деяния поговорим позже, это касается вас непосредственно, раз уж вы муж моей старшей внучки.
На зал обрушилась тишина, даже музыканты затихли. Вдруг шести Алика вскочила и закричала так, что у меня уши слегка заложило:
— Нет! Ты не мог так поступить, Нет-нет-нет, он лишь поддался искушению по молодости, по глупости!..
— Молчать! Не забывайся! Суд состоялся, я своих решений не меняю. Спокойной ночи, молодые люди.
И мы вышли из зала, сопровождаемые все той же шикарной девой, понравившейся моему другу.
— Жуть, ну и семейка. Хорошо, что тебя простая нечисть воспитывать взялась, а не эти… мудрые и благородные… — после высказывания Ратика мы все облегченно вздохнули и захихикали.
Дорогу до наших комнат нашли быстро. Ратик, несмотря на то, что его жилище было ближе всех, решил сначала нас проводить. Но не это меня поразило (тут все ясно, Алиша-то с нами шла), просто, дойдя до моей комнаты, Ранагар сказал всем "Спокойной ночи" и пошел спать. Ко мне. Друг же мой, приобняв растерянную меня, шепнул на ухо: "А хорошо вы притворяетесь, качественно!" и удалился вместе с блондинкой.
Потоптавшись на пороге, я собралась с духом и зашла внутрь. Наемник распаковывал свой рюкзак, похоже, принесенный сюда кем-то из слуг.
— Всё, Ранагар, Алиша ушла.
— Угу, прекрасно. Ты уже мылась сегодня, так что я занимаю ванную.
— Но… Я говорю, уже всё. Притворяться больше незачем, можешь идти к себе.
Дроу наконец-то соизволил развернуться ко мне, усмехнулся и стал медленно снимать с себя серую мятую тунику.
Спокойно, спокойно, спокойно… Он просто издевается надо мной ради шутки… А если нет? А вдруг он решил закрепить наши брачные узы постелью? Ооо… Что-то здесь жарковато… Откройте окна кто-нибудь! Сгорю ведь заживо (но не от стыда).
Не дамся! Вот не дамся и все! Принципиально… Может быть. Пусть сначала поухаживает, пусть будут цветы, конфеты и серенады…
Боги! Он брюки снимает!!! Что я делаю? Стою и пялюсь на чужого мужика и даже не скрываю своего интереса! Хотя почему чужого? О-го-го… А бельишко-то ничего, всё в облипочку, красиво как спереди, так и сзади… Стоп. Он что крутится передо мной?! Ну все, я отворачиваюсь! Еще несколько секундочек… Фуф, я смогла! Отвернулась.
— Как это понимать? Я вообще-то благородных кровей, наемник! Если ты задумал совратить меня — у тебя ничего не выйдет!
Сзади раздался тихий довольный смех. Оглянувшись, я увидела, как Ранагар заходит в ванную.
— Куда?!
— Мыться. И я выполняю условия нашего договора, солнце, изображаю любящего мужа. А спят супруги в одной спальне, так что…
— Но здесь ведь только одна кровать!
— Я заметил, и, хотя мне немного боязно ложиться с тобой, после этих проделок на Железных островах, но я переборю страх, — снова я увидела божественную улыбку, и дверь закрылась.
Боги, дайте мне сил! Что же мне делать, если он начнет приставать ко мне ночью?! И как быть, если не начнет?!

Глава 20
в которой Кириана попадает в межмирье

Агата. 
"Привет, Гатенышь! 
Долго не писал тебе, так как особо и нечего было. Дорога дальняя от Мастивира до Дагхмрода. Там телепортов нет. Горы, мать их, замучили совсем. Гадюк немерено, кусаются больно, сволочи. Хорошо, что противоядия у нас достаточно! Гарт, кстати, камешек твой у меня спер! Приеду — устрою разборки… 
Отряд мы набрали небольшой: я, братья орки — Пархиз и Шуграт, Валдур (ну оборотень, правая рука Змееуста, помнишь его) Потап (навязался, зараза, на наши головы), Параур и Рид. Насчет последнего скажу так — зря ты его того, он нормальный парень. Был. Теперь псих-психом. Задолбал всех в отряде своими выходками. Позавчера, например, нечисть поперла со всех щелей, так мы все за оружие схватились, а этот… (Как бы слово-то подобрать, чтоб твое девичество в краску не вгонять, не знаю) перекинуться снова решил. Всех нах… распугал. И нечисть, и нас. Такое страшило вышло, жуть, теперь сплю с кинжалом под рюкзаком, неспокойно рядом с ним… Вот и у Пархиза до сих пор тик нервный. Параур сказал, проклятье простое на вас, но снять его нелегко. Мастер загадок, етит твою… 
Потап русалку, кстати, изловил. Она его совратить хотела, не думала, бедолага, что природа ему силищи дала немерено, а на мозгах крепко так сэкономила. В общем, потрясла она телесами, как положено, он к ней нагнулся, та его на дно к себе давай тащить. Только не тут-то было… 
Теперь уговариваем всем лагерем отпустить дуреху назад. А он всё ищет, где у нее хвост приделан… Ну, ты понимаешь, о чем я… Как-то же, говорит, они размножаются… Вообще логика в его словах есть… 
Ладно, не об этом сейчас, мы уже на последнем постое, через несколько часов в деревне будем, где мастер Хельм живет. Там и мать твою найдем, если ты во сне ничего не напутала. Письмецо мое идти будет долго, здесь магичить с трудом получается, гномы защиту какую-то поставили, так что, когда придет, значит и мы вот-вот будем. Ратмира там береги, и сама на рожон не лезь. Да, и бабку стороной обходи, почему — объяснять в письме не стану, сама поймешь потом. Пора мне закругляться, мужики уже все собрались, меня одного ждут. Не грусти, Гатька, скоро увидимся! 
Хаим. 
ПыСы: Рида жалко, правда, ты бы там подумала, как его в прежнее состояние вернуть, ну да чего я рассказываю, вот сама увидишь всё, тогда и поймешь!" 
Дочитав письмо, я сложила его пополам и уставилась в окно невидящим взглядом. Они уже недалеко, может быть даже на острове…
— Что там пишут хорошего? Дашь взглянуть? — не дожидаясь ответа, дроу, обмотанный снизу полотенцем, вытащил бумажку из моих ослабевших враз рук и прочитал текст повторно, вслух. — Интересно, значит Параур с ними в отряде…
Муж замер у кровати, явно задумавшись о чем-то глобальном.
— Кто тебе Параур? Друг? Враг? Знакомый? — я подошла ближе и заглянула наемнику в лицо. — Он вводил меня в транс тогда, у Змееуста. Ну, я рассказывала…
— Да, я помню. Но ты не упоминала его имени.
— Не думала, что это имеет какое-то значение.
— Женщины! Ты описала мне всё: какие цветы росли вокруг дома, погоду на улице, твои чувства во время допроса и еще кучу всякой ненужной ерунды, но имя дроу, вводившего тебя в транс, показалось тебе неважным! Прекрасно! А то, что Параур является сильнейшим по части "амурных дел", ты знаешь? Ему платят бешеные деньги все люди и нелюди Эндорры отчаявшиеся найти свою истинную пару. И не каждому он соглашается помочь, Агата! А вас с Ратмиром он просмотрел ПРОСТО ТАК. Это, по-твоему, имеет какое-то значение? Или нет?
— Не кричи на меня! Сначала женись и не обещай развестись при первом удобном случае, а потом повышай голос! Тоже мне, умник! Плевать я хотела на все эти твои значения-предназначения, ясно? Я иду спать и говорить с тобой больше ни о чем не намерена!
Обойдя кровать с другой стороны, я откинула одеяло и вспомнила, что так и не переоделась ко сну. Плюнув от досады и злости, повернулась и пошла к шкафу. Теперь у меня было с десяток новых платьев и костюмов стараниями служащих Мириаль. Так же появилось несколько шелковых ночнушек и одна теплая пижама, почему-то в сердечко. Ее я и надела, запершись в ванной комнате. Поплескала себе в лицо холодной воды, смыла "натуральный" макияж, потопталась немного у двери, продумала несколько возможных вариантов развития событий и, наконец, жутко нервничая, гордо вошла в спальню.
Он спал. Повернувшись ко мне спиной, дроу мерно посапывал, даже не подозревая о том, в какой шок меня поверг. Столько переживаний, столько стресса… а он!!! Я залезла под одеяло и тихо всхлипнула. Надо же быть таким… таким… безразличным ко мне! Так жалко себя стало, так одиноко…
Еще раз всхлипнув, я часто заморгала, чтобы не заплакать. В этот момент его горячая рука схватила меня за талию и подтянула к себе под бок.
— Спи уже, горе луковое, завтра тяжелый день.
— Почему это? — я стерла со щеки скатившуюся-таки слезинку.
— Потому что на этом острове вообще легких дней не предвидится. Добрых снов, Гатёнышь.
Воспользовался именем, который использовал Хаим. Кто ему, спрашивается, разрешал? Я нахмурилась и недовольно пробурчала:
— Так меня могут называть только самые близкие!
— Ну, так сейчас ближе, чем я, к тебе никого нет, — хмыкнув мне в макушку, этот гад сладко зевнул и прижал меня к себе еще плотнее. Его дыхание было размеренным и спокойным, а рука лежала прямо под моей часто вздымавшейся грудью. Он просто дразнил несчастную девушку.
Скандалить сегодня совершенно не хотелось, тем более с ним. Поелозив немного и, наконец, найдя удобное положение, я с удовольствием ощутила, как напряглось позади меня тело Ранагара. Что ж, вот теперь, с чувством исполненной мести, можно и поспать.
Глазки сами закрылись, все-таки день был очень тяжелый. Удивительно, как же мне комфортно рядом с этим наемником, будто всю жизнь рядом засыпали.
— Добрых снов, Нагарчик, — прошептала я, уже погружаясь в очередной бредовый сон.
***
…Это был огромный зал с кучей колонн и высокими зарешеченными окнами. Много разношерстной публики толпилось у входа, кое-кто сидел на лавках. У дальней стены сооружен помост, на котором водрузили монолитный стол и большое кресло. Напротив находились еще два длинных стола, за которыми сидели седовласые мужчины в серых, явно пошитых на заказ, костюмах.
В подобном помещении у нас, в Огриве, суды проходили. Я хотела рассмотреть все подробнее, но тут открылась дверь, и в зал быстрой уверенной походкой вошел мужчина средних лет в длинной черной мантии с белым отглаженным воротничком. Толпа затихла, все в срочном порядке стали рассаживаться на места.
— Заканчиваем этот фарс! Ведите его сюда! — судья, а это был именно он, не дожидаясь секретаря, уселся на свое место и хмуро уставился куда-то перед собой. На этот раз открылась дверь сбоку, вошли трое громил, один из которых вел под локоток молодого красавца, явно богача.
— Николушка, сынок, все будет хорошо-о-о… — красивая женщина с пышной фигурой бросилась вперед, к невольнику, размазывая слезы по накрашенному породистому лицу. Народ зашушукался, ожил… Однако дорогу даме преградил один из охранников, что-то пробасил, и она, охая, вернулась на место.
— Тишина в зале! — судья стукнул по своему столу небольшим деревянным молоточком и швырнул его назад, да так, что тот отскочил от поверхности и свалился на пол. Все снова стихли. Кто-то из чиновников взмахнул рукой, и необходимый атрибут вернулся на прежнее место. — У меня нет больше времени на ваши склоки. Дело ясное! Не понимаю, почему господин Мэтис так долго затягивал с вынесением вердикта!
— Но, господин Ангус… — седовласый старичок приподнялся и протестующе поднял вверх ладонь, явно собираясь оспорить слова судьи.
— Сядьте, Тэрри, с вами я еще отдельно разберусь! Не потерплю поощрения разврата в этом городе! Гарольд Кристофер Доуч изнасиловал свою однокурсницу — это факт номер один. Девушка беременна и отчислена из академии — факт номер два. Родители насильника раздают всем подряд деньги, чтобы сын остался безнаказанным — факт номер три! Почему я должен бросать всё и тратить свое время на такие очевидные разбирательства?!
Вопрос Судьи громом разнесся над притихшей толпой и остался без ответа.
— Десять лет работ на Железных островах и три тысячи золотых пострадавшей стороне! Лишение всех привилегий! Запрет родителям на посещение сына и на любые меры для облегчения его участи! Решение вынесено Главой судебного надзора Ангусом фон Диар! Вердикт окончательный и обжалованию не подлежит! — снова стук молотка по столу, и тут же всех оглушает пронзительный рев пухлой дамы, а затем и ее грузное падение в обморок…
— Да благословят Вас Боги! — из толпы выделился старик, опирающийся на тросточку и держащий за руку маленькую внучку. — Только на вас надежда Мастивира и его жителей! Ангус Беспристрастный!!!
Снова ожила толпа, все на разный лад закричали слова благодарности, желая всяческих благ справедливейшему из судей. Тот же лишь махнул рукой, вскочил и ринулся вон из зала. Проходя мимо очнувшейся и не перестающей роптать матери насильника, мужчина остановился и, тоном не терпящим возражений, пророкотал: "Воспитывать нужно было, а не на нянек скидывать, может тогда человек из него получился бы! Вас бы вместе с ним на каторгу… А, что уж теперь!". И вышел вон, громко хлопнув дверью.
***
Проснулась я от раскатистого храпа, сначала даже решила, что это гром на улице. Постель подо мной размеренно поднималась и опускалась. Приподняв голову, я поняла почему. Сплю на наемнике. А ничего так, удобненько и тепло, только рука от неудобной позы затекла…
— Ранагар, доброго утра, — облокотившись ему на грудь, я с улыбкой любовалась на заспанного и очень недовольного мужа. — Приветик, мой светик.
— Сгинь, нечистая! — наемник резко повернулся набок и скинул меня со своего горячего тела, нецензурно выругавшись при этом. — И лезет, и лезет… Как блоха прицепилась. Всю ночь стаскиваю с себя, и все равно назад забирается!
Я обиженно стянула одеяло к себе и укуталась с ног до головы:
— Подумаешь! Вот и спи один, кто тебя теперь согревать будет? Еще сам ко мне приползешь!
— Грр… — муженек влез головой под подушку и затих.
Стало скучно и жарко. Раскутавшись из своего импровизированного кокона, я слезла с кровати и пошла к шкафу.
— Как думаешь, красный брючный костюм или шикарное желтое платье в пол?
— Грррррр…
— Ты абсолютно прав! В штанах нужно ходить дома, а на людях дамы должны блистать! Определенно платье! И вот еще шляпка… белая. Я буду выглядеть чистой и невинной… Хотя почему только выглядеть? Я такая и есть!!! — громко захлопнув дверь в ванную, стала переодеваться. Почему-то меня разобрала жуткая злость на этого дроу. А еще я совершенно не понимала, каков характер наших отношений и как мне себя с ним вести.
Стук в дверь раздался неожиданно, я подпрыгнула и громко выругалась.
— Чего надо?
— Могу я зайти? — ответа он, конечно, не дождался. Вошел, осмотрел меня с ног до головы и разочарованно вздохнул. — Уже оделась. Быстро ты. А то мне показалось, переживаешь по поводу своей невинности, так время есть, могу помочь с этой бедой.
— Да иди ты! — я пулей влетела в спальню и стала искать под кроватью вчерашние туфельки. С обувью вышел конфуз — мой размер был только у одной из девушек, так что мне щедро презентовали пару и сказали, где можно заказать еще.
— Чего ты дуешься, не могу понять? Я всего лишь хотел сказать, что приходил один из охранников, он ожидает нас в коридоре, чтобы проводить на завтрак. Там сестра твоя приехала. С тобой все нормально, Агата?
— Всё прекрасно, я практически готова идти. Не нужно стоять у меня над душой, собирайся. Чем скорее закончим здесь, тем скорее смогу подарить тебе свободу.
— Замечательно! — меня подняли с пола и легко встряхнули за плечи. — Прекрати вести себя как ребенок. Просто скажи мне, чем я тебя обидел?
Хороший вопрос, только ответа на него я и сама не знала. Мы оба молчали, глядя в глаза друг другу. Вспомнился вдруг тот момент, когда я подарила ему свою сережку, казалось бы, это случилось совсем недавно, но сколько всего с тех пор произошло. И всегда в минуты опасности мой наемник оказывался рядом. Смогу ли я расстаться с ним, не причинив себе боли? Нет. А может быть стоит сказать об этом? Может, это и есть ответ на его вопрос?
— Ранагар, я…
Бамс! Дверь распахнулась, и в комнату влетел Ратик:
— Ребят, ну вы чего, в самом деле? Там девушка приехала, говорят красотка, каких поискать! Да и есть охота — сил нет! Пошли уже, а?
***
Снова охранник ведет нас по бесконечным коридорам и лестницам. Я ползу в середине, еле переставляя ноги, настроения совсем нет, чтобы знакомиться с очередной родственницей. Фигурами мы с ней явно похожи, только она пониже меня немного. Это я поняла по ее одежде. Все платья и костюмы, оказавшиеся ей немного большими, пришлись мне как раз впору. А Ратик сказал, она — красотка. Я занервничала. Интересно, какой вкус у моего мужа?
Аккуратно оглянулась назад, на наемника и наткнулась на его задумчивый изучающий взгляд. Быстро отвернулась и покраснела. Недосказанность между нами убивала меня. Сказать бы ему, мол, так и так — кажется, я влюбилась, давай ты не будешь уходить? А он мне ответит… Что же он ответит?.. Какая я, к чертям, Видящая, если не могу такие банальные вещи подглядеть?! Мне срочно нужно переговорить с Ааргхом, спросить у него, как работает мой дар…
— А что происходит-то вообще? — Ратик не вынес молчания первым. — Вы поссорились? Из-за чего?
Ранагар молчал, я тоже не знала, что сказать.
— Ау, есть здесь кто живой? — друг демонстративно огляделся по сторонам. — Никто не видел мою веселую улыбчивую спутницу?
— Это ты про ту, с большими… глазами? — наемник хмыкнул и ткнул Ратмира в плечо. — Так не у нас спрашивай, а сам рассказывай, как твоя светловолосая нимфа?
Все мужчины, включая нашего грозного охранника, пошленько захихикали. Я раздраженно фыркнула и ускорила шаг.
— Гатька, стой, ну чего ты?
Ответить я не успела.
— Прибыли! Зеленая веранда. Прошу вас, проходите, — охранник отступил в сторону, и я первая вбежала в помещение.
Это была большая светлая комната, застекленная с трех сторон. По периметру ее посадили растения. Слева практически во всю стену разрослось огромное витиеватое деревце, на нем, то там, то здесь висели маленькие желтые ягодки. Кроме того, имелось несколько карликовых пальм, кустики с розами и другие цветочки. А за стеклами открывался вид на волшебный сад с фонтанами в виде дракончиков… Одним словом, красотища.
Посередине помещения стоял круглый стол, за которым сидели Лис Виннэр, оба его сына, Мириаль, снова тот дракон в белой мантии и миниатюрная девушка с пышной гривой каштановых волос. Я неосознанно потянулась к своей голове, чтобы поправить остатки прически. Но моя рука была поймана на полпути и крепко сжата в горячей большой ладони. Посмотреть на мужа я так и не отважилась, просто пошла вместе с ним к столу.
— Доброе утро, Агата, Ранагар, — Лис приподнялся на своем месте и кивнул нам. — О, вы и друга с собой привели. Вообще-то этот ужин только для членов семьи. Поэтому…
— Ратик — мой названый брат, уважаемый тэр. Если вы причисляете к своей семье меня, значит, и он должен присутствовать, — я присела на стул и упрямо уставилась на дедулю.
— Что ж, я принимаю твои условия и в этот раз, — Лис удобно устроился на своем кресле и, обведя всех присутствующих задумчивым взглядом, снова заговорил. — Сегодня воистину прекрасный день. Несмотря на болезнь моей жены, я счастлив тому, что вы все собрались здесь.
— Шести Алика приболела? — Ратик даже жевать перестал и дыхание затаил от любопытства. — И что с ней? Что-то серьезное?
В последнем вопросе друга слышалась надежда, он даже не пытался скрыть своего отношения к правительнице драконов.
— Да, матушке нездоровится, — Мириаль сурово взглянула на нашего говоруна, давая ему понять, что пора успокоиться. — Она очень переживает за Гартона, это сын ее почившей сестры. Но давайте сейчас не будем говорить о грустном. Агата, Ранагар, Ратмир, я хотела бы представить вам своего дедушку, Мастера Эбигдейла Вирдоса, Главного Видящего и просто прекрасного дракона.
Мужчина в белой мантии слегка склонил голову и улыбнулся нам
— Так же рада познакомить вас с Кирой, нашей с Тиироном единственной дочерью.
Я посмотрела на девушку и замерла. Она была действительно красива — огромные фиалкового цвета глаза, маленький точеный носик и большие пухлые губки. Кожа идеальная, ни веснушек, ни родинок. И все это великолепие обрамлено густыми блестящими волосами, доходящими ей до поясницы.
Если раньше я сомневалась, что мы подружимся, то сейчас все сомнения отпали. Кажется, я ее уже терпеть не могу! В добавление ко всему сбоку снова ожил Ратмир:
— Ну ничего себе! Девушка, а знаете ли вы, что нельзя быть такой преступно красивой? Вы заставите всех мужчин вокруг состязаться до смертельного исхода за один только поцелуй! Меня зовут Ратмир, но вы можете называть Ратик.
Кира прыснула в ладошку, а я недовольно поджала губы и, уставившись в пустую тарелку, пробормотала:
— Агата. Очень приятно познакомиться.
Ранагар усмехнулся рядом и, крепче сжав мою ладошку, спросил:
— Почему я совсем не чувствую в вас магии? От правителя ею просто фонит, прошу прощения за выражение, ваши отец и мать также весьма сильные маги. Но от вас…
— Потому что я — бездарность, — Кира распрямила спину и уверенно взглянула в лицо моему мужу. — На мне природа хорошенько отдохнула, дав мне лишь толику силы огня.
— Не говори так, родная, — Мириаль сидела со скорбным выражением лица и разглаживала складки на платье дочери. — У тебя чудесный голос, золотые руки и…
— И магия обошла меня стороной, мам. Это знают все вокруг, поэтому мы так ждали тебя, Агата. Я с детства слышала, что однажды приедет девушка, наделенная даром Видения, силой огня и к тому же ведьмовской силой… Вся такая идеальная и одаренная. И вот ты здесь! — презрительная ухмылка слетела с губ красотки, и я вдруг осознала, что у сестрицы гораздо больше поводов к ненависти, чем у меня. — А три дня назад мне исполнилось семнадцать лет, как и тебе. Откладывать визит в межмирье больше нельзя, а вернусь я оттуда, скорее всего, калекой. Если вернусь, конечно.
Мириаль, не сдерживаясь больше, зарыдала. Тиирон, приобняв ее, с укором уставился на дочь. Лис вообще, похоже, наслаждался разговором и с интересом ждал дальнейшего развития событий. Дарос грустно опустил голову и молчал. Только мастер Эбигдейл смотрел прямо на меня и улыбался. Боги, зачем я здесь? Кому пришло в голову, что на острове, в логове этих монстров я буду в безопасности?!
— Чего вы хотите от Агаты? — задал новый вопрос Ранагар. Я не удержалась, и взглянула на него. Лицо хмурое, почти злое. Странно. — Она уже проходила испытания в межмирье!
— Это правда, — мастер Эбигдейл, не прекращая улыбаться, налил в стакан немного воды, взял его в руки и посмотрел на меня. — Но! Всегда есть одно "но", и сейчас я вам его продемонстрирую. Агата, хес таим пал!
Я вздрогнула и прижала руку к животу. Внутри меня разгорался пожар. Пытаясь сказать хоть что-то, открыла рот, но вместо слов пыхнуло пламя! Настоящее живое пламя!!! И снова все прекратилось, только букетик в вазе передо мной догорал и плавился. Видящий привстал, полил цветочки водой и взглянул на потрясенного наемника.
— Знаете, я и сам немного не такого результата ожидал, видимо искривление магического фона и вправду сильное. Она должна была просто искры пустить. Хм… — мужчина смотрел на меня изучающее, будто решал, к какому виду можно отнести эту диковинную зверушку. — Понимаете ли, какое дело, я видел будущее и точно знаю, чтобы снять проклятье, Агата должна…
— Мама! Мамочка! — Кира задыхалась. Хватаясь за горло, она сползала со своего кресла вниз и синела на глазах, а с пальцев ее сыпались искры!
— Отойдите все, ей нужен воздух, — Дарос уже был тут как тут. — Она переходит, Мириаль! Больше отсрочек не будет. Посмотри на меня, девочка, не бойся! Все хорошо, просто расслабься и иди на зов, время пришло. Твое испытание начинается.

Глава 21
в которой проходят испытания

Агата 
Мы все стояли и смотрели на хрупкую бледную девушку, будто заснувшую на широком плетеном кресле, пригревшись под лучами утреннего солнышка. И все бы ничего, но пальчики на ее руках слегка тряслись, и веки подрагивали. Сны Киры явно были кошмарными.
Мне было жаль юную наследницу. Я знала ее пять минут, и она, явно не питала ко мне симпатии. Но! Как сказал мастер Эбигдейл, всегда есть одно "но". Мириаль и Дарос — единственные из родственников, что искренне нравились мне, остались рядом с моей сестрой и умоляюще заглядывали ей в лицо, будто так могли помочь хоть чем- то.
— Ну, хватит! Дядя, у вас там какое-то зелье было! Почему вы не идете за ней, как хотели идти за мной? — я смотрела на Дароса в недоумении. — Вы ведь никогда не сдаетесь, храбрее и находчивее вас мне не приходилось видеть дракона!
— Агата, в каждом из нас есть хоть крохи видения, но огонь… Огонь возродился лишь в Кире и в тебе…
— Она никуда не пойдет! — Ранагар схватил меня за плечи, словно удерживая от побега. — Свое испытание моя жена уже прошла и, поверьте, только чудом не пострадала!
— Мы знаем, кто стал для нее этим чудом, — Мириаль почти прошептала ответ и с грустной улыбкой посмотрела на меня и наемника. — Вы пришли на помощь к любимой, когда она больше всего нуждалась в вас. К Кире пойти некому, поэтому на чудеса рассчитывать не приходится.
Сердце мое сжалось от тоски и понимания. Совсем недавно я сама блуждала по лесам и болотам, без надежды и без веры в лучшее. Всем нужна помощь, и я свою порцию получила. Не понимая еще, что делаю, открыла рот и произнесла:
— Я пойду туда.
Что тут началось! Мастер Видящий хлопнул в ладоши и с криками: "Я так и знал", — стал доставать какие-то зелья из карманов. Дарос схватился за голову и запричитал что-то о карме и злом роке судьбы. Дедулька мой тихо хихикал, Мириаль рыдала, Ратик молча открывал и закрывал рот, изображая рыбу, выброшенную на берег. Тиирон и вовсе к окну отошел и смотрел на вид сверху. А Ранагар… Он развернул меня к себе и, качая головой, тихо сказал:
— Досталась мне жена, теперь скучать точно не придется… Пойдем вместе. Раньше у нас неплохо получалось гулять по межмирью, — затем перевел взгляд на моего отца и громко спросил: — Кстати, сколько вы нам заплатите за наем?
— Вообще-то родственникам не платят за добрые дела… — Тиирон сложил руки на груди и посмотрел на наемника. — Но ведь деньги для вас — это главное в жизни? Три тысячи золотых.
Ратмир отмер стоило услышать сумму.
— Может и я сгожусь, а ну-ка проверьте меня? Во мне огня есть маленько…
— Никто не сгодится, кроме Агаты! — Главный Видящий подошел ко мне и протянул пузырек с зельем. — В тебе кровь дракона, только ты…
И тут ситуация вышла из-под контроля, Ратик, наученный примером Ранагара, выхватил бутылочку и выпил половину ее содержимого.
— Готово! Гатька, допивай и пошли! А что? Я правил не нарушаю, кровь во мне ваша есть, хоть и немного. Пей!
Я взяла зелье в руки и посмотрела на взбешенного дроу. У него скулы свело от злости, и глаза полыхали такой яростью, что захотелось спрятаться где-нибудь подальше.
— Да я тебя убью! — Ранагар кинулся к моему другу и стал трясти его за грудки. — Что ты наделал? Ты хоть знаешь, куда идешь?! Безмозглый идиот!
Все зашумели, Дарос и мастер Эбигдейл кинулись растаскивать мужчин, Ратик пререкался со всеми, махал руками и требовал задаток.
Я отошла к столу, выпила остаток зелья и, присев на кресло рядом с Мириаль, сказала:
— Всё будет хорошо, не нужно плакать.
— Агата, спасибо тебе.
— Не нужно, я пока ничего не сделала, но если вернусь, то хочу сразу уехать. Мне не нравится жить под одной крышей с вами.
Женщина снова расплакалась, а я почувствовала, что засыпаю. Уже на грани перехода услышала голос Ранагара, скорее даже его надрывный рык. Почему-то от этого стало спокойнее, появилось ощущение, что я нужна ему. Надежда…
***
Огромный город, снующие всюду души нелюдей… Дорога, вымощенная оранжевыми камнями… И девушка, рыдающая у обочины. Я присела рядом и поправила на себе красное платье в пол.
— Мда, в межмирье Ааргха намного красивее, там лес и поля, и горы… Обруч, опять-таки, золотой на голове.
Кира обернулась и осмотрела меня с ног до головы:
— Что ты здесь делаешь, полукровка?
Ну, приехали, чувствую, это меня здесь спасть придется.
— Пришла к тебе на помощь, твои родственнички меня попросили. Почему-то все убеждены, что сама ты не справишься.
— Даже если и так, мне от тебя ничего не нужно, уходи.
— Сейчас, только карету свою дождусь! — фыркнув, я вскочила с места и огляделась. — Где тут твои испытания? Что нужно делать?
— Отвалить! В Гриме не место полукровкам вроде тебя!
— А такие, как я, здесь пригодятся? — Ратик, широко улыбаясь, подошел к нам. Под правым глазом у него вырисовывался обширный синяк, щека тоже припухла. — Ну, твой там устроил, Гатька! Теперь и в себя приходить боюсь. Даже дедульке досталось, никакие иллюзии не помогли.
— Как это?
— Просто. Кулаками машет так, что никакая охрана не спасает. Хороший наемник! Если дело будет какое — сразу к нему обращусь, не подведет!
— Ау, я вам не мешаю? — сестрица тоже поднялась, и стряхнула с себя пыль. — Вы сюда всем скопом собрались перебраться, что ли? Так здесь опасно, это вам не прогулки по саду в нашем замке.
— Ну, так за прогулки три тысячи золотых никто не платит! — друг огляделся по сторонам, и приосанился. — Где злодеи? Пора всех победить и за премией возвращаться!
— Вы что, даже не знаете, с чем придется столкнуться? — Кира гневно всплеснула руками. — Это место совсем не простое. Грим — город призрак, здесь нет никаких чудовищ. Только огонь. Все эти души вокруг — это павшие драконы, слабые, как и я.
Мы встретились взглядами. Стало жутковато.
— И как же они погибли?
— Каждый по-своему. Прадедушка говорил мне слушать свое сердце. И это все. А еще мама видела сон… Я здесь погибну! — Кира снова закрыла лицо ладошками и разрыдалась. Ратик, приобняв ее за плечи, неуверенно проговорил:
— Разберемся. Слушать свое сердце мы хорошо умеем, правда, Гатька?
Я рассеяно кивнула и осмотрелась. Появилось чувство надвигающейся беды. Вокруг все было по-прежнему, но в душу закрались смутные сомнения…
— Ратмир, мне здесь не нравится.
Здание сзади нас сотряслось от взрыва, я испуганно вскрикнула и упала на дорогу, разбив локоть в кровь. Немного полежав, украдкой оглянулась назад — ничего не изменилось. Тогда я повернулась к своим спутникам и обмерла — улица совсем опустела, даже души пропали.
— Эгей, народ, вы где? — меня начало потряхивать от страха. Попала — так попала! — Ратик, Кира! Это не смешно!
Тишина. Я привыкла с детства видеть кошмары: во сне на меня нападали, за мной гнались, я тонула в болотах… Много чего было, но вот так, как сейчас — никогда. Глаза защипало от скопившихся слез, еще немного и меня прорвет на истерику.
— Ребята! Где вы? Отзовитесь, пожалуйста!
Ничего не происходило. Город пуст, ни души вокруг. Даже ветер стих. Тишина вокруг оглушала, заставляя жутко нервничать. Ободранная конечность саднила. Снова что-то громыхнуло, на этот раз впереди. Я обхватила свои плечи руками и закрыла глаза:
— Это все не по-настоящему! Это не со мной! Я просто сплю… Всё вокруг не реально…
— Еще как реально, милая.
Пожилая женщина, очень худая с испещренным морщинами лицом и огромными синими глазами стояла прямо передо мной и кривилась:
— Какая же ты трусливая, аж противно!
— Так идите себе, бабушка, куда шли, раз не нравлюсь.
— Не могу я, деточка. Меня к тебе сам Фартэс Великий послал, будущее твое показать.
— Не нужно мне ничего показывать, я и сама Видящая.
— Как же, Видящая она! Разуй глаза, милая, вот и зеркало судьбы уже здесь, огнем закаленное, всю правду, как на духу говорящее.
Я посмотрела в направлении, указанном собеседницей. Ну да, зеркало появилось, большое и потемневшее от времени.
— Смотри, душенька, какая ты красивая и молодая, сил полная, любви ждущая.
Действительно, красивая… Платье с открытыми плечами мне очень идет, волосы в прическу аккуратную уложены, туфельки на мне в тон на небольшом каблучке… И глаза счастьем сияют. Я даже заулыбалась, глядя на себя.
— А вот и он, любимый твой. Чувствуешь, милая, как сердечко заходится от одного вида его? Так будет всегда, даже спустя годы! Только вот сомнения тебя мучают, красавица, неправильно это. Спроси его, задай вопрос заветный. Прекрати томления свои душевные…
И правда, почему не спросить? Я ведь давно хотела, да не решалась почему-то раньше… Он здесь, любуется мной, протягивает мне руку. Как же я хочу ответить на его объятия, прижаться к нему, услышать, бьется ли его сердце так же часто, как и мое… Слова легко соскользнули с моих губ:
— Я полюбила тебя. Не уходи… Без тебя мой мир рухнет, Ранагар…
Он все также стоит и смотрит мне в глаза, хмурится… Поднимает свою руку вверх и рывком выдергивает сережку из своего уха. Бросает ее мне.
— Не нужно. Я прошу тебя, останься… — шепчу свою мольбу, словно в бреду. Падаю на колени, слезы льются градом по лицу.
Он уходит. Вскоре вижу лишь свое отражение. Бледная лохматая девушка с разбитым сердцем и растоптанными мечтами.
— Бедняжка, он бросил тебя, как и твой отец бросил мать. И что с ней стало? Боль ее не утихает ни на минуту и так же будет с тобой. Забыть не сможешь, простить не удастся… Мучения твои станут кошмаром наяву и не сбежать от них, не скрыться нигде… Но я помогу тебе, милая. Возьми, это мой дар тебе, избавление…
Маленький тонкий кинжал перешел в мои дрожащие руки. Я точно знала, что нужно сделать, чтобы прекратить ноющую боль в области сердца. Удивительно, но страшно мне не было, проведя пальцем по тонкому лезвию, я проследила, как капельки крови стекли с холодного метала и впитались в сухую землю.
— Ранагар… почему? — тихо вздохнув, взглянула напоследок в старое зеркало. Как же я похожа на свою мать, а она на свою… Хеска! Что же я делаю? Ты ведь любишь меня, несмотря ни на что! Ты же веришь, что я вернусь, тратишь редкие минуты отдыха на мысли обо мне, надеешься на лучшую судьбу для своей Гатьки… Прости меня, бабуля, за мою временную слабость! Я вспомнила и уже никогда не забуду, меня ждут дома!
Из глаз моих, вместо слез, посыпались искры. Размахнувшись, бросила кинжал прямо в центр опостылевшего зеркала. Всюду разнесся звон разбитого стекла и вскрик недовольной старухи:
— Что ты наделала?!
— Убирайся, кем бы ты ни была! Даже если сердце мое будет разбито, я не перестану любить жизнь и всё, что с ней связано! Мне больше не страшно, а ты проваливай, старуха, вместе со своим избавлением!
Я приготовилась отражать ее нападение, но ничего подобного не произошло. Бабка растаяла у меня на глазах, и, готова поклясться, на лице ее мелькнула лукавая улыбка.
— Гатька! — Ратик несся ко мне на всех парах. — Ты живая, ты живая!!!
Подхватив на руки, друг закружил меня по мощеной улочке города призрака, крепко сжимая в своих объятьях и причитая:
— Мы так испугались с Кирой. Особенно когда ты этот ножик в руки взяла! Я думал, это конец. Мы тебе кричали, но сквозь купол пройти никак не получалось. Понимаешь? Прости меня, Гатька, я даже ногтями его царапал — ничего!
— Что за купол? Я не видела вас, и вообще такое чувство, словно под гипноз попала, в голове пусто абсолютно и безразличие ко всему полное… Жуть!
— Агата! Ты прошла испытание! Это было просто невероятно! Теперь сила огня в тебе разгорится по-настоящему! — сестрица восхищенно смотрела на меня. — Ты по-настоящему достойная наследница, мама говорила правду.
— Ну, спасибо, а что у тебя с платьем?
— Прожгла, — девушка махнула рукой в сторону, откуда прибежала, — Пыталась подпалить купол, а огонь отскочил назад. Теперь вот, как оборванка выгляжу. Но это ничего, главное, что ты смогла! Правда, Ратмир? Ратмир?! Где он?
Он был совсем рядом и в то же время слишком далеко. Шарообразный купол раскинулся посреди улицы, а в нем мой друг озадачено смотрел по сторонам.
Ратмир 
Отвернулся всего на мгновение, и мир вокруг изменился. Вроде город все тот же, но красок будто прибавилось. Я точно помнил, что раньше был здесь не один, но вот с кем? И почему отстал?..
Пройдя немного вперед, остановился, увидев воистину завораживающее зрелище: огромный фонтан в виде золотого дракона. Глаза у него явно изумрудные, крылья украшены драгоценными камнями. Всё это на солнышке переливается, так меня и манит подойти ближе, прикоснуться… прикарманить…
Когда я был мальчишкой, отец часто брал меня с собой "на выход". Мы гуляли по базару и аккуратно тащили кошельки у разинь-богатеев. "Для поддержания формы", — так батя это называл. Так что, руки у меня с малолетства приученные, иной раз и не думаю что-то брать, а оно уже у меня в кармане лежит. Но сколько бы в мой тайник ни опустилось золотишка, всегда хочется еще. Мамка ругалась часто с батей за эти наши прогулки, но он говорил, что его сын должен уметь все, так что удержать меня ничто не могло.
Вот и сейчас, золото и камешки притягивали меня, как запойного полная рюмка. Сопротивляться я не стал, пошел прямиком к цели.
Изо рта дракона тонкой струйкой лилась прозрачная вода. Скинув с себя рубаху и ботинки, я полез прямиком в маленький бассейн у подножия рептилии. Под ногами звякнуло, я глянул вниз и прибалдел: золотые и серебрушки были здесь всюду! Это просто невероятное везение! Нагнувшись, стал сгребать монеты руками и лихорадочно распихивать их по карманам брюк.
— Бери-бери, чего добру пропадать? — я резко выпрямился и осмотрелся вокруг, приготовив оправдательную речь заранее. Никого.
— Наверху, дурень!
Поднял глаза вверх, а там грифант сидит и смотрит на меня своими наглыми глазками.
— Это ты, что ли, меня дурнем обозвал, мешок с перьями?
— А что, здесь еще есть претенденты с тобой поболтать? Да ты не серчай, полукровка, я никому не расскажу, как ты золото у Фартэса Великого воровал, бери больше! Вон еще в рубаху насыпь да вокруг себя обвяжи!
Хотел было поспорить с падальщиком, да вдруг понял, что дело он говорит, рубаха ведь еще есть! Приспособил еще и ботинки в результате, набил их до упора. Хотел уходить уже, да птица эта снова давай вещать:
— А камешки? Смотри, какие изумруды вместо глаз у дракона? Неужто брать не станешь?
Я посмотрел. Камешки действительно были чудесные. Мне бы такие в моем тайничке ой как пригодились бы! Эх, была-не была, поставил я свои ботинки на бортик бассейна и полез рептилии на загривок.
— Они и расшатанные уже, тебе только ногтями подковырнуть! И не смотри, что это памятник Великому наставнику по огненной стихии! Подумаешь, какая цаца! Люди ему и без глаз поклоняться будут, так ведь? А оживает он только ночами, так что до заката и не поймет, что ослеп.
— Как это оживает? Он настоящий, что ли?
— Еще какой настоящий! Да тебе-то какое дело? Слепой-не слепой, это уже не наши проблемы! Так ведь? Выковыривай!
Согласился и на этот раз я с грифантом. Вынул первый камень, а из пустой глазницы вода закапала, будто слезы дракон проливать начал. Что-то шевельнулось в душе — не то совесть, не то жалость… Но, посмотрев на чистейший изумруд, плюнул я на чувствительность свою и продолжил дело. Через несколько минут, собрав весь свой скарб, пошел я прочь от фонтана. Оглядываться не стал, уж больно не хорошо выглядел дракон, проливающий слезы по утерянным глазам, от зрелища этого меня даже сомнения разбирать начали в правильности моего поступка.
Далеко отойти не успел, стоны услышал и мольбу о помощи. Остановился, прислушался, а голос-то мамкин! Смотрю назад, а она у фонтана стоит и от грифанта, знакомца моего, отбивается. Бросился ей на помощь, а бежать не могу! Тянет меня золото к земле, сил никаких нет! Начал я его скидывать, да руки у меня не поднимаются, слабость по всему телу разлилась, ноги еле переставляю. Ботинки выбросил на ходу, дышать стало тяжело, пот градом льет. Остановился и давай всю одежду с себя стаскивать, рубаху бросил, брюки стянул, вроде легче уже. А мамка кричит громче, с надрывом, со слезами в голосе.
Почти добежал до нее, и вдруг свет вокруг померк. Схватился я за лицо, а вместо глаз у меня дырки неглубокие. Боли нет, но страх сковал меня по рукам и ногам! А мамка тише кричать стала, из последних сил, видно, борется.
Я волю в кулак собрал, руки вперед выставил, и пошел на ее голос. Только уже через несколько шагов наткнулся на кого-то.
— Так значит и ты, воришка, решился испытание мое пройти? Мало того, что без приглашения пришел, так еще и глаза мои отобрал!
Оступился, упал я на колени, а сам прислушиваюсь: замолчала мама, ни стона-ни хрипа больше не слышу. Тут сердце мое на куски разрываться начало от боли, разум проснулся, наконец, понял я, что наделал и взмолился тогда:
— Заберите все золото, все серебро, изумруды тоже… Если на то воля ваша, то и глаза мои забирайте, только дайте мне помочь ей! Прошу! Заклинаю вас!
— Хм, а не пожалеешь о своем решении, полукровка?
— Никогда! За мамку я и жизнь вам свою отдам, только отпустите ее, она не виновата ни в чем!
— Ну, хорошо, не зря, значит, кровью с тобой драконьей поделились. Выйдет из тебя толк еще. Дам я тебе сегодня второй шанс, станешь смотреть на мир теперь другими глазами, Ратмир, сын Гарта Змееуста. Ступай.
И я открыл глаза, влажные от скопившихся в них слез, и сразу попал в крепкие Гатькины объятия. Впервые в жизни заплакал вместе с ней и клятву дал себе, что чужого добра без нужды больше брать не стану, хватит с меня воровской жизни!
Спустя несколько минут, успокоившись, понял, что у подруги слишком много конечностей стало: куда ни ткни — всюду на ее руки попадешь. Поднял голову, а на мне не только Гатька, но и ее сестра повисла. И рыдают обе как! Взахлеб, без остановок! Кажется, даже воздуха в легкие набрать забывают.
— Ну, будет вам, девчонки, всю красоту себе попортили, — я заулыбался, увидев две совершенно одинаково всхлипывающие моськи. — Мы эдак весь город-призрак затопим! Слезайте с меня.
— Ратмир! Какой ты красавчик! — Кира в последний раз шмыгнула носом и обхватила мое лицо ладошками. — Он ведь тебе и правда глаза другие подарил! Как у меня!
— Ну-ка, дай гляну! — меня бесцеремонно развернули в другую сторону. — Ничего себе! Фиалковые! Ты и раньше был очаровашкой, а теперь вообще всех затмишь! Ну, кроме Ранагара, конечно…
— Хотела бы я посмотреть на лицо бабули, когда она увидит тебя! Это будет невероятно!!!
— Почему?
— Как это почему? Древнейшие драконы делились по цвету глаз! К элите относились только фиалковые и зеленые с изумрудным отливом! В них больше всего древней магии было, понимаете? Сейчас никто особенно не заостряет на этом внимание, считается, что все равны… Но бабуля помнит историю очень хорошо! Она зациклена на ней. Все время твердит, что драконы должны, как и прежде, править Эндоррой, возродить древнюю магию назло другим расам и тем более грязным полукровкам. Ой, простите меня.
— Ерунда, продолжай.
— Да я, собственно, уже все сказала. Просто представьте, что будет с надменной шести Аликой, когда она увидит Ратмира после испытания? С его новым цветом глаз!
Мы переглянулись и дружно рассмеялись, представляя вытянувшуюся физиономию Повелительницы.
— А что, мне правда идут эти глаза? — я покрутил головой в поисках зеркала. — Даже посмотреться не во что. Пойдемте в зданиях побродим, что ли? Чего толку здесь стоять.
— Идем! — Кириана схватила меня за руку и очаровательно улыбнулась. Кажется, она во мне своего видеть начала. — Давайте держаться вместе? Дело в том, что я совершенно не знаю, что меня дальше ждет и очень хотела бы оттянуть свое испытание…
— Дарос говорил мне, что драконов с детства готовят к посвящению, вроде даже ритуал особенный есть, очень красивый… — Гатька схватила вторую мою руку, и мы зашагали к большому желтому зданию впереди.
— Это правда. Ритуал зависит от того, какая стихия в тебе преобладает. Вот ты, например, сильная Видящая, и, значит, твоим наставником стал бы мой прадед, мастер Эбигдейл. Он учил бы тебя, как управлять своими эмоциями, как сдерживать силу и путешествовать во времени… Показал бы, как скользить во снах. Так было с моей мамой. И когда ей исполнилось семнадцать, устраивали шикарный праздник, гости подарили ей много подарков и все вместе проводили ее к Мысу Отчаяния. Там, под биение десятков там-тамов, она впервые по-настоящему перешла в межмирье и прошла свои испытания. А вернувшись, получила от прадеда потрясающую диадему! В спальне родителей висит ее портрет, там мамуля совсем молодая, красивая и счастливая!
Агата, разинув рот, шла и смотрела на Киру. Я не вмешивался в разговор, радуясь их перемирию.
— А вот со мной все было не так. Понимаешь, с младенчества стало понятно, что я — не маг. Такое случается все чаще, в семьях великих драконов рождаются простаки, вроде меня, и это причиняет всем боль. Поэтому, чтобы сохранить силы рода, женщины рожают по двое, а то и трое детей — хоть один, да должен унаследовать магию. Но мама родить больше не смогла. А может не захотела…
— Еще бы, в такой семейке жить! — не выдержав, я все- таки высказался. — Да и папка твой — молодец! Таскается непонятно где постоянно, разве что от Дароса родила бы в тихушку…
— Ратик! — обе девушки с укором смотрели мне в глаза. А я что? Подумаешь, просто поделился мыслями вслух…
— Так тебя ничему не учили, считая, что ты не попадешь в межмирье? — Агата снова повернулась к сестре.
— Вроде того, а год назад во мне пробудился огонь. Сил очень мало, дед и бабушка осмотрели меня и пришли к выводу, что их можно вообще в расчет не брать. Но мама все равно пыталась развить мой дар, хотя сама огнем не владеет. В общем, никто не надеется, что я успешно пройду испытание, и все что у меня есть, это моя красота и прекрасный голос.
— И необычайная скромность, — да, я съязвил, но как тут было промолчать? Гатька захихикала, а Кира лишь выше задрала носик и с интересом обратилась ко мне:
— А ты кто вообще? В смысле, я знаю, что ты полукровка, но что за способности у тебя есть? Кто твоя мама?
Я задумался.
— Я сын чудесной женщины и змееуста. Мама очень способная швея, а отец управляет стихиями огня и воздуха, кроме того он потомственный анимаг, при необходимости, может обратиться в огромного питона и общаться с себе подобными. Но мне ни одна из их способностей не передалась. Шить не умею, магичить тоже. До недавнего времени я вообще дар в себе не ощущал, но твой дядя проверил мои силы и обнаружил огонь. Ну и, плюс ко всему, я тоже весьма хорош собой.
Кира внезапно остановилась и посмотрела на меня широко открытыми испуганными глазами. По инерции мы с Гатькой сделали еще несколько шагов вперед, прежде чем понять, что произошло непоправимое: между нами возник купол, отделив нашу словоохотливую спутницу прозрачной стеной.
— Она попалась… — шепот подруги вывел меня из состояния шока. Я опустился на землю и приготовился ждать результата испытания. Вмешаться было невозможно — это очевидно. Оставалось лишь наблюдать и надеяться на лучшее.
Агата 
Ратик расслаблено уселся рядом с куполом, ни капли не волнуясь за мою сестрицу. Если честно, я и сама тешила себя надеждой, что раз уж такие, как мы справились, то чистокровная драконша точно с легкостью пройдет все испытания. Но что-то не давало мне покоя…
Подойдя впритык к прозрачной преграде, я уткнулась в нее лбом и стала наблюдать за происходящим внутри.
Кира обхватила себя руками и раскачивалась на месте. Наверное, я выглядела примерно так же совсем недавно. Захотелось подойти к ней, обнять и утешить. Мне в голову запоздало пришла мысль, что мы не просто сестры… Я старшая. Пусть на несколько недель, но все же… И тут сердце мое подпрыгнуло и гулко упало вниз (куда-то в область пяток) — рядом с Кирой появилась моя знакомая, старуха, сунувшая мне кинжал, как панацею от всех болячек.
Я застучала по куполу со всей силы, но никакого эффекта, кроме отбитых ладоней не добилась…
— Ну чего ты всполошилась? Дай ей самой разобраться! — Ратик встал и обхватил меня за плечи, притянул к себе. — И помолчи, слышно плохо совсем.
Я прислушалась вместе с другом к разговору сестрицы и старой ведьмы.
"— …зеркало судьбы уже перед тобой! Огнем закаленное, всю правду, как на духу говорящее…"
— Дааа, плохо у них тут с фантазией, однако! Все по одному сценарию… — Ратик получил от меня локтем в подреберье, ойкнул и снова затих.
"— …Смотри, душенька, какая ты красивая и молодая, сил полная, любви ждущая… А любви-то и нет. Красота твоя вянет, с каждым прожитым денечком все меньше ее остается. Вот и глазки уже не блестят совсем, и морщинки у губ да меж бровями появляться стали… Волосы твои седеют от тоски, прядями целыми в белый окрашиваются…"
— Вот тебе и нет фантазии, — я посмотрела на друга. — Видел, в старуху, такую как сама, ее переделывает. А Кира привыкла считать красоту своим единственным достоинством. Бьют по самому больному, гады!
"— …Матушки твоей надолго ли хватит? Все нервы она свои на тебя извела, сердце ее не вечное, как увидит тебя такой, первой к праотцам и отправится… Вот и пятна по коже пошли желтые, ничто их не выведет, смирись, деточка. Скоро личико сморщится, как старое яблоко, а жить будешь долго, все у вас в роду долгожители…". Не знаю, что за зрелище отражало зеркало заветное, но девушка холодное оружие приняла с благодарностью.
— Вот же дрянь какая! — Ратик гневно сплюнул в сторону и с размаху пальнул огнем по куполу. Где-то в преграде хрустнуло, а мы отлетели на несколько саженей назад. Я сильно приложилась головой, даже из носа кровь пошла, другу тоже хорошенько досталось. Но, не обращая внимания на боль и кровоподтеки, мы оба переглянулись понимающе, и в следующую секунду в купол летело уже два огневых снаряда. Мой был в виде большой гусеницы с выпученными глазами. Мда, проклятье и здесь меня не оставляет. Раздался треск, а затем звон, как тогда, когда я зеркало разбила.
"— Не останавливайся, деточка! Нож этот — единственное, что спасет тебя и родных твоих от унижения вечного! Стань сильной, очисть свой род!.."
— Кира, ты че, мать твою, делаешь? — Ратик был быстрее ветра. Пока я поднималась с колен на ноги, он уже оказался рядом с моей сестрицей. — А ну, проваливай отсюда, карга старая! А то я тебе сейчас избавление устрою!
Старушка зло ощерилась, отступила подальше, но не ушла, наблюдая, как Кира тряхнула головой и бросилась на шею своему спасителю. Я, наконец добравшись до товарищей по несчастью, тоже кинулась обниматься.
— Кхм… Скажите мне, когда освободитесь, и мы сможем перейти к серьезному разговору, — вместо старой ведьмы на нас смотрел мужчина: высокий широкоплечий и очень красивый. Глаза его были ярко-фиолетовыми, короткие светлые волосы переливались в лучах заходящего солнца, крупные четко очерченные губы изогнулись в усмешке… Ох, если бы не Ранагар… — Мне очень лестны ваши мысли, девушки.
Мы с Киркой переглянулись и густо покраснели, кажется, ей этот парень тоже по душе пришелся.
— А где бабуля? — Ратик удивленно крутил головой по сторонам.
— Я за нее, — красавчик слегка поклонился нам и представился: — Фартэс огненный, Великий и Ужасный.
— И что же в вас такого ужасного? — пропищала моя младшенькая сестрица, кокетливо моргая длинными ресницами.
— Не приставай к дяде, Кира, мало ли, какие у него проблемы и комплексы… Сказал, что Великий, а местами Ужасный — согласись, — Ратик погрозил девушке пальцем. — Простите нас, уважаемый, мы к таким местам непривычные, с такими персонами высокими разговаривать не приучены… Где, говорите, здесь выход?
— Выход, мой юный друг, там же, где и вход, — Фартэс склонил голову на бок и задумчиво посмотрел на Ратмира. — Только тебе-то это зачем? Ты теперь мой, по праву.
— В каком смысле? По какому такому праву? — я выступила вперед и загородила собой друга. — Мы свои испытания прошли…
— Вы мне купол уничтожили, девушка, глаза у моего идола выковыряли (злой взгляд на Ратика), зеркало, опять-таки, старинное разбили (снова на меня)… Но не это самое важное. Вы у меня жертву забрали! Так что теперь, в уплату долга, я заберу твою душу, "уважаемый", остальные могут быть свободны.
— Ничего себе, у вас запросы! Почему сразу душу? — я насупилась и вцепилась в обалдевшего от такого поворота событий друга.
— Вот именно! Может быть как-то по-другому рассчитаемся? — снова моя сестрица влезла, дышит через раз и на Фартэса неприлично пялится.
— Ну вот, теперь я вижу, вы точно сестры! — Ратик посмотрел на нас с Кирой и грустно улыбнулся. — Вы идите, девочки, я что-нибудь сам придумаю…
— Чего здесь думать? — снова подала голос я. — Сейчас и разберемся, пока все здесь. Вам вот чего не хватает, скажите? Может, поговорить не с кем? Или болит где-нибудь?..
— Да, может, болит где-нибудь? Так вы скажите… — Кира облизнулась и плотоядно осмотрела вероятного пациента. Она меня с ума сведет! Стресс, что ли, на нее так повлиял?..
— А вы разве целительница, шести? — Фартэс приподнял одну бровь вверх и скептически покачал головой. — Усмирите своих подруг, молодой человек, и отправляйте их домой…
— Нет! — приосанившись, выступила вперед и твердо вперилась взглядом в духа огня. — Я виновата не меньше Ратика, просто он бегает быстрее, вот и отнял нож сам. Что вы хотите вместо его души?
— Хм, в ваших словах есть логика, шести… И в вас чувствуется настоящая сила. Огонь так и кипит… Я хочу его. Ваш огонь.
— Что? Но…
— Я устал от вас! Душа парня или ваш огонь? Выбирайте.
— Моя душа.
— Мой огонь.
Мы переглянулись. Я улыбнулась другу и покачала головой:
— Оказывается, Дарос был прав, есть в жизни то, что гораздо дороже магии и любой другой силы. Мне не нужен огонь, если он — цена души моего лучшего друга.
— Всё это чудесно, но вы должны знать, вместе с огнем я отниму частичку вашей души. Это может сильно изменить вас и ваши прежние предпочтения. Девушка, которая раньше была веселой активной и вспыльчивой, станет спокойной медлительной и невыразительной. Кроме того, будет по-настоящему больно.
— Нет. Я не позволю тебе, — Ратик взял меня за руку и широко улыбнулся. — Ничего страшного не случится, ты же меня знаешь. Побуду здесь пару сотен лет, отдохну…
— Это все из-за меня! — Кира закрыла лицо ладошками и разрыдалась. — Простите, пожалуйста, я отдам свою душу! Так и должно было случиться…
— Да замолчите вы! — я тряхнула головой и, решившись, кивнула Фартэсу. — Я согласна. Те, кто любит меня такой, примут и изменившейся. А если нет, значит, будем разбираться по ситуации.
— Прекрасно! — дух огня поднял руки вверх и прошептал ритуальные слова. В голове у меня зашумело, по телу начала разливаться необычайная слабость. Но, прежде чем я упала, услышала заключительные слова Фартэса. — И раз уж вы настолько самоотверженны, шести, я сделаю вам маленький подарок на прощание — заберу не всё. Как известно, пламя рождается от небольшой искры…

Глава 22
в которой огонь, любовь и поцелуи…

Агата 
В себя приходила очень тяжело. Болело всё, включая ногти и волосы на голове… Сцепив зубы, попробовала повернуть голову и тут же застонала.
— Гатька! Ранагар, она приходит в себя! — голос друга заставил меня поморщиться и тут же замереть от неприятных ощущений. Да что со мной такое? — Не шевелись, сейчас тебе помо…
— Агата, как ты? — мой наемник. Судя по звукам, он просто снес Ратика, приближаясь ко мне. — Зови этого Видящего сюда, нашел время нужду справлять, старый хрыч!
Мда-а-а, кажется у мужа очень плохое настроение, только кто же его испортил, если я в отключке была? Хотела спросить, да рот не отрывается, язык не шевелится. Стало страшно.
— Она говорит что-нибудь? — а вот и Кира. — Сейчас я позову Дароса, подождите!
— Я с тобой! — Ратик, похоже, помчался следом.
— Агата, — тихий ласковый шепот заставил меня засомневаться, что голос и правда принадлежит дроу. — Ну, открой глаза, посмотри на меня своими прекрасными глазами, прекрати это мучение…
Молчу, не шевелюсь, жду, что дальше будет. А дальше шум и ругань. По-моему, он что-то из мебели опрокинул…
— Да чтоб вас всех! Поубиваю к черрртовой матери!!! Эбигдейл!
— Да здесь я, здесь. Вот неуемный. Сколько можно мне вещи портить? Все уже переломал, иди, посиди в коридорчике.
— Грррр…
— Ну и ладненько, оставайся, только руки-то не распускай. Так, что у нас тут? Агата, ты можешь шевелиться?
Я притихла совсем, даже дышу через раз, чтобы себя не выдать.
— Кажется, она еще не проснулась. Только зря меня из нужника вытащили, что за нелюди, в самом деле…
— Она стонала, кажется, ей больно, — снова тихий, почти неуловимый шепот дроу. — Ей нужно помочь, вы обязаны! Сейчас же, или я…
— Успокойтесь! — голос мастера Видящего становится резким, теперь в нем нет стариковского брюзжания, только сталь. — Я делаю всё, что от меня зависит. Она отдала свой огонь, очевидно, что возвращение будет не из легких. Но жизни ее ничто не угрожает.
Стало тихо. Мне даже показалось, комната опустела, но тут старик снова заговорил:
— Я знаю о вашем договоре, Ранагар. И подскажу Агате способ разорвать вашу связь. Она может впадать в транс, глядя в глаза напротив. Выбрав точку отсчета, девушка вернет вас обоих в тот момент, с которого начался ваш брак. Дальше все зависит только от вас. Хотите ли вы расторгнуть брак, как и прежде? Только помните, нельзя оставаться с ней из жалости, она не примет этого.
— Давайте не будем сейчас говорить об этом, — наемник отошел от моего ложа, и я вся превратилась в слух. — Главное, чтобы она очнулась. Возможно, теперь она сама потребует расторгнуть наш случайный союз…
— Есть и такая вероятность… — что несёт этот Видящий?! Дайте мне только подняться, я вам устрою вероятность! — Кира сказала, что дух забрал не весь огонь из девочки, оставив надежду. Еще утром я готов был поклясться, что она ни за что вас не отпустит, а теперь… Всё в руках Богов наших.
— Всё в наших руках! Нечего надеяться на Богов, если и сам кое-что можешь! Хватит болтать, старик, я больше не намерен ждать!..
— У-у-у… — я постаралась стонать как можно более жалостливо. — Где я?
Ух, как все засуетились! Мне оставалось только кивать или морщиться, пока меня поили, кормили, благодарили, переодевали, лечили… Плюс еще следила, чтобы муж не слинял куда-нибудь. Да он и не пытался, сидел у меня в изголовье и порыкивал на народ.
Однако, спустя час, или чуть больше, дверь распахнулась, и в комнату заглянул Ратик. Он нашел взглядом наемника, поманил его к себе пальцем и выскользнул назад. Ранагар вопросительно уставился на меня. А я поймала себя на мысли, что стала уже уставать от его беспрерывного присутствия рядом со мной:
— Иди, конечно, и можешь не спешить назад. Я собираюсь поспать.
Дроу плотно сжал губы, кивнул и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Слишком раздражительный, как и всегда… Смогла бы я жить с таким каждый день? Терпеть его буйный нрав, постоянно недовольную физиономию… Не знаю.

Ратмир. 
— Наконец-то! В общем, я тут покумекал маленько, расспросил Мастера Эбигейла о том-о сем… Нам срочно нужно действовать!
— О чем ты? — Ранагар выглядел непривычно растерянным. Он наверняка уже заметил начавшиеся с Гатькой перемены, но пока не хочет об этом думать, а зря!
— Я говорю о твоей жене! Она угасает, и это очевидно! Полчаса назад моя, веселая прежде, подруга совсем перестала улыбаться. Я шутил напропалую, даже старый Лис пару раз хмыкнул, а она?
— Просто ей сейчас нездоровится…
— Разуй глаза, Ранагар. Это нездоровье нужно срочно лечить, пока все не переросло в хроническую болезнь!
— Ну, допустим. У тебя есть очередной гениальный план по ее спасению? — дроу скептически приподнял правую бровь.
— Да! Я знаю Гатьку очень давно, и, поверь мне, любая ее хандра лечится злостью. Нужно ее довести! В общем, мы посовещались и решили, что лучше всего будет заставить ее ревновать…
— Кто это, мы?
— Добрый вечер, Ранагар, — из-за угла коридора выскользнули две хрупкие фигурки — Мириаль и Кириана. — Мы — это Ратмир, я и моя дочь. Ну и еще мой дед, Эбигейль… Нужно срочно разжечь оставленную духом огня искру. С каждой минутой мы теряем нашу девочку!
— Она не ваша! — по скулам наемника заходили желваки, кулаки его крепко сжались. — Вы сделали ее такой!
— Да, — Мириаль не мигая смотрела в горящие глаза дроу. — А теперь мы хотим все исправить. И для этого у нас есть план.
— Зачем вы рассказываете мне все это?
— Потому что вы — будете нашей лучиной… Скажите, Ранагар, как вам Кира? Не правда ли она невероятно хороша?

Агата. 
Наконец-то все разошлись, и я удовлетворенно прикрыла уставшие глаза. День был очень тяжелым, впереди еще множество неурядиц, с которыми нужно разобраться, но это все потом. А сейчас я старалась заснуть, не думая о проблемах.
Бах!
Дверь с грохотом растворилась, и в комнату влетел Ратик.
— Прости, подруга, не разбудил?
Я поморщилась и молча перевернулась на другой бок, намекая, что разговоры с моей стороны на сегодня закончены.
— Да ты спи-спи, я мешать не буду, просто нужно в окна твои глянуть, — и он пробежал мимо меня, отодвинул портьеру и уперся лбом в стекло:
— О-го-го! Ну, так я и знал! А мне сказали, что устали и пойдут по своим комнатам…
— Кто там? — я не выдержала и приподнялась, облокотившись на локоток.
— Да этот твой наемник с Киркой. По парку гуляют. А я думал соврала мне Алиша… Вот молодец парень, на одной наследнице женился, со второй шашни закрутил, а я всё по мелочи размениваюсь, внучатых племянниц всяких обихаживаю…
С этими словами друг развернулся, поправил портьеру и отправился назад.
— Так может они просто по делу куда-то идут? Чего сразу шашни-то? — мою сонливость словно рукой сняло. Я присела на кровати и вперилась взглядом в злополучное окно.
— Ага, по делу… А Кирка его за ручку держит, чтобы он не потерялся по пути, бедняжка. Да ладно, всё очевидно, Гатька. Хорошо, что тебе плевать на этого наемника!
Я задумчиво кивнула и прикусила нижнюю губу.
— Кстати, разошлись мы только для отдыха, там Хаим, Параур, Рид и мамка твоя на остров прибыли, за ними уже вояк отправили. Через час ужин очередной…
— А почему мне никто не сказал?
— Зачем? Ты же сказала, что тебе нехорошо. Отдыхай, набирайся сил. Я тебе потом все расскажу… Хочешь, даже за поцелуями наемника и сестрицы твоей подсмотрю?..
— За какими еще поцелуями?! Они просто погулять пошли! Ясно? — бешенство накатило на меня волной, даже подташнивать начало… Хотя может это просто от голода…
— Ага, ты Киру-то хорошо рассмотрела? Волосы шикарные длинные, так и хочется в них лицом закопаться. Глазки потрясающие, как ночное небо перед грозой… Губки сахарные сладкие, так и хочется…
— Хватит! У меня тоже, знаешь ли волосы… нормальные! И глаза — как… как… Красивые у меня глаза! Я вообще ничем ей не уступаю, ясно тебе?!
— Ясно-ясно, — друг критически осмотрел мою пижамку в сердечко, бешено вытаращенные глаза, остриженные торчащие во все стороны волосы и медленно попятился к дверям. — Ты лучше спи, Гатька, восстанавливайся… А то бледная вон какая…
— Щаз! Не хочу я спать! Понятно тебе? Я на ужин пойду! Мне, может быть, есть хочется!
— Так давай я тебе сюда еды принесу? Чего хочешь? Не нужно ходить никуда! Кроме того, тебе и надеть, небось, нечего…
— Да у меня платьев тьма! — я преодолела всю комнату в три прыжка и стала с остервенением выкидывать из шкафа один наряд за другим. — Не то и это не то… Такс… Нет! Нужно что-то более… Вот!
Ратик, широко открыв рот, смотрел на смелое ярко-алое платье с глубоким декольте, висящим в моих руках.
— Э-э-э… А не слишком? Тебе для этого облачения как минимум грудь нужна…
Я бросила шикарный наряд в бывшего друга и снова принялась рыться в огромном шкафу.
Снова распахнулась дверь, и на пороге возникла шести Мириаль.
— О, Агата, что здесь происходит? Ты что-то потеряла? Я могу тебе помочь?
— Да! — я ринулась навстречу мачехе и показала ей ворох бесполезных тряпок в своих руках. — Мне совершенно нечего надеть! Зовите своих девочек!!!
Ратик при виде всей нашей компании, быстренько выскочил из моей комнаты, а я стала бегать туда-сюда, пытаясь объяснить, чего именно хочу добиться:
— …И чтобы красиво, прямо вау! И волосы так уложить, чтобы в них зарыться хотелось лицом… И глаза накрасить, чтоб как небо были… нет, как озера!!! Понимаете?
Девушки тихо отступали к выходу и переглядывались.
— Куда? Пока не сделаете меня шикарной, никого не выпущу! Я огонь отдала, но сил у меня еще о-го-го! — в доказательство схватила со стола вазу и швырнула ее об пол. Уф, полегчало немного…
Сев на кровать, я уставилась в окно и устало проговорила:
— Что-то со мной не то, прямо голова кругом. Дайте водички, пожалуйста.
Меня обступили со всех сторон и стали жалеть на разный лад. Кто-то из девочек налил водички, Мириаль гладила по голове и причитала громче всех:
— Бедная девочка, все будет хорошо, мы тебя не бросим… Сделаем из тебя красавицу, будешь почти как Кирочка моя…
Я злобно уставилась в невинные глазки мачехи. Ну-ну, продолжай, слушаю…
— Волосики, конечно, у тебя не такие блестящие, глазки не такие большие… Да и груди почти нет…
Чего они все к груди моей привязались? Нормально у меня там всё, спать удобно зато…
— Так, девочки, Агатушка хочет сегодня всех покорить на ужине. Работаем! — видимо Мириаль все-таки увидела что-то в моем взгляде и не стала дальше сравнивать меня с дочерью.
И снова началось! Меня накрасили, одели, причесали… Взглянув в зеркало, я счастливо заулыбалась — в отражении появилась хрупкая, довольная жизнью красавица, можно сказать, принцесса!
— Ну, как я вам? — покрутившись вокруг себя, уставилась на дам, ожидая заслуженных комплиментов.
— Хороша! Не Кириана, конечно, но шести Алику в молодости точно затмила!
Я стала закипать изнутри. Собрав волю в кулак, мило улыбнулась мачехе и грациозно пошла на выход.
— Спинку выпрями, деточка, иначе так горб к старости проявится. Кстати, Ранагар просил тебе передать, чтобы ты его сегодня не ждала уже. Он, наверное, не знал, что ты тоже на ужин собираешься?
Злость во мне нарастала… Так закипает вода в кастрюле — не погаси вовремя огонь, польется кипяток наружу, обожжет всех, кто рядом… Я выскочила вон из своей комнаты и осмотрелась. Чуть поодаль стояли двое верзил и о чем-то оживленно спорили.
— Эй вы, да-да, это я вам! Проводите меня в зал, где будет проходить ужин сегодня! И побыстрее!
Я хотела сбежать от мачехи и ее свиты как можно дальше. По телу часто проходила крупная дрожь, в голове шумело, пальцы рук покалывало до боли. Я уже даже подумывала вернуться в постель, но тут…
— Оу… — мой сопровождающий резко остановился, и я влетела в его спину на полном ходу. Собираясь отчитать его как следует, открыла рот и обмерла. Впереди нас, сразу за новым поворотом стояла сладкая парочка — мой ПОКА ЕЩЕ муж и новоявленная родственница, младшая сестрица. Наемник обнимал девушку, крепко прижимая к себе и шептал ей на ушко что-то явно смешное, потому что она то и дело хихикала и смущенно отводила взгляд…
Меня захлестнула волна гнева. Не понимая, что творю, я обежала вояку и закричала не своим голосом, выплескивая всю боль, накопившуюся внутри:
— Пррредатели! Ненавижу! — из глаз моих посыпались искры, а портьеры сзади разбежавшейся в стороны парочки, полыхнули огнем. Кажется, они пытались что-то сказать мне, всерьез рассчитывая, что я стану слушать! — Да я вас прррокляну! Я вас в порррошок!..
Подол платья Кирианы вспыхнул алым огнем. Девушка закричала и стала метаться на месте. Верзила-сопровождающий что-то зашептал, и огонь стал угасать, но меня это больше не волновало. У меня была более важная цель — Ранагар. Дроу, бросившийся спасать свою любовницу, увидел мои манипуляции и замер.
Я, дрожа всем телом, подняла руки и направила на него, но так и не смогла вымолвить слова проклятья, встретившись с бесподобными глазами цвета пламени. Боги, дайте мне сил справиться с этим! Простое решение пришло в голову и, горько рассмеявшись, я обратилась к дроу:
— Посмотри мне в глаза, наемник! — огонь всё еще сжигал меня изнутри, я медленно распадалась на части от ярости и боли. Всего несколько секунд его пристального взгляда, и всё вокруг нас поплыло, растаяло, словно во сне.
И вот мы стоим в небольшой бедно обставленной комнате и слышим тихий разговор рядом:
"— …Денег нет и не будет! 
— Что ж, в таком случае, за невыполнение обязательств с твоей стороны, я заберу эти серьги. Материал неплохой, ручная работа, и делал их, похоже, знающий артефактор, от них за версту фонит магией. Что они могут? 
— Ничего не могут. Это последнее, что у меня от матери осталось! Не отдам! 
— Поверь мне, отдашь …"
Ранагар неверяще смотрит на меня и себя в прошлом, затем переводит взгляд на меня настоящую и произносит:
— Ты привела меня назад. Зачем?
Я раздраженно повела плечами, и указала подбородком на парочку в отдалении:
— Ты знаешь, зачем.
"— …Они стоят намного дороже трех золотых! Это произвол, я стану жаловаться во все инстанции! 
— Вот как? Больше пяти золотых никто не заплатит за эти безделушки. Хорошо, я заберу только одну, а вторую можешь оставить себе! 
— Зачем она тебе? Продавать не позволю! 
— Я буду носить ее, так же как и ты свою. Продавать не стану, она мне нравится…" 
— Хватит пялиться! — я ткнула наемника в бок. — Сейчас или никогда, Ранагар! Это не так легко, как тебе кажется, вряд ли смогу повторить такой прыжок во времени снова!
"— …А где предыдущая? Потерял? 
— Снял. Приготовил место для обновки. 
— Так ты заранее все спланировал… 
— Агата, я не отступлюсь. Отдай. Её. Мне. Сейчас! 
— Ранагар!
— Никогда.
"… — Элларэ акенэ. Носи аккуратно, не потеряй. Обещаешь? 
— Обещаю…" 
— Ты!.. — я не понимала, что мне делать дальше. Не понимала, почему он повел себя именно так, ведь я предложила ему долгожданную свободу! — Что это значит?!
— Это значит, что я никогда не отпущу тебя, Агата. Это значит, что я никогда не стал бы обнимать твою сестру, если бы меня не подбил на это твой сумасбродный дружок, чтобы взбудоражить тебя. Это значит, что никогда я не перестану любоваться твоими горящими огнем глазами. Никогда, понимаешь?
— Никогда… Но как же…
— Всё просто. Не отталкивай меня, и я постараюсь сделать тебя счастливее.
— А как же красивые признания? Прогулки под луной… Поцелуи…
Ранагар с очень серьезным лицом подтянул меня к себе и нежно, почти невесомо прикоснулся своими губами к моему лбу.
— Так целуют умирающих, — преодолевая слабость во всем теле, прошептала я.
Он улыбнулся, снова склонился надо мной и поцеловал кончик моего носа.
— А так целуют детей…
И вновь его лицо все ближе. На этот раз соприкасаются наши губы. Глаза мои закрылись сами собой, и я полностью отдалась новым ощущениям. Поцелуй был нежным и томительным… Муж прижимал меня к себе все крепче, а я обхватила его шею руками и полностью растворилась в его ласках…
— Кхм, ну будет вам! Еще вся ночь впереди!
Я с трудом оторвалась от своего чудесного занятия, перевела затуманенный взор в сторону говорившего и только тогда осознала, что мы с Ранагаром давно вернулись в действительность. Ратмир стоял ближе всех к нам и довольно усмехался:
— С возвращением, Гатька!
Я осмотрелась вокруг. Помимо моего друга, в коридоре толпились: счастливая Кира в подгоревшем платье, Мириаль (как всегда, рыдающая от переизбытка чувств), двое громил-охранников, не скрывающих своего удивления, и умиляющийся Дарос, причитающий что-то восторженное себе под нос.
Хотела было отойти от наемника и изобразить смущение, но не тут-то было. Ранагар схватил меня за руку и, прорычав: "Хорош глазеть, здесь вам не цирк!", — повел меня дальше, по всей видимости, ужинать.
Судя по слаженному топоту сзади, его мысль была одобрена и поддержана всей честной компанией.
Следуя за мужем, я улыбалась, а в душе у меня расцветали любимые подснежники… Хотелось обнять весь мир, каждого его жителя… Кроме той, что стояла у больших серебряных дверей рядом с Хаимом…

Глава 23
в которой все в сборе

Агата. 
— Гатёныш! — дядька увидел меня и бросился навстречу, чуть не задушив в объятиях. — Ну как ты, сорвиголова? Мне сказали, ты замуж выскочила!
Я кивнула и, не скрывая удовольствия, посмотрела на своего наемника. Ранагар стоял за моей спиной и сурово разглядывал сатира. Решила не вмешиваться, пусть сами между собой разберутся…
— Ну, доброго вечера, уважаемый, — Хаим насмешливо хмыкнул в свою бороду и отодвинул меня в сторонку. — Вы, я так понимаю, тот самый палящий Ранагар из рода Орли? Горячий беспринципный и наглый… Знавал я вашего батюшку, тот еще гад!
А вокруг тишина. Я глаза округлила и стою, потрясенно ртом хлопаю, жду, что дальше будет?
— Что есть, то есть, — мой дроу неожиданно засмеялся и протянул руку Хаиму. — Рад познакомиться с настоящим отцом Агаты. Вы прекрасно ее воспитали, недаром Параур назвал нас идеальной парой.
— Эй, я не беспринципная!..
На меня внимания не обратили. Сатир схватил дроу за протянутую вперед руку и, подтянув к себе, обнял:
— Добро пожаловать в нашу разношерстную семейку!
— Как вы добрались, дядька Хаим? — Ратик вышел вперед и широко улыбнулся.
— И ты здесь, чудище! А ну, иди сюда, посмотрю на тебя, ты подстригся, что ли? Откуда синяк? Что-то в тебе определенно изменилось…
— Я стал еще умнее и суровей! — друг заразительно хохотал, пока сатир крутил его так и эдак, рассматривая. — Это всё свежий воздух Назира и его потрясающие жители… Суровая школа жизни, знаете ли…
— Знаю, знаю, браток! Сам здесь бывал в молодости… Ладно, будет еще время поговорить! Идемте-ка все есть, мы страшно проголодались, правда, Мария?
А у двери никого нет. Эх, не стремится моя матушка к общению…
***
Пройдя через серебряные двери всей шумной компанией, мы очутились в удивительном месте. Это был огромный круглый зал с высоким сводчатым потолком. Пол и стены выложены белым мрамором и украшены бесчисленным количеством драгоценных камней, окон здесь не было, но света оказалось предостаточно. Снова иллюзии, похоже… Нас всех пригласили за длинный, уставленный всевозможными яствами стол.
Музыканты так же были здесь, играли что-то тихое и мелодичное, так что мое прекрасное настроение плавно стало переходить на романтический лад.
Я взяла мужа за руку и счастливо улыбнулась в ответ на его любопытный взгляд. Он понял меня без слов и, приобняв, быстро поцеловал в висок.
— Идем, усажу тебя между Даросом и Ратмиром. Мне нужно отойти на несколько минут, переговорить с давним знакомым. Подожди меня здесь, хорошо?
Я кивнула и, усевшись на свое место, проводила напряженного наемника подозрительным взглядом. Он подошел не к кому-нибудь, а к Парауру и к моему абсолютному удивлению, мужчины крепко пожали руки друг другу. В голову пришла запоздалая мысль о том, что я совершенно не знаю дроу, которому безоглядно подарила свое сердце. Это настораживало.
— Агата… — мои мысли перебил до боли знакомый голос.
— Рид! — я вскочила с места, перевернув стул, и обняла его, безмерно радуясь встрече. — Прости меня, прошу, я не понимала тогда… Не осознавала! Это чертово проклятье само вырвалось из меня!
— Простил уже давно, как и всегда, — оборотень засмеялся и отстранил меня от себя. — Твой муженек пожирает нас глазами, а второго проклятья я не переживу, Гатька. Как ты?
— Несмотря ни на что, замечательно. Я пережила за эти несколько недель столько всего! И знаешь что? Это сделало меня сильнее и счастливей.
Оборотень улыбнулся и поправил непослушный локон в моей прическе:
— Ты стала другой, Агата, и перемены идут тебе на пользу. А я… Никто не может мне сказать, что именно нужно сделать, чтобы стать прежним… При каждой попытке перекинуться, превращаюсь в монстра… Последний раз и вовсе голова осталась моей, а тело волчьим стало. Русалка на переправе, увидев меня, сознание потеряла…
— Тэр Дарос может помочь, он — настоящий лекарь, маг медицинского дела, правда ведь? — я умоляюще посмотрела на дядюшку, тот привстал и протянул оборотню руку:
— Очень рад видеть вас снова, молодой человек. И да, я предполагаю, в чем именно заключалось ваше проклятье и как с ним бороться, но нам нужно побеседовать с вами с глазу на глаз. Давайте прогуляемся после ужина, если вы не против?
— Конечно, тэр, я буду очень вам благодарен! Ратик, а ну иди сюда, и расскажи мне, кто тебя так разукрасил?..
Оставив братьев, я взглянула на мужа, немного подумала и все же отошла от стола, направляясь к той, кого всё детство ждала и искала в снах.
Она не обернулась на звук моих шагов, продолжая рассматривать причудливую мозаику, изображенную на стене.
— Это я, — так близко к ней… И так далеко.
— А это я, — мама развернулась ко мне лицом, и я вспомнила старое зеркало в межмирье духа огня. Мы очень походили друг на друга. Она по-прежнему была очень хороша собой и лишь глаза выдавали ее возраст — в них давно поселились печаль и безразличие ко всему миру.
Стоя напротив этой женщины, я забыла тысячи заготовленных на этот случай фраз и совершенно не знала, о чем нам говорить. Чужая женщина, судьбу которой я так боялась повторить…
— Весело у вас здесь. Здравствуйте, меня зовут Ратмир, я названый брат вашей дочери. Так что тоже, вроде как, родня. Обнимемся?
Впервые в глазах Марии проскользнул намек на эмоции, она была удивлена и раздосадована. Поплотнее стиснув губы, мама неприязненно рассматривала "родственника".
А у меня после его слов, словно камень с души свалился, и всё вдруг встало на свои места:
— Ратик, эта женщина меня просто родила. А вот с Хеской, той, что воспитала меня и дала мне дорогу в жизнь, я тебя обязательно скоро познакомлю. Уж она обнимет так, что кости трещать будут! — я искренне улыбнулась другу и оглянулась назад. — Кажется, ждут только нас, идемте за стол?
— Как скажешь, подруга. Тем более что твой муж там уже искры во все стороны мечет, настроение ему явно кто-то подпортил.
Я, больше не оглядываясь, отправилась навстречу к своему наемнику. Он действительно был не в духе. Отодвинув для меня стул, присел рядом и крепко сжал мою ладошку.
— Что происходит, Ранагар?
— Ничего из того, что я не способен решить. Но все равно будь рядом и смотри в оба. Кажется, наши проблемы здесь не закончились. Пора убираться из этого проклятого места. Кстати, должен тебе сказать кое-что о твоей матери, она…
Дверь распахнулась, и в зал вошли Правитель драконов и его любимый наследник. Бабульки по-прежнему не было.
— Добро пожаловать, дорогие гости! Мы с сыном рады приветствовать всех вас на великом острове драконов, — старый Лис громко хлопнул в ладоши, и обстановка изменилась, снова появилась природа, горы, лес… — Давайте-ка отужинаем и поговорим по душам!
Вилки-ложки пошли в ход, народ усердно заработал челюстями. Как же все было вкусно, я неустанно жевала, а Ранагар подкладывал мне всего и побольше. Однако, заметив на своей тарелке третью порцию тушеной капусты, которая, по слухам, способствует росту груди, я с укоризной уставилась на наемника.
— Ешь-ешь, в капусте витаминов море, — наглый дроу подмигнул мне и пододвинул тарелочку поближе. — А вот вина больше не нужно, у меня со вчерашнего вечера стресс не прошел еще…
Удивительно, но в этот момент в наш разговор вмешалась Мария:
— Вы ведь недавно женаты, не так ли?
Мы с дроу удивленно переглянулись и слаженно кивнули, ожидая продолжения.
— Просто мне интересно… Когда-то я тоже мечтала о замужестве и именно таком как у вас, с применением нашей ведовской магии, без всяких обрядов перед Богами… Вы ведь получили родовые оттиски? Рискну предположить, что у Агаты на предплечье красуется паук, так?
Я неосознанно кивнула.
— Это и понятно, вы ведь работаете на Паучью Богиню, на вас висит долг перед ней за уничтожения нечести во время выпускного. Я так понимаю, еще лет десять придется работать гильдии?.. Хотя мне важно не это. Я хочу знать, что на вашем предплечье, Ранагар?
— А сами вы как думаете? — муж сложил руки на груди и задумчиво осмотрел Марию, не спеша утолить ее любопытство.
— Думаю, что там какой-то нежный цветок или птица… — мама язвительно хмыкнула и добавила: — Что-то хрупкое и невесомое.
Рядом со мной подавился салатом Ратик:
— Хорошо же вы знаете свою дочь! У него на предплечье черный ритуальный кортик "Артахи". Такой выбирает одного хозяина на всю жизнь и служит ему верой и правдой. Острый, точный и необычайно редкий. Я его, собственно, только на картинках и видел.
Я удивленно посмотрела на довольного наемника. Он подмигнул мне и доверчиво сообщил всем сидящим за столом:
— А мне этот подарок судьбы за три золотых достался. Бывает же такое!
Все стали улыбаться и одобрительно меня разглядывать, а я ткнула самодовольного дроу локтем. Он, даже не поморщившись, снова обратился к Марие:
— А что вы рассчитывали увидеть на своем супруге, могу я узнать?
— Именно "Артахи". Мой отец носил его на своем предплечье, и его отец… Но я не думала, что Агата… То есть, вы же понимаете, она — полукровка… — женщина замялась и, отвернувшись от нас, взглянула прямо в глаза Тиирону: — Я думала, что кровь дракона в ней изменит наш родовой рисунок, превратив в нечто новое, больше свойственно вам, чем дрианам.
Повисла напряженная тишина, в которой раздался тихий голос наемника:
— Думаю, здесь дело вовсе не в чистоте крови. И вам не стоит говорить "наш родовой рисунок" — отказавшись от своих родителей и дочери, вы потеряли на это право. Просто болотная ведьма. Без семьи, без обязательств, без рисунка на предплечье.
— Не просто ведьма, дроу, а потомственная чистокровная ведьма с болот! — шепот Марии раздался прямо у меня в голове, хотя она даже рта не раскрыла. Судя по обескураженным лицам вокруг, слышали маму все. — Одним взглядом я способна превратить тебя в недоразвитого младенца. Взмахом руки сделаю из тебя калеку и если только захочу…
— Давайте-ка лучше выпьем за долгожданную встречу и за наших молодых, которые, несмотря на все тяготы, держатся за руки и порвут любого, кто станет им угрожать. А мы поможем всем миром. Будем здоровы, друзья! — Ратик поднял вверх полный бокал вина, и все дружно последовали его примеру. Все, кроме Ранагара и Марии. Они сверлили друг друга глазами, пока дроу тихо не произнес:
— Хес таим арэко пал!
— Мразь! — мама вскочила и стала бить руками по своему платью, словно пыталась его потушить. — Убери это! Помогите…
— Тагир пал нэо.
Музыка затихла, народ стоял и смотрел на злющую ведьму, понявшую, что ее только что провели на глазах у всех.
— Ты! Да я тебя!..
— Тихо! — старый Лис последним поднялся со своего кресла. — Вы переходите границы дозволенного, нарушаете правила установленные в этом дворце… Попрошу всех присесть и впредь вести себя достойно! Сагир!
Откуда-то из стены вырвалась туша огромного трехголового лохматого пса и в три прыжка оказалась рядом с правителем драконов. Вид у животины был весьма внушительный…
— Сидеть, мой мальчик. Охранять. Терпеть не могу нелюдей, злоупотребляющих моим гостеприимством. Надеюсь, мне не придется повторяться.
Не пришлось, этот дракон умеет быть убедительным.
— Вот и прекрасно, ведь все мы — одна семья… Кстати, друзья мои, я хотел поделиться с вами тремя интересными новостями. Первая — очень важная с политической точки зрения: этой ночью король Эриус третий, последовав примеру отца, выбросился из окна своего кабинета на глазах у десятка свидетелей.
— Боги! — Мириаль прижала ладони к груди. — Это всё камень, довел беднягу до безумства! Как он теперь?
— Не знаю, вот погрузитесь с дедом в очередной транс и спросите у Ааргха.
— Он что, погиб?!
— Естественно! Кабинет-то в семидесяти аршинах от земли находился. А внизу конюшни… Минуты три, наверное, летел… Зато точно всю свою жизнь пересмотреть успел, вспомнил хорошие моменты…
— Отец! — Тиирон покачал головой и сквозь зубы продолжил: — Нельзя так говорить, смерть короля — большое горе для народа…
— Для народа это большое избавление, сын. Наконец, истинный наследник по праву займет трон. Ангус справедливый, Ангус честный, Ангус, несущий правду, так его называют в Мастивире…
Я тихо ойкнула и потянулась к мужу.
— Сон! Он был в моем вчерашнем сне, уставший и злой… Судил какого-то парня, насильника. И все кричали ему спасибо…
— Вот как… Расскажешь потом подробнее, что именно ты видела. У меня есть одна мысль по этому поводу, но нужно проконсультироваться с мастером Эбигдейлем…
— Вторая моя новость удивит вас, как удивила меня, — правитель драконов хитро улыбнулся и посмотрел на моего мужа. — Она касается вас, Ранагар. Представьте себе, ровно за день до вашего появления в моем доме, пришло гневное маг-послание от правителя западного Эсхаатеналя. Этот досточтимый эльф утверждал, что я укрываю у себя наемника клана Орли, покушавшегося на его племянника. Из слов Кастиэля следует, что вы и какая-то жуткая ведьма прокляли молодого человека и скрылись в неизвестном направлении. Теперь никто не может избавить его от непонятного уродства…
Я поперхнулась вином и уткнулась лицом в салфетку, вспоминая ситуацию на Железных островах и молодого эльфа с бабочками над головой…
— Не понимаю, о чем говорит правитель эльфов, тэр Лис! Я могу поклясться на крови, что уже много лет не бывал в западном Эсхаатенале и точно не имел никаких связей с жуткими ведьмами…
Наступила очередь Дароса закашляться. Дроу с самым невинным видом от души похлопал моего дядю по спине и спокойно продолжил есть.
— Так я и думал, — тэр Лис понятливо закивал и снова заговорил: — И третья новость заставит нас всех задуматься. Мне стало известно, что кулон памяти на острове драконов, друзья… Больше того, он находится у одного из вас. Но! У кого именно я знать не захотел, так как искушение завладеть камнем слишком велико.
За столом начался гомон, все с подозрением переглядывались и отшучивались. Мы с Ранагаром тоже усердно зашептались:
— Откуда он узнал?
— Видящий — это прежде всего слуга правителя, Агата… Откуда он узнал мне ясно, а вот зачем заговорил об этом?
— Сегодня такой чудесный вечер, давайте закончим его красивой легендой? — дедуля явно был сегодня в ударе. Интересно, что он замышляет? — Поговорим о моем славном предке… Его звали Дэнстортэ Виннэр. Мария, вы, кажется, знакомы с этой историей? Вам скучно?
— Я ведьма, а не одна из ваших дракониц! Не в моих привычках лгать и притворяться, как это делаете вы и ваша жена… Камень среди нас, и вы хотите преподнести себя в лучшем свете для его носителя. Схитрить и получить его на блюдечке с красной каемочкой. Только это у вас не выйдет, тэр Лис. Понимаете ли, ваш великий предок действительно отдал кулону часть своей силы, я знаю это, потому что держала его в руках.
Я даже дышать перестала, так хотелось узнать, что же было дальше.
— Мой друг и наставник погиб из-за этого дрянного артефакта, я сама чуть не сошла с ума, таская его на себе… Кроме того, он делает знаки, посылает видения, все время заставляет своего временного носителя вернуть его истинному владельцу. Эриус третий когда-то владел камешком. И чем это закончилось для него?
— А почему вы считаете меня недостойным? — правитель драконов подался вперед всем телом и тихо, сквозь зубы, проговорил: — То, что сумасшедший гном не справился с силой кулона, и глупый король сошел из-за него с ума — совсем не значит, что потомок рода Виннэр станет очередной жертвой.
— Значит. Потому что я видела истинного владельца камешка, — Мария злорадно улыбнулась, глядя на притихший народ вокруг. — И это точно не чистокровный дракон, тэр Лис, можете мне поверить.
— Но этого не может быть!
— Вы хотели легенду на ночь, тэр, и я расскажу вам одну. Про юную прекрасную эльфийку, которую полюбил ваш прадед… Полюбил-полюбил пару ночей и понял, что еще не нагулялся с другими… А она обидчивая была и гордая, ребеночка забрала их совместно нажитого и домой сбежала. Прошло несколько дней, и драконы поняли, что девушка не только сына увезла, но и наследство правителя прихватила — маленький желтый кулончик…
— Девушку нашли погибшей! — старый Лис весь подобрался и сжал кулаки. — Мальчишка тоже не выжил, наши Видящие не смогли его обнаружить среди живых!
— А так ли они всесильны, ваши видящие? Есть и другая магия, не менее древняя, чем ваша. Наследник выжил, и сейчас камень ждет встречи с его потомком, не с вами!
— Хватит! Ужин закончен! Увидимся все завтра, мне нужно всё обдумать. Сагир, проводи меня! — псина послушно вскочила с места и потрусила перед сгорбившимся правителем на выход. — Эбигдейль, ты тоже пойдешь со мной!
Мастер Видящей быстро переглянулся с внучкой и направился к двери.
— Пора валить отсюда! — тихий голос Ратика вывел меня из состояния шока. — Уходим, говорю, сегодня ночью. Нечего здесь делать, каждый день как на пороховой бочке. Давайте сбежим.
— Поддерживаю. — Ранагар хмуро осмотрел зал и остановил взгляд на моей матери. — И чем скорее, тем лучше.

Глава 24
в которой все встает на свои места

Агата. 
Решение о побеге было принято единогласно, оставалась сущая мелочь — организовать это дело в кратчайшие сроки. Ребята немного посовещались, пытаясь разработать хоть какой-то план, но почти сразу вернулся Видящий Эбигдейль, позвал за собой Мириаль и сообщил всем, что пора бы расходиться. Следом за ним в зал вошли хмурые накачанные вояки и предложили нас проводить.
Мы попытались вежливо отказаться — безуспешно. Ратик, по просьбе моего мужа, всю дорогу до наших комнат пробовал вывести драконов на эмоции, дразнил их и всячески хамил. Надеялись на массовую потасовку и побег под шумок. Не тут-то было! В нашу сторону даже головы никто не повернул, хотя уверена, будь их воля, от друга и мокрого места не осталось бы…
Оказавшись в своей комнате, я сразу пробежала к окну, убрала маг-защиту и выглянула наружу, м-да, сбежать отсюда на волю не получится, никакой веревки не хватит.
— Хочешь повторить судьбу Эриуса третьего? — сзади приблизился Ранагар и замер в шаге от меня. — Здесь высоко и опасно, не стоит так высовываться.
— Я просто продумываю все варианты, — развернувшись, уткнулась взглядом в широкую грудь мужа. — Ты чего за мной по пятам ходишь?
— Стерегу от необдуманных поступков, горячая ты моя. Иди, мойся и ложись спать, позже я тебя разбужу.
— Ласковыми словами или нежными поцелуями? — кокетливо постреляв глазками в разные стороны, я томно вздохнула и затихла в ожидании его ответа.
— У тебя уже глаза в разные стороны смотрят от усталости, а думаешь все об одном, — дроу ухмыльнулся и покачал головой. — Всё будет: и поцелуи, и слова там всякие, и многое другое… Но потом. Сейчас главное выбраться отсюда живыми и отвезти тебя в безопасное место. За себя я не боюсь, но вот у жены моей необычайный талант — она притягивает к себе неприятности, как золото манит гномов.
Я обиженно насупилась и кивнула. Стало ужасно неудобно за свое поведение, навязываюсь ему без конца, а он уже не знает, как от меня отделаться. Ладно! Где-то в закромах у меня была пресловутая женская гордость, пора ее пробудить и показать этому недотроге, какой холодной я могу быть.
Вздернув подбородок, отвернулась и шагнула в сторону кровати. План мой был грандиозен, только судьба-злодейка снова решила посмеяться. Споткнувшись левой ногой за правую, я стремительно полетела на пол.
— Ну вот, что я говорил? Горе луковое! Отнесу тебя в ванную, пока ты не облегчила врагам их задачу и самолично не свернула себе шею.
Я горько всхлипнула, прижалась к сильной мужской груди и, слушая мерный стук его сердца, затихла, коря себя за неуклюжесть.
— Когда ты так долго молчишь, мне становится страшно, — доверительно шепнул мне на ухо муж. — Что ты там обдумываешь?
— Всякую ерунду, не забивай голову, — я заелозила, давая понять, что хочу слезть с его рук. Наемник озадачено приподнял левую бровь и поставил меня на ноги. — Мне бы хотелось увидеть Ратика, может быть, удастся пройти к нему, как ты считаешь?
— Зачем? — голос дроу перестал быть ласковым.
— Я хочу обсудить с ним события, немного поговорить о личном… — услышав, как дроу тихо скрипнул зубами, решила пояснить ему очевидные вещи: — Ратик и я — лучшие друзья, Ранагар. Когда на душе тяжело, или я сомневаюсь, как поступить в какой-то ситуации, то сразу иду к нему. И жизнь становится лучше. Понимаешь?
— Нет. Теперь я буду твоим лучшим другом. Что у тебя там такое? Я слушаю, — муж схватил меня за руку, подтащил к небольшому диванчику и усадил рядом с собой.
— Ты что серьезно? — я усмехнулась, собираясь рассмеяться над такой забавной шуткой… Только мой герой, похоже, не разделял веселья. Сложив руки на груди, он с каменным лицом смотрел на меня и ждал моих откровений… Что ж, хорошо, сам напросился!
— Ну, так слушай. Я вышла замуж недавно, непонятно как… Муж мой меня терпеть не мог, но вдруг воспылал страстью, увидев дворец деда. Разводиться он передумал, но никак своих чувств не проявляет, меня от себя отталкивает. Как ты считаешь, что мне дальше делать?
— Дай-ка подумать… Похоже, что твой муженек — настоящая сволочь, Агата, он с тобой только ради денег, — я некрасиво раскрыла рот, глядя на абсолютно серьезного собеседника. — Хм, только есть у меня несколько вопросов, дорогая, чтобы уж точно разобраться. И первый такой: знаешь ли ты, что моих сбережений примерно раза в три больше, чем того, что достанется тебе в наследство от чудесного дедушки? Похоже, не знала. Дальше хотелось бы уточнить, насколько ты осведомлена о последствиях заключения родового брака?
Я дотронулась до единственной оставшейся у меня сережки и неловко пожала плечами.
— Так я и думал. Сам я тоже не многое знал об этом раньше, поэтому расспросил Дароса обо всем. Так вот, сомневающаяся моя, после принятия мною артефакта, активировалась наша связь друг с другом. Если до этого я просто обратил внимание на твою фигурку и красивые глазки, то после… Чувства, которые в обычных обстоятельствах могли бы дремать годами, сейчас просыпаются очень быстро, Агата. Настолько быстро, что меня это даже пугает.
Глаза наемника внезапно стали гореть ярче обычного. Я занервничала — одно дело кокетничать и дразнить желанного мужчину, и совсем другое перейти к действию… А опыта-то у меня как такового нет… Разве что в теории.
— Ой, ну вот, теперь мне всё ясно, сразу полегчало, спасибочки… — я подскочила с дивана, будто меня ужалили осы, чтобы тут же оказаться на коленях очень довольного мужа.
— Но теперь у меня тяжело… м-м-м… на душе. — Ранагар плотоядно улыбнулся и приблизил свои губы очень близко к моим. — Помоги мне и ты… Представляешь, я признался одной девушке, что хочу быть с ней, что просто горю от желания… находиться рядом, а она попыталась сбежать от меня. Как ты считаешь, что делать в такой ситуации?
— Отпустить ее? — тихо и с надеждой пропищала я.
— Не-е-ет… Еще варианты?
Его губы невесомо соприкоснулись с моими. Слова застряли в горле, голова опустела… А сердце… Кажется шум от его ударов был слышен по всему дворцу.
Сама не представляю, как это произошло, но в следующее мгновение я уже обнимала шею любимого мужчины и горячо отвечала на его поцелуй. Поток невероятной нежности и опьяняющей страсти захлестнул нас обоих: я зарывалась руками в его растрепанные по плечам волосы, выгибалась навстречу его прикосновениям, закрыв глаза, тонула в пучине новых эмоций, он исследовал мое тело руками, глухо рычал и пробуждал во мне что-то доселе неведомое и неукротимое…
Стало ужасно жарко, сердце заработало на полную мощь, разгоняя жидкий огонь, вместо крови, переполняя меня желанием быть еще ближе к нему, заставляя сильнее прижиматься к его раскаленному телу…
Внезапно наемник отстранился и что-то прокричал. Я, словно невменяемая, тянулась к нему, смотрела на его губы, искусанные мною в кровь, и не могла понять, почему он отдаляется, чего хочет?
— Огонь! Мы подожгли комнату, Агата, нужно остановиться!
Боги! Вот почему стало так жарко — кровь в моих жилах и впрямь закипела и выбросила накопленный жар наружу… Полыхал наш диванчик, догорали портьеры, трещала мебель…
— Танарио фаири дан! — пожар стал затихать. Моего дроу колотила мелкая дрожь, глаза его ненормально горели, а на лбу выступили мелкие капельки пота. Я уже испугалась его реакции и стала ждать очередных нотаций, но тут он меня удивил: оглянулся, посмотрел мне в лицо и заливисто расхохотался: — Дали мы с тобой жару, жена! Чуть не спалили весь дворец к чертям собачьим!
Прижав к себе мою неуверенно хихикающую персону, муж еще раз обвел нашу комнату взглядом и констатировал:
— Романтические ночи пока отменяются, горячая ты моя… Пусть огонь в тебе немного приживется, нужно время. Ты распаляешься мгновенно и меня заставляешь гореть, страшно представить, чем это все могло закончиться. А сейчас пора окунуться, не находишь?
— Нахожу… И по отдельности! Я первая.
Через час, вымывшись, убрав при помощи магии запах гари и перестелив постель, мы, наконец, улеглись. Больше ни в чем (и ни в ком) не сомневаясь, я прижалась к своему дроу и счастливо вздохнула:
— Как же спокойно с тобой рядом.
— Это хорошо, хоть кому-то из нас должно быть спокойно, — муж обнял меня крепче, поцеловал в висок и тихо проговорил: — Засыпай, Гатенышь, добрых снов…
***
Они бежали, держась за руки, по широкой песчаной набережной. Женщина улыбалась, и это преображало ее лицо полностью, именно такой я всегда мечтала увидеть свою маму: с сияющими глазами и легкой мечтательной улыбкой на губах… Мария и Тиирон ни о чем не говорили, но им это и не было нужно… Зачем слова тем, кто так любит друг друга? Достаточно взгляда глаза в глаза, его нежного прикосновения, ее счастливого смеха…
Она достала из сумки кошель, открыла его и стала рассыпать на песке порошок, приговаривая знакомые мне с детства слова. Малакоя. Чудесное растение, очень редкое и трудно доступное… Столько лет разлуки, столько лет ожидания… Больше никто не найдет этих двоих, уж они-то об этом позаботятся.
…Ветер унес остатки порошка в море, словно помогая болотной ведьме и дракону, заметая их следы… А на небе творилось что-то неладное: темно-серые тучи заволокли голубые облака, стало темно и холодно… По всем признакам надвигалась небывалая гроза…
***
Разбудили меня стуком в дверь. Открыл Ранагар, порычал на кого-то, и двинулся в моем направлении:
— Агата… — никогда не устану слышать звук его голоса, низкого с небольшой хрипотцой, волнующего меня до глубины души. — Просыпайся, девочка, за нами пришли.
Собирались мы быстро, мой наемник был очень напряжен и то и дело добавлял к своему облачению новое оружие. Что-то запихнул в сапог, что-то на голени прицепил, на поясе любимый черный кинжал, на плече арбалет, волосы собрал на затылке, что-то припрятав в резинку…
— Мы идем завтракать или воевать? — я невольно занервничала, увидев такие приготовления. — Думаешь, на нас нападут в открытую?
— В открытую или нет, но нападут. Я такие вещи чувствую, Гатенышь… Спрятать бы тебя куда-нибудь на время.
Я просто буду держаться за твоей спиной, хорошо? Обещаю быть предельно осторожной.
Муж кивнул. По скулам его ходили желваки, брови были сведены вместе, глаза горели огнем… Подойдя ко мне, Ранагар внезапно попросил поднять руки и прямо поверх моего платья нацепил свою мифриловую кольчугу. К моему удивлению, чудо-вещица тут же стала мне по размеру да и весила совсем немного.
— Теперь я выгляжу как чучело.
— Теперь я стал немного меньше беспокоиться за тебя. Эх, жаль шлема такого же нет и шарфа…
Я хмыкнула и пошла на выход. В зеркало смотреть не стала, зачем пугаться с самого утра? Пусть остальные боятся.
И снова коридоры, лестницы, переходы… Что за удовольствие жить в таком месте? Как же я хочу домой, к Хеске, познакомлю ее с мужем, расскажу обо всех злоключениях…
— Эй, я не успеваю, верзила! — похоже, впереди нас вели Ратика. — Посмотри-ка мне в глаза, видел их цвет? Я избранный, во мне сила кипит, на волю просится! Так что, не беси!
— Я не могу идти еще медленнее, — в голосе сопровождающего слышался гнев. — Мы уже полчаса ползем!
— Ты голос-то не повышай, у меня аллергия на крикунов. Особенно она обостряется, когда такой недосып катастрофический… Уморить решили, измором берут…
Друг, все еще бурча, обернулся и уперся в меня ошарашенным взглядом:
— Ох ты ж, мать моя, родная! Лохматая, помятая, одета как пугало… Бабуля будет тобой гордится — достойная замена подрастает… А меня не предупредили, что сегодня завтрак в кольчугах! Возвращаемся, я переоденусь!!!
Ратик стонал, кряхтел и беспрестанно бормотал всю дорогу. Однако, как и прежде, охранники на провокации не поддавались.
Наконец, мы завернули за очередной поворот, где обнаружили высокую металлическую дверь.
— Где мы? И зачем нас сюда привели? — голос наемника был обманчиво спокоен, но меня это ни капли не обмануло, вон, как вены на шее напряглись, а рука уже поглаживает заветный кинжал. — Я жду ответа.
Охранники молчали, тогда Ранагар присел на пол, подперев собой стеночку, и сообщил:
— В таком случае, посидим здесь. Я никуда не спешу.
Ратмир счастливо кивнул, подсел к дроу и, прикрыв глаза, сладко зевнул:
— Наконец-то можно вздремнуть! Попрошу меня будить только в самых экстренных случаях.
— Это допросная. Ночью что-то произошло… Правительница рвала и метала, уволила половину наших ребят, — охранник раздражонно переминался с ноги на ногу. — А недавно и вовсе прибыл глава Верховного Совета Магических Существ. Теперь проводится расследование, наше дело привести всех сюда, ничего больше нам не объясняли.
— Труин Серый там, за этой дверью?
— Да, он самый.
— Что ж, давно пора! — мой герой легко вскочил на ноги и направился к двери. — Идемте, и держите себя в руках, дедок очень любит выводить нелюдей на эмоции…
Допросная представляла собой небольшую квадратную комнату без окон. Серые стены, множество магических светильников под потолком, обстановочка угнетала… Напротив входной двери стоял длинный стол, во главе которого, на простом деревянном стуле, сидел какой-то старик в серой рясе. Рядом расселись все остальные: чета правителей драконов, Мириаль с дедом Видящим, Дарос и Кириана, Параур, Рид и Хаим… Не было только моих родителей, значит, мой сон был явью…
— Присаживайтесь, прошу вас, — у говорившего был скрипучий старческий голос, от этого создавалось впечатление, словно кто-то когтем водил по металлу. По моему телу прошла волна неприязненной дрожи. — Да, милая шести, здесь прохладно, но вам придется немного потерпеть.
Труин Серый при ближайшем рассмотрении выглядел не лучше, чем издали. Это был древний старик с глубоко посаженными черными глазками; чуть выше его вздернутого кверху подбородка виднелась длинная расщелина, обозначающая рот на покрытом крупной сетью морщин лице. Неприятная, я бы сказала, отталкивающая внешность…
— Итак, я прибыл сюда по велению Высших. Больше закрывать глаза на сумасшествие уважаемой шести мы не в силах, пора принимать меры, тэр Лис.
Мой дед дернулся, словно от удара, и еще больше пригнул седую голову. Только сейчас я обратила внимание, насколько плохо выглядит правитель: волосы всклокочены, под глазами залегли темно синие круги, руки нервно перебирают ткань мятой рубахи…
— А пока уважаемый тэр приходит в себя, давайте немного побеседуем с вами, дорогая моя, — черные глазки архимага уставились на правительницу драконов. Бабулька еще больше похудела за последние несколько дней. Щеки на ее лице совсем ввалились, а глаза ярко горели огнем безумия. — Вы перешли все границы, преследуя кулон судьбы, милая моя… И вчера мы, наконец, получили доказательства этого.
Шести Алика широко открыла глаза и заозиралась вокруг, причитая:
— Я всего лишь приболела немного, это временно, скоро я приду в себя…
Труин подался вперед всем телом и заговорщицки проскрежетал:
— Вы стали жертвой этих коварных нелюдей вокруг… Они совершенно не понимают, какие великие планы рождаются в вашей голове, сколько сил вы прилагаете для благополучия своей расы… ведь так?
— Так! Вы понимаете меня? Вы правда понимаете? — старуха вскочила с места и, отчаянно жестикулируя руками, продолжила: — Я всю жизнь посвятила своему предназначению! Камень принадлежит драконам! Мои сыновья…
Тут женщина осеклась и безумным взглядом осмотрела всех присутствующих, остановившись на Даросе:
— Ты… Столько надежд растоптал, столько разочарования принес, но у меня есть Тиирон! Мой сын. Он сильный, он — истинный правитель! Кулон должен принадлежать ему…
— Но, насколько мне известно, ваш сын сбежал этой ночью вместе с болотной ведьмой. Он тоже предал вас.
— Да! Он предал меня, он предал наш род! Ненавижу!!! — бабульку стало трясти. Руки ее сжались в маленькие костлявые кулачки. — Но есть еще надежда… Кириана! Кровь ее чиста, мы найдем ей достойную пару, и их дети…
— Боюсь, вы не доживете до этих событий, милая, в вас практически не осталось сил. Только боль, ненависть и злоба… Вы сожгли себя изнутри. Изагор! — от стены отделилась серая тень и поклонилась Труину. — Дайте даме то, чего она так жаждет и проводите ее в лучшие покои.
На призрачной руке тени появился маленький желтый камешек, висящий на тонкой серебряной цепочке.
Шести Алика с совершенно невменяемой улыбкой прошла к тени и позволила надеть долгожданный артефакт на свою тонкую шею, после чего, взяв Изагора за руку, растаяла вместе с ним.
— Куда вы ее?.. Она не виновна, это все проклятый камень! — тэр Лис с мольбой смотрел в холодные черные глаза Труина. — Оставьте мою Алику в покое, это все я… Не усмотрел… Не уберег…
— Согласен, ваша вина здесь тоже есть. Но давайте я расскажу все по порядку, вы ведь любите интересные истории, тэр правитель? Вы любите их даже больше, чем собственных детей и внуков… Так слушайте…
…Жила была на свете девушка, чистокровная драконица, хоть и из бедной семьи. Она была красивой, амбициозной и мечтала возродить силу своего рода. На третьем курсе обучения в самой престижной академии Эндорры, ей пришел вызов из дома — отец требовал вернуться на Назир и заключить брак по расчету. Была ли она рада такому повороту событий? Вряд ли, но подчинилась, ибо воля родителей — есть закон. Оказалось, посватался к ней не абы кто, а сам наследник правителя. Здесь есть одна важная деталь: тэр Лис не пожалел огромных денег и нанял отца Параура, так ему помогли не ошибиться в выборе истиной пары.
Чувства вспыхнули между молодыми людьми очень быстро, но тут начались беды. Одна беременность за другой кончалась смертью малышей в утробе матери. В это же время умер прежний правитель. Муж встал во главе всего Назира, все чаще пропадая из дома. Думаю, что уже тогда вы должны были бить тревогу и лучше присматривать за любимой женщиной… Однако на людях девушка храбрилась и не давала поводов для беспокойства за ее состояние. А вы не понимали, что стали холоднее, отдалились от нее… Но вот спустя многие годы чудо свершилось, на свет появился прекрасный сильный младенец, Тиирон. Еще через несколько лет родился Дарос. А затем умерла сестра шести Алики, и ее сын также стал воспитываться при дворце.
Стали ли вы счастливее после этих подарков небес? Совершенно не стали. Парадокс, но это так. Мало найти свою пару, мало добиться ее любви и расположения, мало родить совместных долгожданных детей. Необходимо постоянно показывать женщине свою любовь, заботиться о ней, беречь ее, какой бы сильной она ни казалась… Многое ли ей было нужно тогда? Доброе слово, нежный взгляд, надежда на лучшее… Жаль, но эту простую истину вы слишком поздно поняли, растоптав по своему незнанию то прекрасное, что могло бы у вас быть.
Простите меня, старика, я стал слишком сентиментальным… Итак, дети росли, муж занимался правлением, а женщина пропадала в библиотеках дворца, где зачитывалась историческими романами. Там она впервые нашла и прочитала подробнейшую историю рода Дэнстортэ Виннэра, там придавалась мечтам о том, как найдет камень, принесет его во дворец, и муж снова воспылает страстью к своей Алике, как и прежде… Там вновь проснулось и расправило крылья ее врожденное честолюбие…
Все силы бросила шести Алика на поиски необходимого ей артефакта и нашла его следы, что подтверждало — легенда не лжет. Это превратилось в манию, навязчивую идею, а позже стало смыслом жизни. Она лелеяла мечту, что найдет кулон памяти и передаст его сыну, Тиирону. На младшего, Дароса, надежды не было, он практически не унаследовал магических сил, которые просто необходимы настоящему дракону… А потом пришло письмо из учебного заведения — старшенький собрался жениться на болотной ведьме. И не просто жениться, а заключить родовой брак! Но ведь это совершенно не входило в планы его матери. Кровь драконов и без того становилась все слабее, и разбавлять ее, даже убедившись, что сын нашел истинную пару, она не позволила. Заплатив Парауру двойную цену, мать солгала Тиирону, что любовью всей его жизни является Мириаль. Убедив молодого человека, что некрасиво играть с чувствами другой девушки и, закрепив результат любовными приворотами, Алика быстро женила старшего сына и стала искать камень с удвоенной силой.
А десять лет назад она его нашла. В Мастивире было совершено жуткое нападение на комиссию от Верховного Совета, возвращавшуюся из дальнего путешествия. Они забрали камень у Марии, которой, по жуткому стечению обстоятельств, достался кулон памяти. Девушка дала клятву на крови, чтобы не сойти с ума от великой силы артефакта и передала его нашим людям. В числе комиссии было трое очень сильных драконов, но их опоил кто-то из своих, а затем сжег заживо. Тогда найти убийцу не удалось, но были сняты слепки его ауры…
Тут старик уставился своими черными глазами на Ратмира и жутковато улыбнулся:
— Если бы не ты, мой мальчик, мы бы вряд ли обнаружили убийцу даже сейчас. Она прекрасно заметала свои следы.
Я посмотрела на непривычно серьезного друга, он в свою очередь кивнул и спокойно проговорил:
— Я рад, что смог помочь, дедушка. Но что с этой женщиной будет теперь?
Мои глаза готовы были выпасть из орбит, как он сказал, дедушка? Так это и есть отец Гарта Змееуста? Ничего себе, познакомились…
— Ее направят в монастырь Святого Луки… Магии в ней больше нет, этой ночью Алика выжгла себя до капли, пытаясь остановить сына. Причинить вреда она не сможет. Боюсь, бедняжке недолго осталось, и за свои злодеяния она ответит уже в межмирье. Кулон недолго пробыл у нее, но и этого хватило, чтобы окончательно свести ее с ума. А сейчас я хотел бы напомнить вам, шести Агата, что артефакт в ближайшее время необходимо вернуть законному владельцу, Ангусу Справедливому.
— Но откуда вы знаете? Даже я только недавно поняла…
— Когда Высшие дают нам знак, то Видящие могут раскрыть многие секреты, хранящиеся в закромах их памяти. Так нам стало известно, что покушение на островах, а затем и на корабле были совершены по заказу Эриуса третьего. Воспитаннику шести Алики обещали должность при дворе и всяческие блага, но забыли рассказать, что после активации проклятья он тоже погибнет. Однако все это мы обсудим позже, когда вы пригласите меня к себе на чашечку чая без лишних ушей. А сейчас мне пора, дорогие мои, не унывайте и никогда не отчаивайтесь. Все у вас будет хорошо, мне это Видящие сказали.
…И старик растаял прямо у нас на глазах, оставляя после себя великое множество вопросов и неразрешенных проблем. Но где наша не пропадала? Как говорится, врагу не сдается наш гордый огривец! Разберемся…

Эпилог

Я стояла у окна, сжимая в руках горячую чашку крепкого чая и смотрела на первые предрассветные лучики, робко пробивающиеся сквозь сумрак. Было так непривычно тихо и спокойно, что захотелось, ненадолго прикрыв глаза, дать волю воспоминаниям.
Вот уже три года прошло с тех пор, как мы передали кулон памяти его законному владельцу, Ангусу Справедливому. Параур тогда подошел ко мне и рекомендовал взять с собой в путешествие несчастную Мириаль, так мы и поступили… Недавно Ангус все-таки уговорил ее выйти за него замуж, хотя она упиралась руками и ногами — натерпелась от первого брака, бедняжка. В Мастивире сейчас мир и спокойствие, новый король правит строго и справедливо, его боятся и боготворят. Кулон недаром так стремился к своему истинному владельцу.
Старый Лис правит вместе со своим младшим сыном, Даросом. Они все еще учатся понимать и принимать друг друга, и в этом им немало помогает Лейра, полукровка с западного Назира. Именно к этой женщине так стремился Дарос, когда мы впервые приплыли на остров. Сейчас они очень счастливы вместе, и даже дедушка признает, что лучшей пары для сына он не представляет. Лейра часто пишет мне о своих волнениях: как и шести Алика, девушка не смогла выносить первой беременности и в связи с этим долгое время пребывала в жуткой депрессии. Удивительно, но именно старый Лис своими волшебными иллюзиями и вниманием помог невестке прийти в себя и поверить в свои силы. А недавно мне снился чудесный сон, о котором я уже сообщила подруге: на огромной поляне, усыпанной подснежниками, сидела шести Алика и игралась с маленькой черноволосой девочкой, обещая ей, что проследит весь ее путь к маме и папе. Зеленоглазое чудо улыбнулось бабушке искренне и тепло, так, как умеет улыбаться только Дарос…
Кириана и Ратмир поступили в какой-то невероятно престижный институт, о котором никто вслух не говорит. И если Ратик предсказуемо попал на факультет боевого искусства, то сестрица всех поразила. Ее распределили на факультет некромантии, она там единственная девушка и очень гордится своей будущей профессией.
Хаим, как и предсказывала ему Хеска, перестал ждать мою маму, пристроил меня в надежные руки Ранагара и решил пожить для себя. Тогда-то Любава и свалилась на него, как снег на голову… Полногрудая красотка среднего возраста, с шикарной гривой черных волос управляла забегаловкой в Мастивире… Они приезжали недавно, все время ругались между собой и перебили в моем доме почти всю посуду, ну а ночами так мирились, что стены ходуном ходили!
Рид нашел способ снять свое проклятье — всё действительно было просто: он встретил девушку, обыкновенную человечку и влюбился в нее без памяти. Отец поставил ему условие: или она, или семья. Друг выбрал Дарку, и проклятие спало. У них уже подрастает забавный волчонок, вылитый дед. На их свадьбе мы с Ридом решили, что день, когда я прокляла его и себя, будет нашим совместным праздником, ведь не было бы нашего счастья, если бы несчастье не помогло…
— Мама! Мама! — звонкий крик моего сыночка вырвал меня из воспоминаний и, как всегда, заставил улыбнуться. — Я встяль!
— Вижу, родной, — я аккуратно вытащила заспанного Ратика из кроватки и поставила на пол. Сынишка, получив свободу, тут же помчался вниз, будить бабу Хеску и бабу Нидилу, чтобы требовать внимания к своей несравненной персоне. Очень хотелось подержать его дольше, но живот сильно мешал, скоро у нас родится второй малыш…
Как-то я пошутила, что если Ранагар имеет повинность перед своей паучьей Богиней и будет пропадать где-то целых десять лет, то всякое может случиться… Пойду, мол, учиться и жить в общежитии и, если что, я не виновата… Было это сказано со смехом и лишь однажды, но муж озадачился всерьез. Через девять месяцев родился наш Ратик…
Кстати, домик Хески мы все-таки спалили в пылу первой ночи, но бабуля не в обиде — семья мужа приехала всем скопом и нам отстроили шикарные хоромы… Его мама, Нидила, оказалась потрясающей женщиной и сразу назвала меня дочкой. Отец Ранагара какое-то время еще присматривался ко мне и в общении был несколько холоден, но как только узнал о беременности, сразу растаял… Стоит ли говорить, что происходило в нашем доме после рождения Ратика? Хаим напоил всю нечисть в окрестностях Хескиной самогонкой и горланил с ними песни до самого утра, а самый страшный дроу, глава гильдии наемников, плакал, как маленький, впервые взяв на руки внука… Назвать малыша Ратмиром предложил именно Ранагар, увидев на маленьком личике нашего сына очень знакомое самодовольное выражение… и это спустя час от рождения…
В общем, всё у нас хорошо.
Живем замечательно, не унывая ни при каких обстоятельствах, держимся друг друга и только с улыбкой вспоминаем былое… Вот такая она, моя формула счастья…

Ники Ёрш  

"Скользящая во снах" (их первая встреча): 
Подснежники… И капли теплой крови 
На невесомых нежных лепестках. 
На белом — алое. Беловолосый дроу - 
Моя мечта, надежда, страсть и страх. 
На белом — алое… Награда? Наказанье? 
Герой, что приходил ко мне во снах… 
И я смотрела, забывая про дыханье, 
Как пляшет сталь в уверенных руках. 
Подснежники, запятнанные кровью. 
В его глазах — огонь и тишина… 
Он танцевал со сталью. Сильный. Воин. 
А я ждала — узнает ли меня… 
(с) Фейоли